С появлением Чон Хёка похоронный процесс шёл спокойно. Как только он приехал, то ни на секунду не покидал Ын Соль. Никто из родственников не посмел даже взглянуть на них. После того, как они увидели его силу и превосходство над Дэ Хёком, который, на минуточку, являлся главой семьи, всех окутал панический страх перед молодым мужчиной. Благодаря этому, пара смогла, не отвлекаясь ни на что, предаться трауру и скорби.
Тело Мок Бон Чоля поместили в гроб, и семья собралась, чтобы попрощаться с ним в последний раз. Усопший выглядел таким умиротворённым, что, казалось, он просто спал. Было трудно поверить в то, что он действительно покинул этот мир.
Директор похоронного бюро попросил гостей сказать умершему последние слова.
Члены семьи Мок чередой прошли перед Ын Соль, и тогда Чон Хёк шепнул ей:
— Тебе тоже нужно попрощаться.
Девушка помотала головой. Мужчина понимал, что его жена до сих не может принять смерть родного человека, но всё же настаивал:
— Ты должна.
Она больше никогда не увидит лицо дедушки, и её муж лучше всех знал, что для неё значил Бон Чоль.
— Есть кто-нибудь ещё? – спросил директор.
Все молчали, хотя и были слышны чьи-то всхлипывания. Тогда Юн Чон Хёк поднял руку и попросил:
— Пожалуйста, подождите.
Он осторожно взял Ын Соль за руку и подвёл к дедушке. Пожилой мужчина, почтенно проживший восемьдесят лет, теперь лежал в гробу и больше не беспокоился о том, что оставил здесь. На его лице словно застыла характерная улыбка, и девушке показалось, будто она слышит его голос. Она непроизвольно вспомнила, как дедушка ласково называл её «щеночком».
В горле застрял ком, глаза наполнились слезами, и Ли Ын Соль взволнованно схватилась за грудь. Казалось, её сердце просто разорвётся от отчаяния.
— Де…Дедушка… – прошептала она потрескавшимися губами и, осознавая, что больше никогда не увидит его и не поговорит, начала прощаться: – Ты принёс… Столько тепла в мою жизнь…
Внезапно девушка почувствовала себя такой одинокой, точно как тогда, когда потеряла родителей. Её хрупкое тело затряслось, а окутывающая с ног до головы печаль словно парализовала её.
— Я… – она еле могла вымолвить одно слово. Как же могла отпустить дедушку? Он ведь был для неё всем так долго.
— Я… – девушка хотела бы произнести так много, но все это словно застряло где-то в груди. Одновременно она чувствовала и благодарность, и вину. Она настолько сильно любила дедушку, что невозможно было выразить все чувства просто словами.
— Прощай, папа…
Безо всяких сомнений, Бон Чоль заменил девушке отца, когда она потеряла своего в столь юном возрасте. Ын Соль была уверена, что дедушка видел в ней своего ребёнка.
— Покойся… С миром… И найди там маму… Ты ведь так скучал по ней… – девушка нежно погладила безжизненное лицо усопшего.
Дедушка умер. Он действительно навсегда покинул этот мир. Ли Ын Соль никак не могла в это поверить и отчаянно молилась, чтобы старик открыл глаза. Он наказал ей построить свою собственную жизнь, но скончался, даже не дождавшись этого. Дедушка никогда не увидит ни её успеха, ни её собственных детей.
Он ушёл, и она ничего не могла с этим сделать.
— Мх…
Девушка упала на пол. Она постучала себе в грудь перед тем, как сильно разрыдаться.
— Ах… – её крик был настолько душераздирающим, что казался совершенно не человеческим.
— Ах! – горько всхлипнула Ын Соль, и Чон Хёк крепко обнял её. Она снова начала стучать себе в грудь, но муж принял её боль на себя. Невыразимая тоска и страх целиком окутали девушку, и она словно стала тонуть в этой чёрной воде отчаяния и ужаса – в той тюрьме, что была хуже смерти.
***
Когда после похорон Ли Ын Соль вернулась домой, её состояние казалось очень нестабильным. Чон Хёк боялся того, что она потеряла всякий смысл жизни. Было совершенно ясно, что у девушки началась глубокая депрессия. Он знал это по себе, потому как отчётливо помнил своё состояние после смерти матери.
Юн Чон Хёк осознавал, что он и Ын Соль – два разных человека, с непохожими жизнями, судьбой и обстоятельствами, но всё же страшно боялся за жену и понимал, что сейчас должен ставить её превыше всего.
Ещё давно мужчина подозревал, что любовь однажды может взять над ним верх, тогда он потеряет контроль над собой, и именно поэтому так опасался и избегал её. Но сейчас было уже слишком поздно отрицать это чувство, потому что случилось то, чего он боялся больше всего. Даже его холодный рассудок сейчас отказывался размышлять и делать выводы логически. Единственное, о чём он мог думать, – как защитить жену, и до тех пор, пока ей не станет легче, не мог заниматься ничем другим. Без Ын Соль ему всё казалось бессмысленным.
Так что мужчина направился прямо к президенту компании «SD».
«— Удивлён, что ты здесь, ведь обычно не заглядываешь ко мне. Прими мои соболезнования, – выразил сочувствие глава компании.
Юн Чон Хёк поклонился и поблагодарил за оказанное внимание перед тем, как объявить:
— Я хотел бы взять внеплановый отпуск. Пока не могу точно сказать, сколько это займёт по времени.
Хотя и можно было расценить этот поступок как неслыханное высокомерие, по сути, мужчина делал одолжение. Чон Хёк мог бы просто уволиться, но тогда директор не сможет воспользоваться им в будущем, а также он пообещал, что, когда вернётся, посвятит всего себя делам компании.
— А ты наглец, не считаешь так? Пришёл сюда только затем, чтобы сказать, что уходишь на неопределённый срок?
— Приношу свои извинения.
— Если потеряешь моё покровительство, твоей карьере конец. Даже не знаю, глупость ли это или храбрость. А судя по твоему настрою, уверен, что при необходимости ты готов даже уволиться, я прав? Так почему же решил взять отпуск?
Казалось, что руководитель отказывался отнестись с пониманием. Чон Хёк кивнул, так как уже осознал, насколько сложными будут переговоры, и то, что даже если директор даст согласие, крайне тяжело будет убедить в необходимости этого решения вышестоящих лиц. Так что, вне зависимости от того, каким будет итог сегодня, для мужчины всё только усложняется.
— Что ж, думаю, у меня нет другого выбора. Я отправлю вам заявление как можно скорее, – закончил Чон Хёк.
— Так ты всё-таки хочешь нажить себе врага в моём лице?
— Простите, но это вовсе не так.
Мужчина собирался уходить, как вдруг директор усмехнулся:
— Да, человек буквально готов на всё, чтобы защитить то, что ему принадлежит.
— Так вы…
— Когда вернёшься, придётся выказать такую же преданность компании. Получится?
— Конечно.»
Той ночью Юн Чон Хёк вернулся к Ын Соль в Сеул. Кван Мин всё хотел узнать, что же сын сделал для этого, но Кён Ха остановила его. Сыль Ги, в свою очередь, очень обрадовалась возвращению старшего брата, а Иль Сон был слишком опечаленным после похорон лучшего друга, чтобы интересоваться чужими делами.
Теперь Чон Хёк мог всегда проводить время с женой. В прошлом, каждый раз, когда Ын Соль так нуждалась в нём, он вынужденно был очень далеко. Это всегда волновало его, но теперь мужчина чувствовал себя спокойно.
Он словно стал личным секретарём жены, делая для неё всё, но, несмотря на слова благодарности, которые она произносила по привычке, девушка была где-то далеко. Ли Ын Соль теперь всегда выглядела отрешённой, и в тех редких случаях, когда она улыбалась, казалось, что девушка просто тает на глазах. На неё также навалилась жуткая бессонница.
— Остаёшься одна. Всё в порядке? – спросил муж. За долгое время он вновь предстал перед женой в строгом костюме.
— Ты ведь скоро вернёшься, – ответила Ын Соль, передавая ему кожаные перчатки.
Надевая их, Чон Хёк внимательно посмотрел на свою жену, но даже не мог и представить, какая тоска затаилась внутри неё.
— Хочешь что-нибудь определённое на ужин?
— Твоя мама прекрасно готовит, – покачала головой Ли Ын Соль, – так что ничего не нужно.
Даже сейчас она думала о муже, словно была рождена для того, чтобы заботится о других, при этом забывая о себе.
— Я скоро буду, – пообещал мужчина.
Девушка слабо улыбнулась и помахала рукой на прощание. Оставляя жену дома, Юн Чон Хёк направился в штаб фонда Хочон.
***
Припарковав машину на территории, мужчина вошёл в квадратное стеклянное здание с панорамными окнами. Нетерпеливость заставляла его идти быстрее, чем обычно, и, к тому моменту, когда он вошёл в кабинет, в котором проводилась конференция, большинство директоров уже были в сборе.
Проходя мимо журналистов и операторов, Чон Хёк подобрался к середине арочного стола, где его по центру ожидала именная табличка. Как было решено заранее, мужчине предоставили ведущую роль в собрании.
Один из сотрудников предложил ему микрофон; Чон Хёк принял его и после поклона поприветствовал всех:
— Здравствуйте. Неисполнительный директор Юн Чон Хёк.
Отовсюду раздавались вспышки камер. Мужчина сел и продолжил:
— У нас ещё есть десять минут, так что подождём остальных членов конференции.
Сегодня Юн Чон Хёк должен был огласить решение по делу о халатности по отношению к пациенту в больнице Хочон. Из-за преклонного возраста Иль Сон уже давно не проводил никаких заседаний и этим занимался Кван Мин, который являлся представителем фонда.
Но в этот раз мужчина решил остаться в стороне. Прошло не так много времени с похорон Бон Чоля, и Кван Мин чувствовал бы себя крайне некомфортно, если б ему пришлось выносить публичный приговор.
Чон Хёк прекрасно понимал отца: ведь две семьи поддерживали близкие отношения на протяжении двух поколений, но такая логика не подходила самому мужчине. Он был ничем не обязан семье Мок, в особенности после того, что они сделали Ын Соль, и отказывался простить их.
Именно поэтому он стоял сегодня перед репортёрами, являясь внуком основателя, а также неисполнительным директором фонда, и был лучшим кандидатом для проведения переговоров.
Так, прошло десять минут, и все члены фонда уселись на свои места. Чон Хёк взял в руки микрофон и положил начало конференции:
— Перед тем, как ответить на все вопросы, мы хотим объявить наше решение.
***
После этого двухчасового собрания Чон Хёк тут же поспешил домой. Он вёл машину так быстро, что шины буквально скрипели от давления.
Мужчина был в панике, так как не смог дозвониться до жены, и у него никак не получалось себя успокоить. Он боялся, что его может стошнить от нарастающей тревоги, и пытался убедиться в том, что просто накручивает себя, но ничего не помогало. Чён Хёк вёл себя на дороге так, будто бы являлся участником гонки: постоянно перестраивался из ряда в ряд, чтобы как можно быстрее доехать до дома.
Наконец подъехав к главным воротам, он оставил машину возле сада, забыв о гараже, и помчался домой.
Казалось, что время замедлилось, словно мужчина тогда оказался под водой.
Стоя у входной двери, он начал вводить пароль слишком быстро, так что открыть сперва не получилось, и система защиты замигала синим.
— Чёрт! – Чон Хёк ударил дверь в ярости перед тем, как ввести код снова. Наконец, путь был свободен.
Не снимая обуви, мужчина рванул в спальню. Он безостановочно повторял себе, что всё хорошо, но, открыв дверь в комнату, мгновенно побледнел.
— Ын Соль!
Девушка лежала на кровати без сознания, а рядом с ней – бутылочка с белыми таблетками…