Тьма. Она обволакивала всё вокруг, будто плотная завеса, лишающая надежды на свет. Шаги в этой тьме гулко раздавались, как удары молота по железу, отражаясь эхом от невидимых стен. Она шла вперёд, ведомая лишь инстинктом, потому что выбор у неё был только один: идти или погибнуть.
Её тело помнило боль — эту неугасимую боль, словно в груди вместо сердца горел раскалённый металл. Каждое движение, каждое дыхание отзывалось в сознании мучительным стоном. Но она шла. Вокруг шевелилось нечто, невидимое, но ощутимое, как дыхание ветра перед грозой. Нечисть. Она была повсюду. Они рычали, издавали хрипы, но не приближались. Они знали её запах. Она была своей.
Она ощупала пояс — пальцы нашли рукоять меча. Холодное оружие, которое она помнила лучше, чем собственное имя. Имена были не важны. Важны были приказы.
«Вперёд. Уничтожить. Оставить лишь пепел».
Приказ звучал в голове громким эхом, перекрывая всё остальное. Она чувствовала его силу, его непреложность. Каждое слово будто разрывалось в её сознании, заставляя двигаться вперёд. Её шаги были уверенными, точными, отмеренными. Она не думала. Она выполняла.
Меч рассёк воздух, а затем плоть. Она видела перед собой лишь фигуры, превращающиеся в тени. Горожане падали один за другим, их кровь впитывалась в землю, как дождь после засухи. Женщины, дети, старики — всё это не имело значения. Их крики были не больше чем фоном, который она не воспринимала. Каждый из них был целью, каждое движение — выполнением приказа.
Она чувствовала, как затухают жизни, но в её груди не возникало ни боли, ни сострадания. Вместо этого разливалась холодная, мертвая пустота. Её использовали. Она знала это. Но знание не приносило облегчения. Это было её предназначение, её проклятие.
Пламя пожирало здания вокруг, превращая город в ад. Где-то впереди рухнула стена, обрушив на землю дождь из камней и пепла. Люди вопили, осыпаемые обломками, но она шла дальше, не сбавляя шага.
Сквозь тьму проступил свет. Не тусклый проблеск надежды, а яркое, огненное зарево. Пламя, пожирающее дома, сметавшее всё на своём пути. Тела людей, ставших пеплом, их крики — это было её дело. Её руки, держащие меч, обагрены их кровью.
Она попыталась остановиться, выронить оружие, но ноги двигались сами собой.
И всё же ей пришлось остановиться, когда она услышала голос. Но это была не её воля. Глухой и спокойный, он разрезал гул хаоса, будто обращаясь только к ней.
— Каково это — быть машиной для убийства? Чувствуешь ли ты хоть что-то, когда рушишь целые миры?
Она резко обернулась. Мужчина стоял вдалеке, в самом сердце пылающего города. Его лицо скрывала тень, но его глаза горели холодным светом.
Она открыла рот, чтобы ответить, но звука не было. Голос словно увяз в этой бесконечной тьме внутри неё. Мужчина щёлкнул пальцами, и всё погасло. Свет, звук, боль. Только пустота.
***
Её глаза распахнулись. Холодный пот стекал по спине, смешиваясь с прилипшими к коже прядями волос. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки. Она дышала тяжело, судорожно, будто только что бежала много километров без остановки.
Её взгляд упал на потолок — обычный белый потолок общажной комнаты. Обычная кровать. Обычная жизнь.
Но сон был слишком реальным. Она чувствовала вкус крови во рту, слышала рев огня, и... этот голос. Голос, от которого её сердце сжалось.
Она села на кровати, крепко обхватив себя руками, словно это могло защитить её от нарастающего ужаса. Тело дрожало, и где-то в глубине души пробуждалось что-то тёмное и чужое. То, что она не могла объяснить.
Сон. Это был всего лишь сон, убеждала она себя. Но почему тогда казалось, что это был не сон, а воспоминание?
***
Утренний свет неторопливо проникал сквозь тонкие щели жалюзи, заливая комнату нежным золотистым сиянием. Воздух был насыщен ароматом свежесваренного кофе, свидетельствующим о том, что соседка по комнате уже проснулась и готовила завтрак. Но ее это не волновало.
Она лежала в постели, утонув в одеяле, ее мысли медленно кружились, как ленивые вихри утреннего тумана. Свет, падавший на ее закрытые веки, отбрасывал красноватые блики на кожу, придавая ей эфемерный вид.
На прикроватной тумбочке тихо жужжал будильник на телефоне. Сонная рука потянулась к нему, но в последний момент она передумала.
"Еще пять минут", - пробормотала она себе под нос, отключая будильник.
Но сон уже покинул ее. В голове крутились мысли о предстоящем дне, и она знала, что уже не сможет заснуть. Она перевела будильник на еще пять минут, а затем еще на пять.
Наконец, когда телефон прозвонил в четвертый раз, девушка больше не могла игнорировать его. Она села на кровати, чувствуя себя разбитой и раздраженной.
Сидя на кровати, уставившись в стену сон не выходил из головы. Словно осколок стекла, застрявший глубоко в душе, он причинял боль при каждом воспоминании.
— Это всего лишь сон, — шепнула она себе. Голос прозвучал в комнате глухо, словно отголосок её мыслей.
Но это был не просто сон. Она знала это. Каждый раз, когда ей снились те пылающие города и фигуры людей, превращающихся в прах, это был не сон, а что-то большее. Воспоминание. Один и тот же. Каждый день. Это повторялось уже на протяжении месяца. Точнее, целый месяц, ровно после дня её восемнадцатилетия.
Она сжала виски, пытаясь унять пульсирующую боль. В голове гудел шум, словно эхом отзывались крики тех, кто когда-то был ею убит.
— Ты снова не спала? — голос соседки, Мии, вывел её из транса. Та заглянула в комнату, облокотившись на косяк двери. В руках девушка держала чашку с кофе, который источал аромат бодрости.
— Спала, — соврала она.
— Не похоже. Ты выглядишь так, словно участвовала в марафоне. Может, это знак, что тебе всё-таки стоит пропустить лекцию сегодня?
Она вздохнула и встала с кровати. — Мне надо идти. Пропущу ещё раз — вылетим с курса.
Мия закатила глаза. — Лотти, ты слишком серьёзно к этому относишься. Жизнь — это не только учёба.
"А ещё война и смерть," — подумала она, но только кивнула, ничего не сказав.
***
Аудитория гудела от шепота и токов энергии, исходящих от сотни молодых умов. Она скользнула в зал незаметно, словно тень, и опустилась на своё привычное место у окна. Зал наполнился оживлённым обсуждением, профессор начал лекцию по истории искусств, погружая аудиторию в мир шедевров эпохи Возрождения. Но слова лектора, обычно так увлекательные и вдохновляющие, сегодня казались ей лишь бессмысленным бормотанием.
Её взгляд был прикован к окну, где лёгкие облака плыли по безграничному небосводу. В их бесхитростной грации, в их вечном движении она увидела отражение собственного заветного желания – освобождения от тягот реальности, от груза ответственности и ожидания.
"Как просто было бы быть облаком", – подумала она, – "парить над миром, не оглядываясь на прошлое, не тревожась о будущем. Ни за что не отвечать, ни о чём не думать, не чувствовать. Просто существовать".
Внезапно тихий голос нарушил её размышления: "Шарлотта?". Она обернулась. Рядом с ней сидел Макс, один из немногих, кто пытался пробиться сквозь стену её замкнутости.
– Ты в порядке?, – поинтересовался он, слегка наклоняясь к ней.
– Да, всё хорошо, – ответила она, зная, что это ложь, но не имея сил признаться в истинных причинах своего душевного состояния.
Макс, видимо, заметил фальшь в её голосе, но не стал настаивать. Он лишь кивнул, будто понимающе, и вернулся к своим записям. Его доброжелательность, его искренняя забота о ней, лишь усилили чувство вины, которое грызло её изнутри. Она хотела открыть ему свою душу, поделиться своими страхами и сомнениями, но гордость, страх быть непонятой, держали её на расстоянии.
Лекция продолжалась, но Шарлотта больше не слышала слов профессора. Её мысли блуждали в облаках, мечтая о свободе, о бегстве от реальности. Но где найти этот покой, эту лёгкость? Ответа у неё не было.
Мысли возвращались к ночному кошмару. К тому городу, тому мужчине.
"Кто он был? Почему именно он появился в этом сне?"
Чувство тревоги усиливалось. Она почти слышала шёпот из глубин своей памяти, который всё пытался прорваться наружу. "Может пора наведаться к университетскому психологу? А то скоро так с ума сойти можно. Попрошу выписать какие-нибудь таблетки".
Профессор Петров, закончив лекцию, убрал с доски мел и повернулся к аудитории. В этот момент в дверной проём вошла куратор группы Ирина Николаевна, элегантно одетая в строгий костюм.
– Извините, что прерываю, – произнесла она тихим, но ясным голосом.– Но у меня важное объявление.
Все студенты обернулись к ней, ожидая новостей.
– Сегодня, после третьей пары, в актовом зале состоится церемония награждения победителей регионального конкурса молодых художников, – объявила Ирина Николаевна. – Желаю всем удачи!
С этими словами куратор группы вышла из аудитории, оставив за собой лёгкий аромат духов и легкое чувство волнения.
Шарлотта, сидящая на последней парте, почувствовала, как сердце её забилось чаще. Вдруг вспомнила – она ведь тоже приняла участие в этом конкурсе! Идея для картины пришла ей во сне. Тот самый сон, который ей снится уже на протяжении месяца. Первые пару дней, она не слишком придавала этому сну большого внимания, поэтому посчитав, что воплотит боль внешнего мира как идею, пришедшую в виде вдохновения. Иногда же такое бывает, что одаренным людям гениальные мысли, идеи приходят именно во снах.
Она провела бессонную ночь, вдохновлённая сновидением, и создала картину, которая казалась ей самой лучшей из всех, что она когда-либо писала. Теперь же, услышав объявление, Шарлотта почувствовала волнение и предвкушение.
Остаток дня пролетел как в тумане. Шарлотта еле сосредоточилась на лекциях, её мысли постоянно возвращались к конкурсу. Что ждёт её в актовом зале? Разочарование или триумф?
Когда прозвенел звонок с последней пары, Александра побежала в сторону актового зала, её сердце колотилось от волнения. Она была готова к любому исходу, но тайно надеялась на чудо.
В величественном актовом зале университета царила атмосфера торжественности. Прожекторы освещали сцену, украшенную атрибутами искусства: мольбертом с холстом, кистями и палитрой. На рядах сидели студенты, преподаватели, почетные гости – все с нетерпением ожидали начала церемонии.
Ректор университета, доктор наук, уважаемый профессор Иванов, взял слово. Он кратко рассказал о конкурсе молодых художников, организованном университетом, и отметил высокий уровень представленных работ.
Затем он объявил почетного гостя, который прибыл специально для того, чтобы увидеть молодого одаренного художника. И всё ради одной работы, которая запала ему в душу.
Вдруг, на сцену, уверенно и плавно поднимается мужчина лет тридцати пяти. Черные волосы, собранные в тугой низкий хвост, подчеркивают строгий овал лица. На нем – безупречно скроенный черный костюм, который идеально сидит по фигуре.
Он не спешит, каждый шаг размерен и точен, словно выверенный по секундомеру. Лицо его выражает спокойную решимость, взгляд – пронизывающий и внимательный. Он останавливается в центре сцены и поворачивается к залу.
Молчание тянется несколько секунд, прерываясь лишь едва слышным шепотом среди зрителей. И только потом мужчина начинает говорить, его голос – глубокий, бархатистый, с легкой хрипотцой – заполняет зал.
Но что-то в нём было пугающе.
– Добрый день, уважаемые студенты, преподаватели, гости и работники данного учебного заведения, – он обвел взглядом серых глаз весь зал. – Меня зовут Чэнь Тан и как вы уже могли понять я прилетел из Китая, но в переводчике не нуждаюсь, русский язык было не сложно выучить.
"Китаец? Но он же имеет европейскую внешность! Ну, может в кого-нибудь из родителей пошел? Или предки имели европейские корни..."
– Мне предложили стать одним из жюри и мягко говоря я был удивлён, не думал, что здесь будут таланты. Я предложил вашему ректору победителей поощрить, поэтому помимо диплома три человека получат грант на развитие в будущем. Давайте начнём...
Тан начал зачитывать ФИО студентов, которые не заняли первые три места. Им вручали грамоты за участие. Шарлотта напряглась, участвующих студентов становилось всё меньше и меньше, а её всё не называли.
– Большенко Михаил Андреевич. Картина "ночь в полнолуние". Эта картина заняла 3-е место.
"Неужели это правда? Я смогла занять призовое место?"
– И наконец, главное сокровище этого дня. Картина по название "взывать к богу". Шарлотта Гамлет.
Шарлотта, молодая девушка с коротким и, чёрными волосам, которые едва доходили до плеч, вздрогнула, когда её имя назвал тот мужчина, который сверлил её глубоким взглядом серых глаз, пронизывающие всё тело мелкими иголками. Девушка медленно поднялась со своего места. Ее сердце билось так сильно, что она едва могла дышать. Она подошла к сцене, где ее ждал профессор Иванов с дипломом и чеком на внушительную сумму – грантом, который позволит ей продолжить свое обучение и реализовать свои творческие замыслы, с одной стороны, странным, но в то же время притягательным мужчиной с другой стороны, ближе к Шарлотте.
Профессор Иванов передал Тану диплом с грантом, тот повернулся всем телом к Шарлотте и произнес теплые слова о ее картине. Он отметил мастерство исполнения, оригинальность идеи и глубину эмоционального воздействия, которое произвела работа на жюри.
Когда мужчина начал вручать победительнице диплом и чек на внушительную сумму, он грубо перехватив левую руку, наклонился к её уху, дабы то, что он сейчас произнесет слышала лишь только она.
– Ты и вправду легенда, но знаешь, легенды тоже устают, правда? Поделись, как это жить, не слыша крики людей, которых ты зарезала?
Пот начал стекать медленно со лба. Кто этот мужчина? Почему он знает про сон и прошлое, которое так хотелось скрыть и больше к нему не возвращаться.