Я едва успел выхватить ключи, пальцы дрожали от бешеного темпа сердца. Вставил их в замок, резко провернул, дверь с шумным скрипом влетела наружу — и одним движением я захлопнул её, словно перекрывая путь стае бешеных псов. Стены подъезда дрожали от моего рывка, воздух колебался, а собственное дыхание звучало оглушительно.
Не сбавляя скорости, я понёсся к лифту. Каждая нога отталкивалась от плитки с ударом молота, колени горели, спина напоминала пружину на грани слома. Дверь лифта отворилась, словно впуская меня в краткий оазис перед очередной бурей. Я пулей влетел внутрь, нос жадно перекачивал воздух, грудь стучала, как пытаясь выскочить наружу, руки дрожали, будто пытались удержать невидимый груз.
Пять этажей… каждая секунда тянулась, сердце стучало, в ушах свистел ветер — хотя лифт стоял неподвижно. На пятом этаже я выскочил, ноги ещё помнили темп бега, дыхание начало слегка утихать, но грудь продолжала судорожно расширяться и сжиматься. Подхожу к двери квартиры, касаюсь холодного металла замка и, о, боже, ещё никогда щелчок замка не был столь успокаивающим!
Вбегаю внутрь, щёлкаю замок изнутри и падаю на пол возле двери. Холод плитки пронизывает спину, колени дрожат, ладони цепляются за пол, чтобы удержать себя. Сердце постепенно замедляется, но каждое его биение всё ещё эхом отдаётся в висках. Дыхание переходит в дрожащий, но живой ритм.
И в этот момент приходит осознание: я выжил.
Всё тело дрожало, но постепенно стук сердца выравнивался, дыхание становилось ровнее, хотя каждая клетка ещё помнила бешеный забег. Время перестало существовать — секундные стрелки будто замерли, а я просто сидел, слушая собственное дыхание и пытаясь успокоить тело.
И вдруг, прямо от подъезда, донёсся шёпот, знакомый до мурашек:
— Такуми… ты здесь?
Я замер. Каждая мышца сжалась, сердце застучало снова, резче и громче, чем прежде. Голос… этот мягкий, почти невинный голос, пробирал до костей, в голову врывались образы рыже-янтарных глаз и лукавой улыбки.
«Она… здесь?» — подумал я, не решаясь пошевелиться. Всё тело будто подчинялось только этому шёпоту, а холод плитки под спиной казался тёплым до безобразия, уж куда теплее, чем девушка по ту сторону двери.
«Главное — тише… тише…» — приказал я себе, стараясь, чтобы даже собственное сердце било слабее. Лёгкие жгло от того, что приходилось задерживать дыхание, дышать коротко, как будто я боялся вдохнуть слишком громко и выдать себя. Любой звук — даже скрип суставов, шорох ткани — казался мне оглушительным.
Я сидел, вжавшись в дверь, будто хотел стать её частью, слиться с деревом, стать невидимкой.Где-то наверху за стеной тихо капала вода — кап... кап... кап... — и каждый раз я вздрагивал, думая, что это её шаги.
Прошло, наверное, минут пять. Потом десять.Я медленно перевёл взгляд на дверь, будто ожидая увидеть, как в щель под ней протянется тень. Но ничего — тишина. Только моё дыхание, редкое и осторожное, да слабое дребезжание в трубах.
Прошло ещё двадцать минут.Казалось, воздух стал гуще, и я уже почти поверил, что она ушла. Но шевелиться боялся.Каждая мышца ныла от неподвижности, пальцы онемели, спина затекла, а я всё равно сидел — тише мыши, будто любое неосторожное движение будет началом моего конца.
Тридцать минут.Тишина. Ни шагов, ни шороха. Только гул крови в ушах.И я позволил себе едва слышно выдохнуть.Может… всё-таки ушла?
Я осторожно, почти на ощупь, разжал пальцы, упиравшиеся в пол. Суставы хрустнули — тихо, но для меня этот звук прозвучал, как удар молота. Я замер.Ничего.Тишина.
Медленно начал подниматься. Не вставая сразу — сначала на колени, потом на одно. Каждый миллиметр движения казался громом. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, липким.
Я перевёл взгляд на дверь.Дерево казалось живым — тонкие прожилки на поверхности будто шевелились в полумраке, и я почти слышал, как за ней что-то дышит… или это я?
Медленно, очень медленно, я поднялся, всем телом стараясь не качнуться, не издать ни звука.Под подошвой тихо скрипнула плитка — сердце взвыло в груди, будто упало в пропасть.Я задержал дыхание, глядя на замочную скважину, ожидая — сейчас, вот сейчас в ней мелькнёт глаз.
Но ничего.
Я стоял, не смея даже выдохнуть.В комнате было настолько тихо, что казалось — воздух слушает вместе со мной.Только глухое, тяжёлое тук-тук-тук в висках — единственное, что выдаёт, что я ещё жив.
«Похоже… ушла?» — мысль пришла, как робкий луч солнца сквозь плотные тучи.Я замер, боясь спугнуть даже её — эту хрупкую надежду.И, когда тишина не дрогнула, не издала ни одного звука, я позволил себе выдохнуть.Медленно. Осторожно.А потом вдруг захотел крикнуть, засмеяться, запрыгать прямо тут, у двери, как ребёнок, которому простили смертный грех.
Но — нет.Я сжал кулаки, удерживая радость внутри, будто боялся, что она привлечёт её обратно.Пусть уж лучше всё так и останется.
Я оттолкнулся от стены, осторожно поднялся и направился в комнату. Ноги дрожали, но шаги становились увереннее — почти нормальными.Рука уже тянулась к выключателю, когда я заметил… движение.
Сначала — тень.Потом силуэт.А потом — её.
Она стояла в комнате, прямо напротив окна, в отблесках уличных фонарей.Рыже-янтарные глаза сияли, губы тронула лёгкая улыбка, будто она ждала меня давно, просто терпеливо, как кошка — пока добыча сама подойдёт ближе.
А позади неё — настежь распахнутое пластиковое окно.Порыв ветра взъерошил её волосы, и я, не веря себе, выдавил:— Но ведь… пятый этаж…
Она медленно склонила голову набок, улыбка чуть расширилась, и голос, тихий, как шелест бумаги, ответил:— Ну так я с шестого сползла, — а после… будто измываясь, добавила: — Глупыш, в подъезде ведь тоже есть окна.
Мир дрогнул.Слова, произнесённые её тихим, почти ласковым голосом, эхом прокатились по черепу, как гвозди, вбиваемые прямо в мозг.
Мозг ещё пытался осознать, переварить, найти хоть какое-то рациональное объяснение, но тело уже знало — бежать поздно.Воздух вокруг стал вязким, будто я попал в болото по грудь и за мою ногу что-то зацепилось. Сердце рвануло в грудной клетке, замолотило так, что каждый удар отзывался в висках болью, как в барабанах, отмеряющих последние секунды жизни.
Голова закружилась.Пальцы дрожали, как струны.Перед глазами — лёгкий рябящий туман, в котором её силуэт начинал будто расплываться, растекаться, становясь всё выше, всё ближе.Она шагнула — всего лишь шаг, лёгкий, почти невесомый, и этого оказалось достаточно, чтобы в его теле что-то оборвалось.
Воздух вышел из лёгких.Колени предали.Мир резко сжался до точки — до её глаз, рыже-янтарных, горящих странным, опасным светом.И в этой точке он вдруг понял: она даже не собирается его трогать.Не нужно.Он уже умирал — не от её рук, а от того, что она существует.
Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, — как она тихо хихикнула, будто наблюдала за чем-то трогательным.И всё погасло.Мир сложился внутрь себя.Тьма сомкнулась, как одеяло.И Такуми рухнул на пол, будто марионетка, у которой, наконец, оборвали нити.
. . .
Селена моргнула.Пару секунд просто стояла, глядя на лежащего на полу Такуми, потом — медленно, с той самой трепетной осторожностью, с какой дети поднимают найденного птенца, подошла ближе.
— Ой… — прошептала она, прижимая ладони к губам. — Неужели… он так… рад меня видеть?..
В её глазах вспыхнул восторг. Настоящий, искренний, почти священный.Она присела рядом, осторожно ткнула его пальцем в щёку, будто проверяя — не сон ли это.
— Эй… Такуми… ты… ты ведь просто переволновался, да? — в её голосе прозвучала забота, тревога и восторг одновременно. — Бедняжка… даже сознание потерял!
Она вздохнула, но улыбка не сходила с её лица. Наоборот, становилась всё шире.— Значит, всё-таки скучал… — прошептала она, глядя на него с каким-то почти материнским теплом, хотя в уголках глаз всё ещё плясало безумие.
Наклонилась, откинула выбившуюся прядь с его лба.— Такой милый… Даже когда без сознания — всё равно чудо!
Потом, чуть нахмурившись, добавила с детской серьёзностью:— Но лежать на полу нельзя… простудишься!
Она взяла его за плечи, легко, будто поднимая подушку, и потянула ближе к кровати, приговаривая:— Всё-всё, не бойся… Селена рядом… Селена всегда рядом…
А потом улыбнулась чуть мягче, почти мечтательно:— Вот и свиделись снова… ♥
Селена, сидя на полу рядом с безжизненно расслабленным Такуми, тихонько поправляла ему волосы и мурлыкала себе под нос какую-то мелодию — кажется, один из его хитов, который она знала наизусть. Мир вокруг, казалось, перестал существовать: только он, она и это счастливое, глупое, прекрасное мгновение.
Но вдруг — дзынь!
— Алло?— Селена! Мы закончили! Квартиру уже купили, мебель перевезли, всё стоит как надо!— Да-да, техника бабло-но-джицу снова сработало идеально, стоило предложить владельцу сумму в 3 раза больше запрошенной, так он за 10 минут оформил всё-всё! — добавился второй голос. — Так что можешь заселяться хоть сейчас.
— М-м, замечательно, девочки, — лениво ответила Селена.— Эй, а ты где вообще? Судя по звукам, не на улице…— Угу.
— Что значит «угу»?— Ну… я дома.— В каком смысле «дома»? Мы же ещё не сообщили тебе адрес!
— Ну… не в моём доме. В его.— Его?.. — У Такуми.
Пауза. Если бы они находились рядом, Селена бы чётко услышала скрежет работающих шестерёнок у её подруг.— Погоди, у кого?— У Такуми, — спокойно повторила она.— Ты хочешь сказать… у того кумира, ради которого ты поехала!?— Угу. Он сейчас отдыхает.
— В смысле?!— В прямом. Лежит тут, милый такой… дышит спокойно. Наверное, устал.— СЕЛЕНА! — вскрикнули обе сразу. — ТЫ ВЛОМИЛАСЬ К СВОЕМУ КУМИРУ?!— Эй, не вломилась, — обиженно протянула Селена. — Я просто… пришла.
— Через дверь?!— Почти.
— Господи…— Это шутка, да?.. Пожалуйста, скажи, что это шутка!— Девочки, не кричите, вы его разбудите, — спокойно сказала Селена. — Он так славно уснул.— ТЫ ЕГО УСЫПИЛА?!— Нет, просто… он, кажется, был очень рад меня видеть.
— Селена… выйди. Немедленно.— Не могу.— Почему?!— У него тут уютно.
Долгая, мёртвая тишина.
— Всё, я звоню экзорцистам, — пробормотала одна.— Лучше к психиатору, — добавила вторая. — Хотя… нет, сначала в страховую. Да и наведаться в ближайший бар не помешает.— Девочки, вы такие драматичные, — вздохнула Селена и тихо добавила, — я ведь просто пришла познакомиться поближе.
— Поближе?! — взорвалась связь. — Ты сейчас где конкретно?— На полу. Рядом с ним.— ...Прошло порядка нескольких минут тишины, на фоне которого были слышны лишь бульканья, похоже, кто-то пил с горла.
— Селена, прошу, не уходи, мы скоро приедем, — и уже тише: — не зря год назад она поставила себе датчик слежения…
Короткий гудок. Связь оборвалась.
Уже через десять минут дверь квартиры Такуми распахнулась с таким звуком, будто кто-то решил взять её на таран.
На пороге стояли две девушки — одна с растрёпанными волосами и лицом, полным решимости, другая с пакетом энергетиков.
— Селена?! — взорвалась первая, чуть не влетев внутрь. — Ты что творишь?!
Селена повернулась, улыбающаяся:— А, вы уже приехали. Всё хорошо?
— Хорошо?! — вторая подруга смотрела на неё с таким выражением, будто пыталась понять, действительно, а точно ли с ней всё хорошо? — Мы только что увидели, как ты… вломилась к нему в квартиру!
— Я… просто… хотела проверить, всё ли с ним в порядке, — пробормотала Селена, с лёгкой детской непосредственностью.
— Селена! — первая подруга резко вздохнула. — Он не падал от радости, когда ты вломилась, а от испуга! Мужчина, понимаешь? Он испугался.
— Но… — Селена чуть наклонила голову. — Я хотела показать, что я… забочусь о нём.
— Слушай, дорогая, — начала вразумительно вторая подруга, — если ты серьёзно настроена на него, нужно постепенно.— Постепенно?— Да! Сначала — прогулка, свидание, кофе. Постепенно! — голос второй девушки становился всё настойчивее. — Не ломись к нему в квартиру с чемоданами и не садись прямо на пол рядом с ним!
— Но он такой милый, — Селена тихо улыбнулась, словно объясняя очевидное, а эти детишки не понимали чего-то настолько простого!
— Селена! — первая подруга схватила её за плечо. — Ты должна понять: нормальные люди оценивают серьёзность отношений иначе. Не через «я вломилась и села рядом на пол», чтобы он знал, что я рядом!
— И ради вашего же будущего, если уж ты так на него засмотрелась, — добавила вторая, — начинать нужно с маленьких шагов. Кофе, прогулка, ужин… а потом уже вламывайся в квартиру с охапкой дров и криком с порога, что пора супружеский долг исполнять.
Селена задумчиво посмотрела на них.— Кофе сначала… потом всё остальное…
— Да! — обе одновременно закивали. — Никаких прыжков!
— Люди такие странные, — тихо пробормотала Селена, но улыбка на её лице не исчезла.
— Мы странные? — переспросила первая подруга, едва сдерживая смех и отчаяние. — Мы просто пытаемся тебя спасти от того, чтобы у мальчика сердце не остановилось уже на первый день вашей совместной жизни.
— Ага, ага… — Селена кивнула, словно соглашаясь, но внутренне уже строила план, как всё равно увидеть Такуми поближе.
— А теперь вставай и пошли! — снова подала голос вторая, едва сдерживая раздражение.— Ладно… — протянула Селена, улыбаясь лукаво, — только дайте мне сначала кое-что закончить.