На большой перемене в коридоре было не протолкнуться. Пахло сменкой и столовскими котлетами. Сашка стоял у подоконника, дожевывая коржик, и тупо смотрел на школьный двор. В голове еще крутились схемы, которые он чертил ночью, но шум вокруг мешал сосредоточиться.
— Петров, привет.
Он обернулся. Светка. Стоит, прижимая к груди учебник алгебры, и смотрит так, будто он — её последняя надежда.
— Привет, — буркнул он, чувствуя, как предательски потеют ладони.
Светка подошла ближе. Слишком близко для простого разговора.
— Саш, слушай... Ты же физику так здорово объяснил. А у меня с алгеброй совсем беда. — Она скорчила жалобную гримасу. — «Трояк» выходит. Отец сказал, если завалю экзамен — ни моря летом, ни института. Пойдешь, говорит, на почту работать.
Она легонько тронула его за рукав пиджака.
— Помоги, а? Объясни мне эти производные. Саш, спаси, а? Ты же умный.
Сашку прошибло током. Опыт из будущего говорил ему: «Ну дешевый же трюк, Сань. Классика развода. Ей просто нужно, чтобы кто-то сделал за неё домашку». Но тело семнадцатилетнего пацана плевать хотело на жизненный опыт. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а ладони вспотели.
Он видел выбившуюся прядь у её уха, чувствовал тепло её руки через ткань пиджака, и мозг отключался.
— Ну... можно, — сказал он, стараясь не выдать радости. — После уроков останемся?
— Ой, в школе душно, уборщица орать будет, — она поморщилась. — Давай ко мне? Часов в шесть. Родители на дачу уедут, никто мешать не будет.
«Родителей не будет». Запрещенный прием.
— Ладно, — кивнул он. — Приду.
Светка тут же перестала быть «бедной овечкой». Улыбнулась дежурно, по-деловому:— Супер. Ты настоящий друг!
И упорхнула к подружкам, даже не оглянувшись. Сашка остался стоять у окна, чувствуя себя идиотом, который только что подписал контракт, не читая мелкий шрифт.
Светка жила в обычной девятиэтажке, в соседнем микрорайоне. Подъезд был темным, лифт исписан маркерами, но сама квартира выглядела по советским меркам «богато». В прихожей — обои под кирпич, в зале — югославская «стенка», на полу — ковер, который явно доставали по большому блату.
— Проходи, кидай куртку сюда, — крикнула она из комнаты.
Сашка вешал ветровку и заметил на вешалке чужую куртку. Кожаную, черную, явно мужскую. Она была огромной — точно не на Светку, и слишком модной для её отца. От куртки пахло дорогими сигаретами.
«Брат?» — подумал Сашка.Светка выглянула в коридор, увидела, куда он смотрит, и как-то суетливо сдернула кожанку с вешалки.
— Папина, — быстро сказала она и запихнула куртку в шкаф. — Старая совсем. Идем.
В её комнате они сели за письменный стол. Сашка открыл задачник.
— Смотри, тут всё просто. Производная от икс в квадрате — это два икс. Понимаешь?
Светка откровенно зевала. Она сидела, подперев щеку кулаком, и смотрела не в тетрадь, а на Сашку. Ей не нужны были знания. Ей нужен был готовый результат.
— Скукотища какая, — протянула она через десять минут, ложась грудью на стол и заглядывая ему в лицо. — Саш, у тебя так легко получается. Может, ты мне просто распишешь решение вот этих трех номеров? А я перепишу.
Она пододвинулась вплотную. Её плечо касалось его плеча.— Ну пожалуйста... Я тебе чай сделаю. С конфетами.
Сашка поплыл. Он понимал, что его используют. Видел, как она косится на часики. Но запах её волос, эта близость...Он молча придвинул к себе её тетрадь и начал писать формулы.— Ты мой спаситель! — прошептала она ему на ухо, обдав горячим дыханием.
В коридоре задребезжал телефон.Светка подскочила, как ужаленная.— Я щас!Она вылетела из комнаты, прикрыв дверь, но щель осталась. Сашка замер с ручкой в руке.— Да... — голос Светки изменился. Исчезли капризные нотки, появился какой-то грудной, заискивающий смех.
— Да... Нет, не могу пока, занята... Да сидит тут один, помогает с матаном... Ну перестань... — тихий смех. — Скоро выгоню. Жди.
Она вернулась через минуту. Глаза блестели, щеки раскраснелись.— Подружка звонила, — бросила она легко, садясь обратно. — Ну что, много еще?
Сашка положил ручку. Магия рассеялась. «Скоро выгоню». Вот, значит, как.
— Всё, — сказал он сухо. — Вот решения. Разберешься.
— Ой, спасибо! Ты лучший! — она вскочила. — Чай будешь? Или тебе пора?
«Тебе пора» прозвучало так явно, что Сашке стало противно.
— Пора, — он встал. — Дела.
На улице уже стемнело. Было сыро и промозгло. Сашка шел к остановке, сунув руки в карманы. Злости не было. Была только усталость и глухое раздражение на самого себя.
— Эй, Петров!
Голос прозвучал из темноты, от грибка в детской песочнице. Три силуэта отделились от лавочки. Огонек сигареты описал дугу и погас в луже.
Максим Волков. И двое его вечных подпевал-спортсменов.— Ты чего там забыл, Петров? — Максим подошел вплотную. От него пахло табаком и уязвленным самолюбием. — Репетитор, блин.— Попросила — помог, — спокойно ответил Сашка. — Тебе-то что?
Максим подошел вплотную. Он был выше на голову, шире в плечах, и за ним стояли деньги папы из министерства.— Ты рамсы не путай, инженер, — процедил он. — Светка — моя. Понял? Еще раз увижу рядом — башку откручу. Ты кто вообще такой? Нищеброд. У меня видик, шмотки, МГИМО светит. А у тебя что?
Свита заржала.
Сашка посмотрел на него. И вдруг ему стало смешно.Перед ним стоял не «хозяин жизни», а испуганный пацан, который без папиной корочки ноль без палочки. Сашка знал, что будет через пять лет. В 1992-м, министерство разгонят, папа Максима потеряет кресло, а сам Максим, не умеющий ничего, кроме как кидать понты, окажется на обочине новой, жестокой жизни.
Страх исчез. Осталась холодная, взрослая уверенность.Сашка не стал вставать в стойку. Он просто расслабился и посмотрел Максиму прямо в глаза — тяжелым, скучающим взглядом человека, который видел вещи пострашнее школьной разборки.
— Макс, у тебя ширинка расстегнута, — тихо сказал он.
Это было так буднично, что Максим рефлекторно дернулся и глянул вниз. Весь его бандитский запал споткнулся об эту глупость.— Чё?.. — он растерянно поднял голову.— Успокойся, — продолжил Сашка тем же ровным тоном. — Светка сама решит, с кем ей общаться. Ни ты, ни я ей не указ.
— А насчет угроз... — Сашка чуть наклонил голову. — Жизнь длинная, Макс. Посмотрим, кто где окажется через пару лет. Когда папины связи кончатся, а головой думать придется.
Он шагнул вперед, прямо на Максима.— Дай пройти.
Максим растерялся. Он ждал, что ботаник испугается, начнет оправдываться или убегать. Но на него пер танк. Спокойный, железобетонный танк.Он невольно отступил. Сделал полшага в сторону.
Сашка прошел мимо, задев его плечом. Не сильно, но ощутимо. Спиной он чувствовал их взгляды, ждал окрика или удара, но двор молчал.
Завернув за угол, Сашка выдохнул. Руки дрожали — адреналин всё-таки ударил в кровь.«Ничего, — подумал он, шагая по лужам к своему дому. — У меня пока нет ни видика, ни "Волги". Зато я знаю правила игры, которая скоро начнется. И в этот раз я не проиграю».
Вечерний воздух был холодным, но дышалось легко. Детство кончилось.