Портрет главного героя

Чай остыл.

Пальцы ждали горячего, а получили комнатную температуру и лёгкое разочарование. Когда я наливал его — час назад? два? — собирался выпить сразу. После чего отвлёкся. На что уже и не помню. Сериал на экране давно стоял на паузе, и заставка медленно плавала по экрану — тёмный логотип на светлом фоне, туда-сюда, туда-сюда. Гипнотизирующе бессмысленно.

Кружка вернулась на стол. Рядом, на краю, лежал телефон. Я старался не смотреть на него. Вернее, смотрел — каждые минут пять, — но как бы случайно, по пути взгляда от ноутбука к окну. Просто проверял, на месте ли.

Я осмотрелся. Вся мебель на месте: диван, стол, стулья, полка с книгами, половину которых не прочитаю уже никогда. Вешалка в прихожей, на которой четыре крючка, два из них пустовали. На кухне одна чашка в сушилке, тоже раньше бывало больше. Всё вроде на месте, а ощущение — будто кто-то прошёлся по комнатам и аккуратно, не торопясь, вынес каждую вторую вещь.

На почте висело письмо от начальника, которое увидел ещё утром, прочитал первую строчку, «Эд, нужно обсудить», и закрыл вкладку. Не потому что испугался, просто подумал: вечером будет больше времени, будет спокойнее, можно будет нормально прочитать и ответить. Вкладка по-прежнему закрыта, а вечер оказался не таким спокойным, как рекламировал себя утром.

Я продолжил наматывать круги по комнате, самыми причудливыми путями, которые позволяли четыре стены, — словно внутренний компас не мог определиться с направлением и бросал меня из угла в угол. Нет, я не нервничал — просто сидеть было хуже. Сидишь, и кажется, что нужно что-то делать, а ходишь — и вроде уже делаешь.

Телефон зазвонил.

Экран светился именем, которое я ждал весь день — Наташа, — и три секунды я просто стоял и смотрел, пока в голове мелькало привычное: может, не сейчас. Если подождать…

Провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Наступила пауза. Та, в которой оба знают, о чём разговор, и ни одному не хочется начинать.

— Ты думал? — спросила она. — Над тем, что я говорила.

— Думал. — Это была правда. Много думал. Ни к чему не пришёл, но ведь думал.

— И?

Одна буква, а за ней — всё, что нужно было сказать. Конкретный ответ. План. Хотя бы направление.

— Наверное, мне нужно ещё немного времени. Чтобы всё обдумать. Как следует.

Тишина, затем — выдох, короткий, едва уловимый.

— Эд, я спросила тебя в среду. Ты сказал — дай подумать. В пятницу — то же самое. Уже вторник!

— Я знаю.

— Я не прошу тебя придумать идеальный ответ. Мне бы хватило любого. Хоть «я записался к психологу». Хоть «давай поговорим в субботу». Что угодно, кроме «дай ещё время».

— Эд, ты сможешь измениться?

Спокойно, без нажима — как спрашивают о чём-то, ответ на что, в общем-то, уже знают, но всё равно спрашивают.

— Я постараюсь. Правда. Просто мне нужно…

— Время, — закончила она за меня.

— Да.

— Ладно… Спокойной ночи, Эд.

— Спокойной ночи.

Последовало три коротких гудка.

Какое-то время я просто стоял с телефоном в руке, а потом подумал, что мог бы перезвонить и сказать что-нибудь конкретное. «Давай встретимся завтра». Или: «Я записался к психологу» — как она и просила. Или хотя бы: «Мне страшно, и я не знаю, что делать, но я не хочу тебя потерять». Любая из этих фраз. Набрать номер — две секунды, сказать — десять. Двенадцать секунд на то, чтобы сделать хоть что-то.

Вместо этого я положил телефон на диван, экраном вниз, постоял ещё немного и пошёл в спальню.

Кровать была застелена — застилаю её каждое утро, с тех пор как Наташа уехала. Раньше я этого не делал: она всегда говорила, что это важно, а мне казалось — зачем, всё равно вечером разберу. Теперь делаю. Каждый день. Единственная привычка, которую она оставила мне вместо себя.

Лёг на кровать, закрыл глаза и подумал: завтра позвоню первым. Завтра прочитаю письмо от начальника. Сяду и подумаю — чего хочу, куда иду, и кем собираюсь быть.

Завтра всё будет проще…

P.S.Фотографии Эда: