Том 1 Глава 7

Роберт Дюмон уже много лет служил главным управляющим в доме герцога Ришара. На его плечах лежало управление всей прислугой и хозяйством герцогской резиденции.

После недавнего покушения, раскрытого благодаря герцогине Ришар, он несколько ночей подряд почти не смыкал глаз, заново проверяя прошлое каждого слуги.

В результате все, кто вызывал хотя бы малейшие подозрения, были немедленно уволены.

Из-за этого в особняке катастрофически не хватало рабочих рук.

Настолько, что Роберт был готов принять помощь хоть от кошки.

Поэтому, когда на пороге дома Ришаров появилась молодая служанка с рекомендательным письмом от самой бывшей герцогини Петров, отказать ей он уже не мог.

— Хм...

Кажется, её звали Таша.

Первое впечатление она производила весьма благоприятное.

Светло-лимонные волосы и удивительно красивые голубые глаза.

Если бы в рекомендательном письме не было указано, что она простолюдинка, Роберт вполне мог бы принять её за дочь какого-нибудь захудалого дворянского рода.

Вот только взгляд у неё был слишком острым.

Будь он хоть немного мягче — и девушка казалась бы безупречной.

— Раньше вам уже доводилось служить горничной?

— Да. Некоторое время я служила у госпожи Ольги, когда она ещё была герцогиней Петров.

Опыт службы в доме Петровых внушал доверие.

По крайней мере, обращаться с аристократами она наверняка умеет.

«Биографию всё равно придётся проверить... Но раз её рекомендует сама госпожа Ольга, проявлять недоверие было бы невежливо».

Хотя Ольга уже не являлась хозяйкой дома Петровых, она происходила из герцогского дома Доротея, одного из великих родов Юга. Её влияние в высшем свете по-прежнему оставалось столь велико, что ухудшать с ней отношения не стоило.

Взять Ташу на службу, проявив уважение к госпоже Ольге, казалось самым разумным решением.

«И всё же... почему у меня такое дурное предчувствие?»

Но подобный вопрос Роберт не мог решить единолично.

Отказ Таше легко могли истолковать как пренебрежение к госпоже Ольге со стороны дома Ришаров.

В конце концов он объявил девушке, что принимает её на службу.

— Надеюсь на плодотворную работу.

— Благодарю вас, господин управляющий.

Таша мягко улыбнулась.

И прежнее ощущение её колючести будто бесследно исчезло.

Роберт и сам не заметил, как на несколько мгновений задержал на ней взгляд.

***

Скрип.

Наташу проводили в небольшую комнату.

На её скромном чемодане уже лежала аккуратно сложенная форма горничной.

— Сначала переоденься, а потом выходи! Я покажу тебе особняк. Ах да, этой кроватью пользуюсь я, так что тебе достанется вторая. Есть вопросы?

Дороти оказалась приветливой, хотя было заметно, что она постоянно занята.

Она представилась старшей горничной и сразу добавила, что они почти ровесницы, поэтому Наташа может не церемониться и обращаться к ней без лишних формальностей.

Поскольку Наташа сейчас изображала девушку на три года моложе себя, она без колебаний согласилась.

— Вопросов нет. Если что-нибудь понадобится, я спрошу позже.

— Отлично! Тогда я подожду снаружи.

Щёлк.

Когда дверь закрылась, Наташа поставила чемодан на кровать и внимательно осмотрелась.

Комната на двух горничных.

Даже такие комнаты в герцогском доме выглядели роскошнее, чем ожидалось.

Она тщательно обследовала помещение, но ничего необычного не обнаружила.

«Что это?..»

Проводя рукой по соседней кровати, Наташа нащупала что-то твёрдое.

Тонкая кожаная обложка.

«Дневник?»

Такие вещи встречались редко, но всё же не были чем-то невероятным.

Для простолюдина дневник из дешёвой бумаги в кожаном переплёте считался роскошью, однако жалованье горничных герцогского дома вполне позволяло подобные покупки.

«Похоже, сегодня удача на моей стороне. Возможно, здесь найдётся что-нибудь полезное».

В крайнем случае этот дневник вполне мог стать вещественным доказательством в суде.

Улыбнувшись своим мыслям, Наташа уже собиралась вытащить находку...

Тук-тук.

— Ты уже закончила?

— Сейчас выхожу!

Неохотно убрав дневник обратно, Наташа поспешно переоделась в форму.

С самого начала вызывать подозрения ей совершенно не хотелось.

Щёлк.

Когда она открыла дверь, Дороти уже ждала её с улыбкой.

— Отлично. Тогда познакомлю тебя с порядками дома Ришаров. Если хочешь спокойно здесь служить, запомни три правила.

Загибая пальцы, она начала перечислять:

— Во-первых, никогда не заговаривай с герцогом первой. Только если он сам обратится к тебе.

—С ним так часто можно столкнуться?

— Наш участок находится рядом с садом, где его светлость любит гулять. Иногда можно встретить его там. Но просто делай вид, что не замечаешь.

Не приветствовать собственного хозяина?

Странное правило.

Но Наташа лишь молча кивнула.

— Во-вторых, помнишь, я говорила про сад? Там стоит стеклянная оранжерея. Ни при каких обстоятельствах не заходи туда.

— А кто её убирает?

— Старшая горничная. Лично. Поэтому даже не думай приближаться к ней.

«Значит, первым делом нужно попасть именно туда», — мысленно отметила Наташа.

Что бы там ни скрывали, ей придётся это выяснить.

— И наконец...

Лицо Дороти стало серьёзным.

— Не улыбайся.

— ...Не улыбаться?

— Не сердись. Не плачь. Не сомневайся.

Это основные правила дома герцогов Ришар.

Лицо Дороти застыло, словно прежняя улыбка ей вовсе не принадлежала.

Голос лишился всяких эмоций и зазвучал пугающе ровно.

Увидев, как девушка за одно мгновение превратилась в безжизненную куклу, Наташа невольно приподняла бровь.

— Поначалу это кажется странным... но со временем привыкнешь.

В её словах чувствовалось дурное предзнаменование.

И вскоре Наташа поняла почему.

«...Будто кукольный дом».

Весь особняк был окутан мёртвой тишиной.

Горничные и слуги не перекидывались даже парой слов. Заметив новенькую, они лишь молча кланялись или обменивались короткими взглядами.

Казалось, здесь жили вовсе не люди. Особняк был холоден и безжизненен.

А сама Наташа постепенно растворялась в этой атмосфере, словно её здесь никогда и не существовало.

***

— Сначала схожу умоюсь.

— Хорошо, иди.

Дверь тихо закрылась.

Щёлк.

Наташа молча начала отсчитывать про себя.

«Раз... два... три».

На счёте «три» она мгновенно метнулась к кровати Дороти.

Насколько она успела заметить, перед сном Дороти каждый вечер делала в дневнике короткие записи.

«Есть!»

Наташа вытащила дневник, который нащупала ещё раньше, и раскрыла его.

Он велся уже целых пять лет.

«Сегодня эта сумасшедшая опять приходила».

Начало выглядело весьма многообещающе.

«Если Валдак до сих пор не забрал её к себе, значит, ему совершенно нет до нас дела. Иначе зачем позволять женщине, которая так над нами издевается, свободно приходить и уходить?»

Почерк был неровным, будто Дороти писала в сильном раздражении.

«Эта женщина...»

Имени не было, поэтому понять, о ком именно идёт речь, оказалось невозможно.

«Неужели над служанками здесь издевались?»

Нет... скорее все были безразличны друг к другу, чем кто-то действительно кого-то притеснял.

Перелистнув ещё несколько страниц, Наташа наткнулась на записи уже о самом особняке.

«Это место определённо ненормальное. До службы здесь я работала в нескольких дворянских домах, но никогда не встречала ничего подобного. Дело даже не в атмосфере — здесь всё какое-то странное. Если однажды выяснится, что старшая горничная — голем, созданный алхимиком, я даже не удивлюсь!»

Впечатление полностью совпадало с тем, что испытала сама Наташа в первый день.

Это действительно не было нормой.

«Сегодня издалека увидела молодого герцога! Какой же он безупречный человек. Уже одно то, что мне выпала честь служить такому господину, — настоящее счастье. Вот бы однажды стать его личной горничной...»

Если этот «молодой герцог» пятилетней давности — нынешний герцог, значит, тогда он только недавно унаследовал титул.

«Похоже, репутация у него была не такой уж дурной».

Подумав об этом, Наташа раскрыла дневник примерно на середине.

Запись была сделана три года назад.

«Кажется, эта женщина окончательно лишилась рассудка. Сегодня она снова явилась без предупреждения. Более того — Келли случайно пролила на неё чай, а она даже слова не сказала. Что она задумала? И ещё... после её визита молодой герцог тоже ведёт себя как-то странно.»

Стало ясно, что «эта женщина» не служанка.

Ведь чай ей подавала Келли — одна из горничных.

К этому моменту Наташа уже почти не сомневалась, о ком пишет Дороти.

И неудивительно.

Когда-то эта особа действительно пользовалась весьма дурной славой.

«...Эстель Бланш».

Нынешняя герцогиня Ришар.

И клиентка Наташи.

«Значит, она терроризировала даже прислугу. Впрочем, ничего удивительного».

В те времена Эстель была настоящим стихийным бедствием.

Ни для кого не было секретом, что ещё ребёнком она влюбилась в юного герцога Ришара с первого взгляда.

Будучи единственной дочерью дома Бланш — одного из богатейших родов Востока, — она считалась идеальной партией.

Проблема заключалась лишь в том, что ослеплённая ревностью Эстель Бланш буквально преследовала молодого герцога и отвешивала пощёчины каждой девушке, которая осмеливалась приблизиться к нему.

«А когда её поймали при попытке пробраться в мужское общежитие академии... об этом писали все газеты».

Из-за любви она успела натворить столько скандалов, что давно стала посмешищем всего высшего света.

«Сейчас в это даже не верится».

Неудивительно, что после недавнего отравления подозреваемых оказалось слишком много. Когда-то врагов она нажила себе предостаточно.

Наташа быстро пролистала оставшиеся страницы.

И на самой последней её взгляд остановился на одной короткой записи.

«Неужели герцогиня собирается уйти?.. Надеюсь, мне это только кажется.»

«Странно...»

Ещё три года назад Дороти называла её «сумасшедшей женщиной».

А теперь — «герцогиней».

Наташа уже собиралась перевернуть страницу...

Щёлк.

— Я закончила. Можно войти?..

— Уже вернулась?

Дороти внимательно посмотрела на Наташу.

Что-то показалось ей странным.

Но Наташа спокойно сидела на кровати, словно всё это время занималась вышивкой.

— Что такое?

— ...Нет, ничего.

Всё ещё испытывая смутное беспокойство, Дороти как бы невзначай присела на свою кровать и первым делом проверила, на месте ли дневник.

Он по-прежнему лежал там, где она всегда его прятала.

Она едва заметно выдохнула с облегчением.

«Жить с соседкой так неудобно... Когда комната была только моей, не приходилось всё время быть настороже».

Если бы содержание этого дневника когда-нибудь всплыло наружу, её вполне могли обвинить в клевете на аристократию.

— Может, ляжем спать? Завтра вставать очень рано. Его светлость отправляется на королевский банкет...

— Да. Только волосы досушу — и сразу лягу.

Обменявшись несколькими ничего не значащими фразами и скрыв друг от друга свои настоящие мысли, они погрузились в ночную тишину.