Глава 1
Подул влажный ветер — казалось, вот-вот начнется дождь. В тусклом свете дня Ухен смотрел на голый, еще не поросший травой могильный холм. В его сухом взгляде не было ничего, что походило бы на скорбь по усопшему. Ухен скосил глаза, переводя взгляд на надгробие.
«Шин Ынсу».
Девушки по имени Шин Ынсу больше не было. От нее осталось только это высеченное в камне имя.
Ухен попытался вспомнить ее лицо. Они ведь не так уж давно виделись, а черты почему-то стерлись из памяти. И все же кое-что неизменно всплывало при мысли об Ынсу.
Бесконечная доброта и отзывчивость. И огромное, вечно сочувствующее сердце: она просто не могла пройти мимо тех, кто был слабее, меньше или несчастнее нее.
Ынсу была такой с самого детства. Стоило какой-нибудь незнакомой старушке споткнуться на улице, она тут же бросалась на помощь, словно это была ее родная бабушка. Если подружка роняла конфету, Ынсу могла немного помяться, но в итоге все равно отдавала свою. Раздавала все, что имела, и при этом только глупо улыбалась, словно дурочка.
«Да я в порядке».
Это была ее любимая фраза. И даже если из-за этой жертвенности на нее смотрели с откровенным раздражением, она не обращала внимания — лишь безмятежно улыбалась в ответ.
Кто-то любил ее за эту доброту и был ей благодарен, но хватало и тех, кто так и норовил ею воспользоваться. С возрастом Ынсу все больше походила на свою мать — росла красавицей, и, конечно, окружающие не оставляли ее в покое. Безотказная девушка с милым личиком — идеальная и легкая мишень для мужчин.
К счастью, его мачеха держала дочь в ежовых рукавицах, а Ынсу никогда не перечила ей. Поэтому Ухен думал, что проблем с ней не возникнет. Что он может просто остаться в стороне, и все будет хорошо. Он не обращал на нее внимания. Вернее, не имел возможности обращать — так будет точнее.
Как бы там ни было, мачеху совершенно не радовало, что ее пасынок стал бандитом. Она до дрожи боялась, что из-за его криминальных дел может пострадать ее родная дочь.
Ухен прекрасно ее понимал. После смерти отца он и сам не чувствовал в себе сил стать для них настоящей семьей. Он просто исправно переводил им деньги, которых вполне хватало на жизнь, и считал, что этого достаточно, чтобы вернуть долг за подаренную в детстве заботу.
— [Послушай... Ынсу тебе не звонила?]
Это случилось в один из таких дней. Ухен, только что проснувшийся и сидевший на краю кровати, нахмурился, услышав в трубке неловкий, с трудом выдавливающий слова голос.
— Кто это?
Номер был незнакомым.
— [Это я. Твоя... мачеха.]
Голос в трубке прерывался и мелко дрожал. Женщине явно было некомфортно называть себя его матерью. Ухен мгновенно стряхнул с себя остатки сна.
Со дня смерти отца мачеха ни разу не звонила ему первой. Если ей нужно было что-то передать или обсудить, она всегда действовала через Ынсу — та набирала номер и озвучивала просьбы.
И вдруг эта женщина звонит пасынку, которого терпеть не может и с которым предпочла бы вообще не знаться. Да еще и спрашивает, где Ынсу. Как будто он мог знать это лучше родной матери.
Ухен перехватил телефон поудобнее, а свободной рукой потер заднюю часть шеи. В груди ворохнулось нехорошее предчувствие.
— О чем вы? Что с ней?
Но даже после прямого требования объяснить ситуацию мачеха продолжала долго молчать. Ухен уже начал раздраженно хмуриться, когда она, наконец, заговорила:
— [...Ынсу пропала. Вернее, ушла из дома.]
— Ынсу?
Ухен переспросил машинально. Чтобы эта послушная девочка бросила мать и сбежала? Ситуация казалась настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся. На мгновение даже показалось, что он все еще спит. Но сквозь трубку прорвался сдавленный плач, и лицо Ухена начало медленно каменеть.
— [Она связалась с каким-то... совершенно немыслимым типом! Я велела ей бросить его, а она в слезы: не могу и все. Мы немного повздорили из-за этого... Но я и подумать не могла, что она сбежит! Да еще и за этим подонком... Господи, что же творится…]
Голос мачехи срывался — она, казалось, сама не верила в то, что произносит.
Ухен на секунду задумался. Шин Ынсу и побег из дома. Как-то не вяжется.
И хотя в слова женщины верилось с трудом, истинный мотив ее звонка он уловил сразу. Вопрос о том, звонила ли ему Ынсу, был лишь предлогом. С какой стати сбегающей девчонке звонить брату-бандиту? Мачеха просила его найти Ынсу. Найти во что бы то ни стало, любыми средствами.
— Я понял. Перезвоню позже.
Ухен хотел сухо завершить разговор.
— [Прости. Прости, что звоню с таким. Мне просто больше не к кому обратиться. Ты ведь, наверное, очень занят…]
Похоже, ей все-таки стало стыдно: позвонить первый раз за столько лет и сразу просить найти дочь. Даже в такой панике мачеха сочла нужным извиниться.
Ухен резко втянул воздух сквозь зубы, но вздыхать вслух не стал. Он прекрасно понимал, как этот вздох прозвучит для нее, и сдержался.
Именно из-за таких моментов он не мог ненавидеть эту женщину.
— Я кладу трубку.
Но и любить ее было не за что, поэтому он просто оборвал связь.
Ухен тут же бросил своих людей на поиски, параллельно приказав раскопать все, что с ней происходило в последнее время. Когда ему принесли результаты, он лишь горько усмехнулся от абсурдности ситуации.
Надо же... Эта ее привычка жалеть все маленькое, слабое и несчастное в итоге перекинулась на людей.
Ынсу очень крупно не повезло с парнем. Мачехе было из-за чего рвать и метать.
Парня звали Ким Лиун. Судя по всему, Ынсу искренне верила, что он бедный студент в поисках работы, но на деле Лиун оказался хостом. Иными словами, прожженный жиголо сейчас мастерски разводил Ынсу на деньги.
Для девочки это был романтический побег во имя любви. А для ублюдка — идеальный шанс избавиться от помех в виде матери и обобрать дурочку до нитки. Выбор, конечно, для Ынсу нетипичный. Но Ухен отлично знал, на какие идиотские поступки способны люди, слетевшие с катушек от чувств. Ради любви они готовы выпотрошить себя, влезть в кабалу к ростовщикам и отдать последнее. В конце концов, именно благодаря таким идиотам он сам сейчас занимал свое высокое место в криминальной иерархии.
Отбросив самоиронию, Ухен решил: Ынсу нужно найти любой ценой. Не требовалось долго гадать, чем закончится союз между профессиональным обольстителем и бесконечно наивной девушкой. Ухен слишком часто видел, в каких изломанных, опустошенных кукол превращаются женщины, когда с ними заканчивают «работать».
Он задействовал все связи, поднял на уши всех своих людей. Землю рыли носом, но след оборвался в одном из сеульских банков. Там Ынсу сняла все деньги со счетов, после чего отключила телефон, аннулировала карты и словно растворилась в воздухе.
Выяснилось, что Ким Лиун когда-то работал в детективном агентстве, и опыт давал о себе знать. Прятался он просто дьявольски виртуозно. Но даже для такого профи скрываться, таская за собой приметную девицу, — задача не из легких. Да и как бы старательно жиголо ни тянул из жертвы деньги, полностью затереть следы в такой ситуации невозможно. Тем более, если тебя ищет Ухен, у которого в кармане были все ищейки страны.
Ему понадобилось пять дней, чтобы вычислить Лиуна. Захудалый мотель в Инчхоне. Ухен поехал туда лично.
— Триста четвертый номер. Шин Ынсу, судя по всему, тоже там.
— А-а-а-а-а!!!
Только-только поднявшись на третий этаж под отчет Джунгена, Ухен замер как вкопанный. Женский визг разорвал тишину коридора. Волоски на затылке встали дыбом. По спине пробежал ледяной холод.
Он резко ускорил шаг. Возле распахнутой двери 304-го номера, осев на пол, тряслась побледневшая от ужаса горничная.
Ухен жестом велел своим людям не подходить и шагнул внутрь. Там, за дверью, он увидел ее. Женщина с петлей на шее безвольно покачивалась на сквозняке, словно сухой тростник на ветру. Он бросился к ней, попытался снять, но было слишком поздно.
Посиневшее лицо, намертво сомкнутые потемневшие веки. Такой он увидел Ынсу впервые за долгое время. И в последний раз.
Они были лишь сводными братом и сестрой, общались не так уж часто, но для него она оставалась единственным человеком, которого можно было назвать семьей. Когда отец с мачехой уходили на работу, маленькая Ынсу всегда сидела рядом с ним. И что бы он ни натворил в этой жизни, только она продолжала ласково называть его «мой старший брат».
Он никогда не был с ней особо нежен, но это не значило, что она была ему безразлична. А теперь оказалось, что она в одиночестве приняла решение умереть, а он об этом даже не догадывался.
Был ли он виноват в ее смерти? Не его ли равнодушие подтолкнуло ее к этому краю? Может, именно его отстраненность и убила ее?
Неужели у меня… не было ни единого шанса тебя спасти?
Сожаления тяжелыми волнами накрывали его с головой, пока Ухен стоял перед свежим, еще не поросшим травой могильным холмом и смотрел прямо перед собой.
Кап. Кап. Кап. Послышался глухой стук — тяжелые капли дождя забили по натянутой ткани. Ухен даже не заметил, как Джунген подошел сзади и раскрыл над ним зонт.
— Дождь начинается.
В этой короткой фразе читалось: «Вот почему я нарушил ваш приказ никого не пускать и пришел сюда».
Холодный взгляд чуть раскосых глаз Ухена скользнул по куполу зонта, а затем остановился на помощнике.
— Что с этим ублюдком? — глухо спросил Ухен. Его голос звучал еще тяжелее, чем повисшая в воздухе влага, и Джунген невольно подобрался.
В том инчхонском мотеле они нашли только Ынсу. Ким Лиун, судя по всему, вовремя почуял неладное, поджал хвост и испарился. С тех пор прошло несколько дней, и Ухен спрашивал только о нем. Эта навязчивая идея полностью завладела им. А Джунген по собственному опыту прекрасно знал, во что превращается его босс, когда зацикливается на чем-то одном. Найти этого парня стало задачей, которую нужно было выполнить, даже если ради этого придется сдохнуть. Но, к несчастью, они его не нашли.
Ким Лиун оказался гением маскировки. Прошлое в сыскном агентстве сделало свое дело — он знал все методы поиска изнутри. Чтобы выследить такого спеца, требовалась уйма времени и людей.
— Самого пока не взяли. Но мы вышли на его сестру. Она — последний человек, с которым Ким Лиун выходил на связь. Сводная, они иногда общались. Если верить слухам, этот кусок дерьма свою сестрицу просто боготворит.
Сообщив начальнику худшую из возможных новостей — «мы его не нашли», — Джунген поспешил выложить эту зацепку.
— И что?
— После того звонка он залег на дно. Но если он где-то и всплывет, то вероятнее всего — рядом с ней. Я уже поставил туда наших людей.
Ухен молча уставился на Джунгена. Кап. Кап. Дождевая вода, стекая с края зонта, падала прямо на плечо Ухена. Джунген поспешно сдвинул зонт, укрывая босса.
— Ясно.
Ответ прозвучал настолько странно и лаконично, что Джунген невольно вскинул на него взгляд.
В грязном, уродливом мире организованной преступности, кишащем импульсивными отморозками, Ухен выделялся своей холодной, аристократичной элегантностью. Некоторые, конечно, злословили за спиной, мол, он просто строит из себя элиту. Но большинство людей в организации его искренне уважали и даже боялись. Частенько можно было услышать, что такой человек совершенно не годится для бандитской жизни.
Но так могли рассуждать лишь те, кто никогда не работал с Ухеном лично. На самом деле он лучше кого бы то ни было вписывался в этот преступный мир.
Он никогда не бросал слов на ветер и не открывал своих истинных чувств. В его арсенале были десятки масок, да так, что оставалось только гадать, какое же у него настоящее лицо. В нужное время и в нужном месте он надевал подходящую маску и виртуозно разыгрывал спектакль. Ухен обладал пугающим талантом манипулировать чужими эмоциями.
Будь то симпатия или животный страх.
Но в тех редких случаях, когда он сбрасывал маски и показывал свое истинное нутро, происходило нечто непоправимое.
— Где эта девка? — спросил Ухен тише, чем обычно.
«Этот момент настал», — мысленно констатировал Джунген.