В заросшей хижине посреди эльфийского леса, вдали от ближайших поселений, юноша стоял перед зеркалом. Оно было замутнено, отражение потускнело отчего насыщенный зеленый цвет его накидки смешался с иссиня-черным, а золотой блеск волос помрачнел. По краям серебряной пластины расходились черные пятна.
— Время не щадит даже вещи...
Парень приложил ладонь к облупленной поверхности пластины. Зеркало медленно начало возвращать свою прежнюю четкость форм. Через несколько минут в нем можно было спокойно рассмотреть зеленый блеск глаз, который ранее расплывался в румянце щек.
Второй рукой парень провел по волосам, пытаясь разгладить растрепанные несколькими сутками беспокойного сна пряди.
— Ты можешь спокойно раствориться в забытье, а я... Зараза.
Печаль в глазах сменилась яростным огнем. Брови сошлись на переносице, а губы натянулись, оскалив зубы. Руки резко схватились за подбородок с макушкой, потянув их в противоположные стороны.
Хрусь.
От истошного вопля, эхом разносящегося по чаще леса, птицы сорвались со своих убежищ, а мелкие грызуны разбежались по норам.
Взгляд, сквозь навернувшиеся слезы, смотрел на неестественно повернутую голову. Стиснув зубы, юноша вернул ее в нормальное положение. Разорванные связки, распространяя по шее ноющую боль, срастались обратно. Сломанные от перекручивания позвонки возвращали целостный вид. Разделенный на две части зубовидный отросток вновь служил осью для поворота головы.
И сразу за этим тело начало быстро стареть. Яркая румяная кожа побледнела и сморщилась, позвоночник искривился... Пара седых волосков быстро разошлась по всей прическе белизной, а после и не оставили на макушке ничего. И без того худое тело становилось все более похожим на скелет, обтянутый бледной мешковиной. Пелена застила глаза, и парень не мог наблюдать что с ним происходит дальше. Но ощущал сухость на губах. С трудом улавливал мерзкий запах гнили и движения воздуха по его внутренностям. Окоченевшие, загрубевшие пальцы коснулись сердца.
. . .
Ничего. Не бьется. Не циркулирует кровь. Не дарит ему жизнь.
В одно мгновение все вернулось назад. Тело вновь принадлежало юноше двадцати пяти циклов от роду.
— Почему даже бездушный кусок металла может кануть в лету, а я должен страдать вечность! — Кулак с размаха влетел в зеркало, сминая его. — Где я так провинился?! Какой грех совершил?!
Удар за ударом обрушивались на серебряную пластину, сминая ее поверхность. Вплоть до момента ее падения на тумбочку. В стене была небольшая выемка, в которой располагалась на удивление целая книжка. Без подписи или каких-то опознавательных знаков. Дешевая записная книжка с коричневой обложкой, которые продаются в каждом поселении на каждом рынке.
—Что это?
Парень взял тетрадь и открыл на первой странице. Почерк казался знакомым.
"Привет, Я из будущего. Если ты это читаешь, значит не помнишь что это такое. Возможно и не в первый раз. Я решил вести этот дневник, чтобы запечатлеть важные события моей жизни, о которых не хочу забывать. А также чтобы понимать причину, по которой все так обернулось."
Текст ниже был написан тем же почерком, но куда менее аккуратно, либо в спешке, либо дрожащими руками.
"Зараза, я, кажется, серьезно недооценил последствия ее решения. Клятая Тем... Я забыл свое имя. Совсем. И не думаю что смог бы вспомнить, если бы не деревенские дети с которыми мы играли 60 циклов назад... Если ты вновь забыл его, то тебя зовут Илай. Если не понимаешь что с тобой и почему ты не можешь умереть — просто прочти свои же записи. Я был бы рад, если бы ты пришел к этому дневнику дополнить его важными событиями. Но, теперь боюсь, что в этом доме ты случайно, инстинктивно вернулся в него и так же случайно нашел эти записи."
— Что это такое? Это чей-то дневник? Это мой дневник, и Илай это я? Почему от имени Тем меня разбирает злость? Прости, незнакомец. Будь ты мной или нет... Я хочу прочитать эти записи. Может хотя бы вспомню кто такая Тем… И что меня так злит в ней?
"Первое с чего я хочу начать, это момент, когда все началось. Воспоминания уже расплываются. Уверен только что это произошло после занятий, она вынудила меня остаться выслушать ее причитания. Или же это я отчитывал ее за неуспеваемость. Не так и важно. Это был первый раз когда я познакомился с Темми. И совершил свою крупнейшую ошибку, влюбившись в нее.
Невысокая, даже по меркам нашего возраста, бротосская блондинка с глазами цвета золота. Было страшно смотреть в них. Добрый, умиротворенный, но полный уверенности взгляд в сопровождении нежной улыбки, выделяющейся на фоне бледной кожи, пробирал до дрожи. А то, что она не тянула с ответами, закрепляло пугающее ощущение. Она будто видит меня насквозь, знает даже лучше, чем я сам."
"Время шло. Я старался с ней сблизиться, а она и не была против. Дни сменяли дни, сезоны плавно перетекали друг в друга, позволяя одному циклу приходить вместо предыдущего. К завершению учебы мы завели роман.
Все было хорошо. Кроме момента, который я видел. Но не хотел замечать. За пять циклов учебы она ни капли не изменилась. Оправданием я считал личное убеждение, что она полуэльф, взрослеет не так как я. Лишний раз было сказано себе "все нормально" когда при поступлении в академию она меня нашла и выглядела на тот же возраст, что и я.
Тринадцать. Именно столько циклов мне потребовалось, чтобы задать вопрос. Спросить почему она не взрослеет, почему время никак на нее не влияет. Ответа я не услышал. Но увидел как она стремительно растет. А после возвращается к виду, который был рядом уже семь циклов.
Меня удивило (зачеркнуто). Я был поражен (зачеркнуто). Не знаю какое подобрать слово, чтобы описать степени моего шока. Из оцепенения меня вывел ее шепот прямо у уха: «Тебя это пугает?». Слова не сходили с моих уст. Единственное как я смог ответить, это парой медленных движений головой из стороны в сторону. Наверное.
И в следующее мгновение ее лицо появилось прямо перед моим. Я четко помню весь этот вечер. Но что было между ее шепотом и поцелуем как в тумане. Это не лично мои воспоминания, а лишь то как она передала мне тот момент.
Я был сильно выше нее. Но наша разница в росте сократилась. Но это не она стала выше. Даже сейчас волосы встают дыбом, стоит только вспомнить ее игривое «Теперь мы будем вместе. Навсегда». Последнее слово было произнесено медленно и четко, отчеканено по слогам. Что-то в ее взгляде тогда изменилось. Или это произошло даже раньше, просто я был слеп. Было все так же страшно смотреть в них."
Илай отодвинул дневник и закрыл лицо руками. Волосы по всему телу встали дыбом. Чей-то совершенно незнакомый голос эхом распространялся в голове. На. Все. Гда.
Воздух с трудом доходил до легких. Дрожащими руками парень перелистнул страницу и сквозь щель в пальцах продолжил скользить по строчкам текста.
"Я не сразу понял что и сам перестал взрослеть. И спохватился поздно. Мои родители умерли от старости, а я был все тем же юнцом. Внуки соседских семей получили своих внуков, а мы с Темми ни капли не изменились. От былых чувств не осталось и следа, но она меня не отпускала. И всегда держала подле себя, словно питомца."
"Со временем я начал свои попытки сбежать от нее. Думал, что, возможно, если буду далеко от Тем, Амелия придет по мою душу. И я спокойно умру. Но какие бы методы ни выбирал... Насколько быстро и далеко ни уходил... По воде на лодке или вплавь, на конях или каретах, даже пытался бежать через леса до изнеможения... Она всегда опережала меня. Ждала там, где я окажусь и мы просто сменяли место проживания. После 72 циклов я сдался."
"И вот, когда число циклов моей жизни давно переступило шестую сотню, я понял, что многое забыл. Как выглядели мои родители? Где я изначально родился и где жил? Что мне могло понравиться в этой своевольной эгоистичной девке? Потому решил вести эти записи. Надеюсь, что со временем не забуду об этой книжке."
Илай листал свой дневник. В голове всплывали кадры из жизни. Но почти все было совершенно нечетко. Голоса, доносящиеся приглушенным эхом, расплывшиеся пейзажи, цвета которых сливались в грязные пятна...
Следующая страница отличалась от других. Текст на ней был такой же, как на второй: кривой и хаотичный, пишущийся дрожащими руками и под яркими впечатлениями. Через несколько строк в голове всплыла необычайно четкая картина.
Густой эльфийский лес был погружен в ночную тьму. Единственным источником света был небольшой огонек в руках Илая. А единственной неизвестной деталью оставалась фигура стоящая перед ним.
Человеческий силуэт без опознавательных признаков. Ни волос, ни лица, не худой и не толстый, не высокий и не низкий. Фигура принимала тот размер и ту форму, которые в моменте всплывали в голове. Она стояла на коленях, сжимая в руке край накидки Илая и смотрела прямо в глаза.
— Что... Что с тобой происходит?
— Илай? — Шипящий голос, не принадлежащий ни мужчине ни женщине гудел прямо в голове. — Ты же... Илай, да?
— Да, это я. Мы же столько времени были рядом. Неужели не узнаешь? Или ты не видишь? Не слышишь?
— Да... Наверное. А ты это слышишь? Это деревья трещат? Или это у меня в голове гул?
— Нет никаких звуков. Только шелест листьев. Тебе же нравилось сидеть на крыше и слушать его?
— Нравилось? Наверное. Да, кажется было что-то такое. Разок или два. Было. Было радостно? Или нет...
Илай опустился на колено перед человеком и присжал макушку к плечу. По спине тонким потоком потекла кровь.
— Илай? Ты же здесь? Я ничего не чувствую...
По коже побежал холод. Илай проводил кончиками пальцев по спине фигуры, но не ощущал ничего. Ни тепла, ни холода, ни твердости костей, ни мягкости ткани одежды или кожи. Складывалось ощущение что еще немного надави и рука пройдет насквозь.
— ***? ***?!
— Я надеюсь, что ты еще здесь... Потому что я... Я хочу попросить прощения...
— О чем ты говоришь? ***!
— Мне нужно было тебя предупредить что я творю.
— Сосредоточься на моем голосе!
— Но вместо этого все эгоистично было решено за тебя.
— Не говори такое будто прощаешься со мной!
— Ты же страдал из-за этого? Из-за того что ты теперь не подвластен времени?
— ***! Заткнись! Потом все расскажешь!
— Прости. Ты мне показался очень уж любопытным. — Силуэт откашлялся, спустив на спину Илаю несколько крупных пятен крови. — И никого лучше так и не встретилось...
— Что я буду делать если ты пропадаешь?! Кроме тебя у меня нет за что цепляться!
— Возрадуйся... Своему новому титулу. И прежде чем я исчезну...
— Заткнись! Молчи! Не смей исчезать, зараза! Не после того как обрекла меня на эти вечные муки!
Илай попытался встать, подняв за собой и фигуру. Но этого сделать не вышло. Руки парня прошли сквозь ее плечи.
— Прошу, запомни меня хотя бы ты... Как ***...
Илай выронил дневник из рук и упал на пол. Он обхватил макушку, прижимая руки как можно сильнее. Возникало ощущение что голова треснет, развалившись пополам. Мир гудел, окружение шипело, воздух трещал. Звуки природы били по ушам, практически оглушая парня. Какофония смешивалась, изредка пропуская лишь одно слово: Темпора. С губ на пол стекала кровь.
— Что это? Бог времени? Я? Что за бред! Нет. Так ведь не должно быть? Я просто человек... Проклятый бротосской девкой эльф... Бротос?.. Или демонид? К-кто я?
Ладони легли на уши, сжимая их. Ногти раздирали кожу, выпуская из тела еще больше крови.
— Заткнись! Тише! Замолкни! Я не знаю никаких Темми! Никакой Темпоры! Я просто хочу умереть!
Тук-тук-тук.
Тишина. Все резко затихло. Шелест деревьев, гул в голове, пение птиц, журчание ручейка неподалеку. Ни единого звука не доходило до ушей Илая.
Трясущиеся руки медленно отпрянули от головы, а взгляд прошелся по стенам. Содранная кожа постепенно возвращалась на свои места, оставляя на ушах кровавые пятна.
Тук тук-тук.
— Есть кто в доме?
Старческий голос проник в дом через дверь.
Парень встал на дрожащие ноги и, опираясь не менее дрожащей рукой на стены, прошел ко входу. Шаг. Затем еще один. Каждое движение давалось с трудом. Непослушное тело то и дело желало вновь распластаться по полу.
Тук тук тук
— Наверное никого...
— Постойте!
Илай, едва не навалившись на нежданного гостя, открыл дверь и глянул вниз. Перед ним стоял пожилой мужчина, опирающийся на иссохшую деревянную трость. Он поднял голову, направив угасший, прищуренный взгляд на него.
— Сэр, вы... Заплутали?
— Ох, нет, что вы, юноша. — Старик отпустил трость и протянул руку к щеке Илая. — Так вот ты какой...
— Вы... Слышали обо мне?
— Ну как же я мог не слышать о тебе. Все же моя правнучка умерла у тебя на руках. Совсем позабыв о правилах.
— А?.. Вы о...
Острая боль пронзила грудь парня, пульсацией распространяясь по всему телу. Только сейчас до Илая дошло насколько странно все выглядит. Склоненные от ветра деревья застыли в поклоне, расправившие крылья птицы висели над ветками, сорванные листья застыли на пути к земле, облако на небе, почти закрывшее луну, замерло, словно отказалось оставлять мир без света.
Парень встретился взглядом со стариком. Его глаза были широко открыты. И они отличались от того что ожидал увидеть. Чем дольше Илай в них смотрел, тем глубже погружался в бездну, залитую ослепляющим светом. При всем желании отвернуться, ничего не получалось. Боль сковала тело.
А через несколько мгновений все резко погрузилось во тьму. Ни света, ни запаха, ни вкуса, ни звука, ни ощущений. Илай не чувствовал даже себя.
Тук-тук...
— Сердце? Бьется?
В глаза ударила яркая вспышка тьмы, мгновенно передавая всю палитру цветов. Окружение словно полнилось бесцветным светом.
На языке смешались кислая сладость, сладкая горечь и острая нежность.
Барабанные перепонки лопнули от смеси ультразвукового баса с инфразвуковым фальцетом.
Последним пришедшим ощущением стал холод раскаленных цепей, обвивающих руки Илая, вынуждая его висеть в окружающем его пустом пространстве.
Напротив парня стояла фигура. Совершенно нечеткая, словно дымка, и лишь отдаленно напоминающая человека.
— Ты уже очнулся?
Фигура осталась на месте, но голос доносился намного ближе к Илаю. Он различал в ней знакомые силуэты, а голос, возникающий прямо в голове, кого-то напоминал. Родители? Бывшие одноклассники? Жители поселений где он бывал? Все тела и тембры смешались воедино.
— Мне искренне жаль что тебе придется тут провести несчетное количество времени. Все же твоей вины тут нет. Ты стал жертвой эгоизма Темпоры. И единственное, что я могу тебе даровать это отнять у тебя ощущение времени, чтобы вечность не казалась такой долгой.
— Кто ты?.. И где мы?
— Тебе я должен быть известен под именем Элитис. А это место... Своего рода тюрьма для тех, кто решился нарушить законы, что выше богов. К сожалению, твоя знакомая решила создать своего наследника без должной церемонии. И передала тебе свою власть перед своей смертью. Но ее больше не существует. Она достигла предела, который могла выдержать ее душа. Так что остался лишь один человек, ближайший к вине. Ты уже ощутил как твоя сущность потеряла связь с реальностью и была собрана заново. Мне жаль обрекать свое дитя на такие муки. Но ослушаться я не могу.
— Хах…
Илай опустил голову и из его груди вырвался дикий хохот. Этот сумасшедший, полный отчаяния смех разнесся по неосязаемой округе, без возможности вернуться обратно эхом. С хрустом выламывая суставы, он вырвал руку из цепей и, мгновенно отмотав своё состояние назад, наотмашь ударил себя по лицу, впиваясь ногтями в кожу. А затем поднял на Элитиса абсолютно пустой, практически мертвый взгляд.
— А нельзя... Просто убить меня? Как высшую меру наказания.
Фигура мотнула головой из стороны в сторону и растворилась.
— Твоя кара кратно превышает людскую высшую меру. Надеюсь, что мне удастся найти способ тебе помочь. Пока что я придержу часть власти времени у себя, чтобы мир просуществовал дольше. И возможно когда-нибудь найду способ освободить тебя от оков. Но в противном случае…
Тело Илая вновь пронзила ноющая боль. Окружение потерялось, чувства отупели, а звук расплывался на задворках сознания. «Прощай…»