ГНЕВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ — Глава 2 (Совет)
{3 часа езды спустя}
Мальчик проснулся от тихой музыки, которая лилась из магнитолы: глухие аккорды смешивались с равномерным гулом мотора, убаюкивая, почти уводя его обратно в сон.
Взглянув в окно, он заметил, что привычные ему городские пейзажи переменились природными красотами, почти нетронутыми человеком. Вдалеке виднелась погнутая ржавая табличка с необычным названием: Холмецкое. Сельская местность встречала их тишиной. Не той спокойной, что бывает ночью, а тяжёлой, настороженной. Словно земля сама прислушивалась к каждому звуку.
Отец рассказывал короткую историю о селе — о прежних зимах, об охоте, о людях, которых уже давно нет. Но мальчик слушал вполуха. Его взгляд притягивало другое: редкие домики, ржавые колодцы, сорванные ветром ворота. Всё казалось чужим.
Они остановились у старого дома ещё со времён Второй мировой. С первого взгляда могло показаться, что это просто заброшенный домик на окраине деревушки, но если присмотреться к деталям, можно было заметить, что дом был хорошо ухожен. Доски забора давно потемнели, крыша осела, но всё вокруг — от выметенного крыльца до ровно сложенных дров — говорило, что здесь живёт человек с тяжёлой рукой и строгим порядком.
Семья вышла из машины и пошла в направлении дома. Атмосфера давила. Даже воздух казался гуще.
Сбоку виднелся сарай. Дверь была приоткрыта, и внутри темнело что-то крупное. Когда они подошли ближе, мальчик заметил разделанную тушу оленя. Кровь стекала ровной линией, как будто кто-то рисовал ножом по воздуху. Он вздрогнул. Запах железа ударил в нос, и перед глазами вспыхнула картина из прошлого.
Первый класс
Тогда Влад из-за гнева потерял контроль в драке с мальчиком, который гнобил его сестру. Мало чего из той драки сохранилось в его памяти. Он пришёл в себя с окровавленными кулаками, не понимая, что произошло.
Отпустив взгляд, он увидел плачущего первоклассника, лежавшего под ним, с лицом, полным крови. Учителя оттаскивали их, кричали, а он смотрел на свои руки, будто на чужие.
— Влад! Влад! — выкрикнул отец.
Тяжёлая ладонь легла мальчику на плечо — резким, почти болезненным движением, возвращая в реальность.
— Всё хорошо?— Да… извини, просто задумался.
Они подошли к двери. Отец постучал. Дверь открылась, и дом словно выдохнул холод изнутри.
На пороге стоял дед. Его присутствие было таким плотным, что мальчик хотел отступить. На пол-лица шёл грубый шрам — неровный, будто вырезанный тупым железом. Взгляд — тяжёлый, прямой, без единой мягкой складки. Мальчик испугался и одновременно… почувствовал, что этот страх — правильный. Такой, какой должен вызывать человек, прошедший через слишком многое.
Родители обнялись с ним. Сестра повисла у него на шее. А мальчик лишь кивнул, не зная, как лучше подойти к приветствию.
— Вырос, — выговорил дед, положив руку ему на голову и ухмыльнувшись.
Закончив с приветствием, дед позвал всех в дом за стол. Внутри пахло хлебом, дымом и чем-то острым — как лес после дождя. Все поели и начали говорить о всяком. Смех отца глухо отражался от деревянных стен, будто боялся здесь звучать громко.
За столом дед вдруг сказал:
— Пойдём на охоту, внучок. Давно не виделись — хоть посмотрю, из чего ты сделан.
Мальчик тут же покачал головой.
— Не хочу… — сказал он тихо.
Но дед лишь посмотрел на него долгим взглядом. Тем самым — который не позволял спорить. И вдруг мальчик вспомнил прошлую ночь и то, насколько жалким он себя ощущал. Он застыл на секунду и, использовав последнюю частичку гордости, всё же согласился.
Встав со стола с ощутимым напряжением в воздухе, мальчик пошёл готовиться к охоте. Готовился он долго, будто бы намекая деду, что не хочет идти, но всё же обстоятельства заставили его выйти из комнаты и подойти к порогу.
Дед стоял у крыльца и, увидев Влада, пошёл в сторону леса, не выронив ни единого слова, будто приказывая идти за ним.
Лес принял их без лишних звуков. Они шли медленно, осторожно, и эта тишина была мучительнее любого крика.
Когда уже казалось, что дед забыл о его существовании, он вдруг спросил:
— Как поживаешь, сынок?— Нормально, — привычно ответил мальчик.— Нормально не бывает, — сказал дед спокойным голосом. — По тебе видно: что-то грызёт. Я людей видел много. И когда человек молчит — это громче крика.
Мальчик сжал зубы. Хотел промолчать, но дед замедлил шаг и посмотрел прямо ему в глаза. Тот самый взгляд — от которого прятаться бесполезно.
— Ладно… — выдохнул мальчик.— В последнее время я плохо сплю.
— И почему же?
Мальчик остановился, собирая слова.
— Не знаю… Иногда кажется, что я… что я не управляю собой. Что внутри что-то злое. Как будто моё тело делает не то, что я хочу, и когда я это осознаю — я чувствую только отвращение. И так каждую ночь. Мысли переполняют моё сознание, и мне кажется, что я схожу с ума.
Дед не сразу ответил. Он прихлопнул ветку, что мешала пройти, и только после этого заговорил:
— Слушай меня внимательно, — произнёс он негромко. — Люди думают, что они хорошие по природе. Пока жизнь их не прижмёт. Пока не заболит так, что уже не спрятать. Вот тогда изнутри и лезет всё, что там сидит. Не злое оно и не доброе… просто твоё. Настоящее.
Он посмотрел на мальчика поверх плеча.
— И пугаться этого не надо. Каждый человек однажды сталкивается с собой настоящим. И тот, кто не понимает, что с ним происходит… начинает ломать всё вокруг. Только бы почувствовать, что жив. Так и сходят с ума.
Мальчик опустил взгляд, не зная, что ответить.
В этот момент в кустах что-то шевельнулось. Заяц. Дед поднял лук так быстро, будто его рука двигалась отдельно от тела. Выстрел — и стрела вошла зайцу прямо в глаз.
Они подошли. Мальчику стало жалко зверька: маленького, тёплого, ещё дышащего.
Дед протянул нож.
— На. Попробуй.
Мальчик взял. Пальцы задрожали. Грудь сдавило. В ушах зашумело так же, как тогда, много лет назад. Он опустил нож к шкуре — и застыл. Воздуха не хватало.
— Я… — голос сорвался. — Не могу.
Дед молча забрал нож и одним быстрым движением перерезал горло зверю. Кровь брызнула, горячими каплями ударив мальчику в лицо. Он дёрнулся, как от удара. И заплакал. Испугался себя, крови, леса — всего.
Развернулся и побежал. Бежал, пока лес не закончился, пока дорога не вывела обратно к дому.
В доме мать готовила ужин. Когда она увидела его лицо — замерла.
— Опять?! — выкрикнула она, бросив ложку. — Опять его дед за своё? Сколько можно?!
Отец молчал, не оправдывался. Мальчик прошёл мимо. Закрылся в комнате и сел на кровать. Он долго сидел в тишине, смотрел пустым взглядом в одну точку, пока мысли не начали растворяться. Пока глаза сами не закрылись.
И он заснул — будто провалился в бездну.