Падение завершилось. Войд очнулся не от солнечного света или холода камня, а от ощущения тяжести, проникающей сквозь брезентовую ткань, и резкого запаха дыма, щекочущего ноздри. Голова гудела, словно после недавнего падения, а тело ныло от тупых ушибов. Он откинул плотную занавеску палатки, и сухой, влажный воздух наполнил лёгкие.
За пределами импровизированного убежища, под мерцающим, потрескивающим огнем небольшого костра, сидел человек. Его силуэт казался изможденным, а в глазах, когда они встретились со взглядом Войда, читалась глубокая усталость, обрамленная тенями от пламени. Коричневые волосы были растрепаны, одежда помята и местами залатана.
— Проснулся? — Голос парня был хриплым, но спокойным. Он кивнул на пустое место напротив себя. — Тебя небось тоже сюда скинули…
Войд, не утруждая себя ответным приветствием, выбрался из палатки. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глубине золотистых глаз вспыхнул холодный, острый интерес. Он изучал человека так же внимательно, как и обстановку вокруг.
— Да. Но зачем ей это нужно? У меня даже ценных вещей нет. — Слова Войда были вопросом, адресованным не столько собеседнику, сколько общей ситуации, которую он не до конца понимал. Логика грабежа казалась несостоятельной.
Парень горько усмехнулся.
— Расскажу, что знаю. Садись. — Он указал на еду, разложенную у огня: несколько сушеных лепешек, вяленое мясо и обгорелый корешок.
Войд безмолвно опустился напротив него, чувствуя, как влажная земля просачивается сквозь тонкие штаны.
— Давай для начала представимся, — предложил парень, протягивая руку. — Меня Зив зовут.
Войд, после секундной паузы, осторожно пожал его ладонь. Прикосновение было коротким, твердым, без лишних эмоций.
— Я Войд.
— Хотел бы сказать, что приятно познакомиться, но… не при таких обстоятельствах, — Зив отдернул руку. Его взгляд наполнился тенью воспоминаний. — Ладно, теперь расскажу, что и как. Наверное, она тоже подошла к тебе с предложением пойти вместе на задание, верно? Так вот, Линда меня тоже столкнула в эту дыру. Падение заняло всего несколько минут, но и этого хватило бы с лихвой. Я успел, как и ты, активировать свои силы, создав защитный барьер, чтобы смягчить удар. Но моё хранилище маны, похоже, было немного больше твоего, так что урон получил меньше. Мне повезло, что у меня было кольцо хранения на 15 килограммов с припасами. Я тут уже… какое-то время.
Войд слушал, его золотые глаза не отрывались от огня, но каждое слово Зива тщательно анализировалось, выстраивая картину произошедшего. Детали личного спасения Зива для него были второстепенны, по сравнению с глобальным пониманием мотивов.
— Ты всё ещё не сказал, зачем она это делает? — Голос Войда был ровным, без единой нотки нетерпения, но пропитанным явной жаждой информации. Ответов требовала его древняя, исследовательская суть.
Зив фыркнул, чуть заметно вздрогнув.
— Какой ты нетерпеливый… Ладно, рассказываю. Здесь есть особый монстр. Это, можно сказать, ошибка со стороны Гильдии – он слишком силён для B-рангового подземелья. Последнее время, знаешь ли, с монстрами вообще происходит много странностей. Так вот, этот… Он входит в спячку после того, как сожрет определенное количество людей. В это время он уязвим.
Войд нахмурился. Его взгляд стал острым, как бритва. Поглощение людей монстром для него было лишь звериной натурой, но уязвимость — стратегической возможностью.
— Откуда ты это знаешь? — Скептицизм Войда был отточен тысячелетиями, он не доверял домыслам.
— Я его видел, — Зив опустил голос до шепота, хотя вокруг, кроме них двоих, никого не было. — Он находится чуть дальше отсюда. К счастью, мы вне его зоны видения, да и сюда он почти не ходит.
— Я так понял, что он войдёт в спячку, и она пойдёт его убивать, — Войд обобщил услышанное, не выражая ни удивления, ни негодования. Его тон был скорее аналитическим, чем эмоциональным. — Что насчёт убить его самим?
Зив посмотрел на него, как на сумасшедшего. В его глазах отразилась усталая тень страха.
— Ты прикалываешься? Он… Он на уровне A-ранговых монстров. Нам его не победить. Мы в лучшем случае станем его следующей трапезой.
Войд медленно перевел взгляд на окружающую тьму, затем обратно на Зива. Его тон оставался невозмутимым, но в нем прозвучала стальная нотка неумолимой логики.
— Ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока у нас не кончится еда? У нас нет выбора, Зив.
Зив тяжело вздохнул, потирая виски.
— Давай повременим с этим, пока ты полностью не восстановишься. Только потом вернемся к этому варианту, если ничего не придумаем. Твоя мана... она истощена. Я чувствую это.
— Я тебя понял. Как давно ты здесь? — Войд кивнул, соглашаясь с необходимостью восстановления, но тут же перешел к оценке его союзника. Сколько времени тот бездействовал? Какие ресурсы накопил?
— Ух, целый опрос устроил… — Зив снова хмыкнул, но уже без прежней горечи, скорее с оттенком вынужденного принятия. — Четыре дня.
— Ты реально просто сидел всё это время у костра? — Войд поднял бровь, в его голосе прозвучало едва уловимое сомнение, скорее скрытый вопрос о продуктивности, нежели прямое осуждение. Он оценивал способности Зива, его подход к выживанию.
— Нет, конечно! — Зив возмутился, почувствовав вызов в голосе Войда. — Я тренировался. И дрался с монстрами, которые изредка могут сюда зайти. Жаль, что они несъедобные. В основном тут всякая мелочь, но попадаются и весьма противные экземпляры. Нужно поддерживать форму, чтобы быть готовым к чему угодно. Искал выходы. И еду.
Полдня ушло на восстановление. Пока тусклое пламя костра танцевало в бездонной тьме пещеры, Зив делился крупицами своих скудных припасов с израненным спутником, наблюдая, как на бледном лице Войда проступает едва заметный румянец жизни. Несколько мелких, прокравшихся в их укрытие монстров нашли свой конец под резкими движениями Зива, но их плоть, к разочарованию обоих, оказалась столь же несъедобной, как и все предыдущие. Никакой новой энергии от них не последовало, лишь краткие отблески боли в потухших глазах чудовищ.
Войд чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему. Его ослабленное тело, пропитанное остатками собственной маны, восстанавливалось с поразительной скоростью, намного превосходящей обычные человеческие возможности. Шаг за шагом оно крепло, восстанавливая утраченную после падения энергию. Он хотел оценить реальную силу своего нового попутчика.
— Твоя техника, — голос Войда был ровен, лишён всякого намёка на вопрос, скорее констатация факта. — Что это?
Зив, задумчиво вертевший обгорелый корешок над огнем, вздрогнул. На его лице проступило лёгкое удивление, смешанное с осторожностью.
— Моя техника? Как… как ты узнал? — Он замялся, но, вспомнив о необычности Войда, решил, что скрывать что-либо бессмысленно. — Она пробудилась прямо здесь, в этой проклятой пещере. Я тут застрял незадолго до своего восемнадцатилетия. В мой день рождения она просто… явилась. Она не так сильна, как хотелось бы, по крайней мере, пока.
Он протянул руку. Из ничего не возникла лишь слабая, едва заметная дымка. Затем он коснулся своего колена, и на нем вспыхнул прозрачный, желтоватый барьер, мгновенно сникший.
— Я могу накладывать барьеры на предметы, на себя, — Зив продолжал объяснять, словно отчитываясь. — Пытался применять на расстоянии, но ничего не вышло. Пока что… — Он поднял небольшой камень. В воздухе, словно по невидимой струне, протянулась тонкая, почти невесомая нить маны. Она выглядела как хрупкая трубка, созданная из света. От нее уже отделился небольшой, едва заметный щит, обволакивая камень тонкой пленкой. — Щит довольно крепок, но мне нужно физически направлять поток маны, чтобы сформировать его. Прямо из пустоты, без опоры, он не возникает.
Войд безмолвно наблюдал. Техника была элементарной по своей сути, но в текущих обстоятельствах могла быть весьма полезной. Особенно когда вопрос касался выживания.
— Именно поэтому я могу спать здесь, не беспокоясь о том, что меня убьют. Создать такой барьер дорого, но его поддержание… оно почти ничего не стоит, — Зив махнул рукой. — Расход маны меньше, чем на простую пробежку.
Он умолк, будто считая свою часть рассказа оконченной. Но в глазах Войда горела жажда к новым деталям.
— Ты упомянул монстров, которых ты убиваешь, — произнес Войд. — А их мана? Как ты её используешь?
Зив кивнул.
— Да, это главное применение. Щит… его можно не только ставить. Обволакивая им убитых монстров, я могу медленно, очень медленно, впитывать их ману. Это, можно сказать, моё «пополнение». Вот почему я и говорю, что половины дня для твоего восстановления было более чем достаточно, чтобы ощутить значительную разницу. За четыре дня я тут поднакопил неплохой запас.
Он замолчал, пожав плечами.
— Возможно, есть и другие применения, но… технику нужно изучать годами, чтобы понять все её тонкости. Я только-только её осваиваю.
Полдня, посвящённые скудному отдыху и разговорам, заметно улучшили состояние Войда. В теле, пропитанном маной, сила ощущалась плотнее, острее. Мысли, прежде спутанные от истощения, обрели былую ясность. Информация о таинственном чудовище и коварной Линде прочно осела в его сознании. Прагматичный, как всегда, он быстро пришёл к решению: увидеть врага. Слова Зива были ценны, но собственные наблюдения имели больший вес.
— Мне нужно увидеть его, — произнес Войд, поворачиваясь к Зиву. Его тон не предполагал отказа, это было требование стратега.
Зив, задумчиво поковыряв веткой в потухающем костре, медленно поднял взгляд.
— Увидеть? Зачем? Он... Он слишком опасен, Войд. Но если так надо, то только издалека, с высоты. Здесь, к счастью, есть естественные выступы. Могу использовать свою технику, чтобы создать точки опоры.
Он взглянул вверх, на отвесные стены, что терялись в угрюмом сумраке. И тут же Войд осознал потенциальный вопрос, который сам Зив, видимо, задавал себе бесчисленное количество раз. Если его нить маны способна создавать платформы, почему он до сих пор не выбрался из пропасти? Ответ пришел мгновенно. Расстояние. Масштаб пещеры был обманчив. Высота до выхода казалась бесконечной, и даже если Зив мог сформировать небольшие, временные ступени, их количество, а главное — расход маны на каждый шаг, опустошил бы его резервы задолго до того, как он достиг бы вершины. Истощение там, на голой скале, было бы равносильно самоубийству. Войд лишь коротко кивнул.
Их путь начался в полной тишине, осторожными, выверенными шагами. Они продвигались сквозь каменный лабиринт, мимо громоздящихся валунов и влажных стен, где отзвук собственного дыхания казался слишком громким. Прошло время, прежде чем их слух уловил тяжелое, утробное сопение, прерываемое лишь редкими, глухими щелчками, словно кто-то перемалывал мелкие камни. Это был сигнал. Они замедлили шаг, припадая к земле, почти сливаясь с тенями.
Зив подал знак. Чудовище находилось там, где обычно. Оно сидело, не шевелясь, похожее на часть самой скалы, лишь порой изменяя положение, отчего гулкий рык расходился по подземелью, не неся в себе агрессии, но звуча как предупреждение. Без явной охоты оно не покидало свое убежище.
С помощью Зива, который формировал тонкие, но достаточно прочные нити маны, закрепляя их на неровностях стены и придавая им кратковременную твёрдость, чтобы те могли служить хрупкими ступенями, они медленно поднимались выше, цепляясь за шершавые края камней. Шаг за шагом они достигли естественного выступа, образующего подобие широкой, неприметной полки. Здесь, прижавшись к стене, можно было смотреть вниз, в расселину. Войд выглянул из-за грубого края, и его взгляд наткнулся на источник тревожного сопения.
В зыбком полумраке, где тьма обволакивала очертания и воздух застывал от густой тяжести, оно являлось во всей своей беспощадной реальности. Это было создание грубой, неукротимой силы.
Тело монстра, приземистое, но поразительно объемное, походило на массивный, вытянутый бронепоезд, выкованный из плотных мышц. Его поверхность покрывала неровная, словно наспех уложенная, чешуйчатая броня. Эти чешуи были матового, угольно-черного цвета, с глубокими, тускло-багровыми отблесками, будто кровь веками впитывалась в их толщу. Вдоль мощного хребта и на суставах чешуя переходила в короткие, заостренные гребни, твердые и негнущиеся.
Морда была широкой и приплюснутой, лишенной какого-либо выразительности, кроме хищной функциональности, похожей на утяжелённый череп. Тяжелая носовая кость переходила в огромную, угловатую пасть. Челюсти размыкались почти под прямым углом, являя два плотных ряда клыков. Каждый клык, толщиной с палец человека, имел изогнутую форму и острые, зазубренные края, предназначенные для рвания и дробления. Из углов пасти иногда стекала густая, маслянистая черная слизь.
Глаз у чудовища было два, они прятались глубоко под нависшими костяными выступами, словно укрытые бойницы. Эти глаза горели неярким, но пронизывающим красным цветом, словно обточенные гранаты. В них читалась лишь сосредоточенная, инстинктивная жажда, нацеленная на выслеживание и уничтожение.
У монстра имелось четыре лапы, короткие и невероятно мощные. Каждая из них по объему приближалась к человеческому бедру, заканчиваясь тремя массивными, острыми когтями цвета воронова крыла. Подушечки под когтями были ребристыми и шершавыми, обеспечивая абсолютную цепкость и почти полную бесшумность движения по неровному, влажному камню.
От всего этого создания постоянно исходил землистый, серный запах, к которому примешивался резкий аромат свежей, едва устоявшейся крови – след недавней, брутальной охоты.