Глава 24: Монополия сердца
Слегка пошатываясь, я наконец уселся у футона, осторожно засунув под него ноги. Голова гудела, а ушибленное место ныло тупой болью.
– Харуто, прости меня, пожалуйста! – Аюми, казалось, вот-вот расплачется. – Я такая неуклюжая, совсем не смотрела, куда иду...
– Все в порядке, – улыбнулся я, стараясь ее успокоить. – Бывает. Главное, что ничего серьезного.
Она все еще выглядела виноватой, теребя в руках подол своей юбки. Я уже собирался сказать что-нибудь еще, чтобы окончательно развеять ее тревогу, как вдруг Аюми резко встала и направилась к кухне.
– Вы что-нибудь будете пить? – спросила она, остановившись в дверях. – Чай, кофе, сок?
– Я бы выпил чаю, – отозвалась Рури, не отрываясь от диалога с Киёмидзу.
– А я кофе, – добавил Юта.
– Харуто-кун, а ты? – Аюми посмотрела на меня с надеждой, будто хотела искупить свою вину хотя бы чашкой чая.
– Мне тоже чай, пожалуйста, – ответил я.
Аюми кивнула и скрылась на кухне. Я вздохнул и откинулся на пол. Голова все еще кружилась, но благодаря заботе Аюми на душе становилось теплее.
Не успела Аюми закрыть за собой дверь кухни, как Кавасаки, нервно вскочил с места.
– Я... я ей помогу! – пробормотал он, направляясь к выходу.
– Туалет в другой стороне, – съязвил Цудзи, и по комнате прокатился смешок.
Кавасаки на мгновение застыл, словно раздумывая, не притвориться ли, что он действительно собирался в туалет. Но тут я подмигнул ему и сказал:
– Молодец, Кавасаки!
Он улыбнулся и, воспрянув духом, скрылся за дверью кухни.
Кавасаки вошел на кухню как раз в тот момент, когда Аюми пыталась достать чашки с верхней полки. Она встала на цыпочки, безуспешно тянулась вверх, и ее щеки раскраснелись от напряжения.
– Давай помогу, – предложил Кавасаки, с легкостью снимая чашки с полки.
– Спасибо, – пробормотала Аюми, смущенно отводя взгляд.
Кавасаки поставил чашки на стол и огляделся.
– Что делать дальше?
– Нужно... – Аюми запнулась, заметив, что чайник стоит на плите, но не включен. – Ой, кажется, я забыла включить чайник.
Она потянулась к кнопке, но Кавасаки опередил ее. Их руки соприкоснулись, и оба отдернули их, словно обжегшись. Наступила неловкая пауза.
– Я... я просто хотел помочь, – пробормотал Кавасаки, краснея до корней волос.
– Да, конечно, – Аюми тоже покраснела. – Спасибо.
В этот момент чайник засвистел, прерывая неловкое молчание. Оба рассмеялись, и напряжение спало. Они принялись заваривать чай и кофе, изредка перебрасываясь неловкими, но уже более уверенными фразами.
Вскоре на кухне появились Цудзи и Огава, привлеченные запахом свежезаваренного кофе.
– Ого, вы уже все приготовили? – удивился Цудзи. – А я думал, Кавасаки застрял в туалете от страха перед тобой, Аюми.
Кавасаки бросил на него убийственный взгляд, а Аюми залилась краской.
– Не слушайте его, – сказал Огава, забирая чашку с кофе . – Он просто шутит.
Кавасаки, молча наблюдавший за происходящим, усмехнулся и взял чашку с чаем.
– Спасибо, Аюми, – сказал он. – Чай пахнет восхитительно.
Аюми улыбнулась. Казалось, комплимент Кавасаки немного приободрил ее.
– Пойдемте в комнату, – предложила она. – Чай остынет.
Они вернулись в комнату и расселись вокруг футона, на котором я все еще лежал, попивая горячий чай. Аюми уже не выглядела такой виноватой, и атмосфера стала более расслабленной. Мы болтали, смеялись, и я почувствовал, как ушиб начинает понемногу забываться.
Мы болтали о всякой всячине: о предстоящих экзаменах, летних планах и новой игре, которую недавно купил Цудзи. Аюми, казалось, окончательно расслабилась и даже начала подшучивать над Кавасаки, который все еще мучился, вспоминая их неловкую встречу на кухне.
– Кавасаки, ты, оказывается, настоящий рыцарь, – сказала она с улыбкой. – Спасаешь девушек от высоких полок и горячих чайников.
Кавасаки покраснел еще сильнее.
– Да ладно тебе, – пробормотал он. – Я просто… ну… помог немного.
– Ага, «немного», – усмехнулся Цудзи. – Я видел, как ты там «помогал». Чуть ли не искры летели.
Мы все рассмеялись, а Кавасаки бросил в Цудзи подушку.
В этот момент в зал вернулась Рури.
– Харуто, как ты себя чувствуешь? – спросила она с беспокойством.
– Уже намного лучше, – улыбнулся я. – Голова почти не болит.
– Это хорошо, – она улыбнулась в ответ. – Аюми-чан, спасибо тебе, что позаботилась о нём.
– Нет проблем, – Аюми смущенно опустила глаза. – Я же виновата, что он упал.
– Ну что ты, – Рури погладила ее по голове. – С кем не бывает. Главное, что все обошлось.
После напряженного дня, полного эмоций и откровений, казалось бы, что может быть лучше, чем расслабиться за настольной игрой? Именно так подумала Аюми, достав из своего шкафа запылившуюся коробку с надписью "Монополия".
– Давайте сыграем! – ее глаза искрились азартом, который тут же передался остальным.
Вскоре вокруг стола собралась разношерстная компания: Рури с хитрой ухмылкой, уже предвкушающий победу, Аюми, полная решимости отыграться за утренние подколы со стороны Огавы и Цудзи, Юта, пытающийся разобраться в правилах, и загадочная Киёмидзу, чье выражение лица не предвещало ничего хорошего для остальных игроков.
– Но сначала, – Аюми торжественно подняла руку, – нужно выбрать фигурки!
В коробке лежал целый арсенал миниатюрных предметов: собачка, шляпа, кораблик, утюг… Выбор был непростым.
– Я выбираю машинку! – Огава схватил красный автомобиль, явно намекая на свою любовь к гонкам.
– А мне шляпа! – Рури водрузил цилиндр на голову воображаемого человечка. – Буду самым стильным магнатом.
Юта долго вертел в руках фигурки, словно выбирая между жизнью и смертью, и наконец остановился на напёрстке.
– Надежный выбор, – прокомментировала Киёмидзу, забирая себе утюг. – Можно будет гладить деньги, чтобы были ровнее.
Аюми осталась последней. В коробке лежали только собачка и кораблик.
– Я возьму… – она протянула руку к собачке, но тут же отдернула ее, заметив пристальный взгляд Цудзи. – Нет, лучше кораблик!
– А почему не собачку? – Цудзи подозрительно прищурился. – Боишься, что я тебя покусаю?
– С чего бы? – Аюми покраснела. – Просто кораблики… более… морские!
– Ага, конечно, – протянул Цудзи, выбирая собачку. – А то я не знаю, что ты просто не хочешь быть со мной в одной команде.
– В какой еще команде? – Аюми возмутилась. – Это же Монополия! Каждый сам за себя!
– Ну да, ну да, – Цудзи усмехнулся и подмигнул собачке. – Мы все равно победим.
– Еще чего! – Аюми топнула ногой. – Мой кораблик всех уделает!
Киёмидзу хмыкнула, глядя на разгорающийся спор:
– Интересно, кто из них обанкротится первым? Ставлю на кораблик.
— Харуто, а тебе не досталась никакая фигурка? — спросила Рури, держа свою шляпку в руках.
— Да ничего, я просто посмотрю за вами, — сказал я, немного почесывая затылок. — Всё равно игроков и так много.
— Ну хорошо… — ответила она, с небольшой грустью.
Через минуту мне пришло сообщение от неё: «В следующий раз поиграем?»
— «Хорошо», — ответил ей я.
Не знаю, почему, но я весь залился краской, впрочем, как и Рури.
На отсутствие фигурки ещё у одного человека, никто не обратил внимания.
А Кавасаки, молча прижал колени к лицу из исподлобья смотрел на Аюми.
Игра началась. Аюми, сгорая от желания доказать свою финансовую гениальность, бросала кубики с такой силой, что они едва не вылетали за пределы стола. Цудзи, не отставая, хитро улыбался, скупая все участки подряд, словно планировал построить на них собачьи будки.
Рури, как и ожидалось, оказался мастером сделок и обманов, умудряясь выторговывать самые выгодные участки за бесценок. Юта же, похоже, до сих пор не разобрался в правилах, но упорно передвигал свой напёрсток по игровому полю, приговаривая: "Главное – не сдаваться!"
Киёмидзу, как всегда, оставалась загадкой. Она играла спокойно и расчетливо, ее утюг неумолимо продвигался вперед, с каждым ходом приближаясь к победе.
– Ха! – воскликнул Огава, остановившись на участке Аюми. – Придется тебе заплатить!
– Сколько? – Аюми сжала кулаки, предчувствуя разорение.
– Два миллиона! – Огава с победным видом развалился на стуле.
– Два миллиона?! – Аюми подскочила, словно ужаленная. – Да ты с ума сошел! Это же грабеж!
– Таковы правила, – Огава пожал плечами. – Ничего личного, просто бизнес.
Аюми с тоской посмотрела на свои оставшиеся деньги. Еще немного, и она действительно обанкротится.
– Не отчаивайся, – шепнул ей Цудзи, наклонившись поближе. – Я могу тебе помочь… за небольшую услугу.
– Какую еще услугу? – Аюми подозрительно посмотрела на него.
Цудзи хитро улыбнулся:
– Гав!
Аюми уставилась на Цудзи, не веря своим ушам.
– Что… что ты сказал? – пробормотала она, чувствуя, как краснеют ее щеки.
– Гав! – повторил Цудзи, еще шире улыбаясь. – Это же просто. Один “гав” – и ты снова в игре.
Аюми оглянулась на остальных. Рури с Огавой покатывались со смеху, Юта смущенно смотрел в сторону, а Киёмидзу наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом.
– Расслышав слова Цудзи, Кавасаки вскочил с места, но не успел проронить ни слова, как только Аюми не сказала сама.
– Ни за что! – Аюми сжала кулаки. – Лучше обанкрочусь, чем буду лаять как собака!
– Ну как знаешь, – Цудзи пожал плечами и отвернулся. – Твой кораблик скоро пойдет ко дну.
Аюми закусила губу. Гордость не позволяла ей согласиться на унизительное условие Цудзи, но и проигрывать так не хотелось. Она бросила кубики, надеясь на чудо, но удача была не на ее стороне.
– Ха! – Огава снова торжествующе потер руки. – Похоже, твой кораблик тонет, Аюми. Придется тебе продавать свои участки.
Аюми с отчаянием посмотрела на игровое поле. Ее финансовая империя рушилась на глазах.
– Ладно! – выпалила она, не в силах больше терпеть. – Гав!
В этот момент, посмотрев на лицо Кавасаки, я увидел в нем неописуемое раздражение и стыд, словно это ему пришлось гавкать.
Цудзи расплылся в довольной улыбке:
– Вот это другое дело! Держи деньги, – он протянул Аюми пачку игровых купюр. – И помни, ты у меня в долгу.
Аюми взяла деньги, чувствуя, как горит ее лицо.
– Не думай, что это конец, – прошипела она. – Я еще отыграюсь!
– С нетерпением жду, – ответил Цудзи, подмигивая своей собачке. – Гав!
Игра продолжалась. Аюми, сгорая от желания отомстить Цудзи, играла с удвоенной энергией. Ее кораблик, словно феникс, восстал из пепла и начал стремительно набирать обороты.
Она скупала участки, строила дома и отели, не давая соперникам ни малейшего шанса. Огава, потеряв свой первоначальный задор, с каждым ходом становился все мрачнее. Рури, привыкший побеждать, нервно теребил свою шляпу, чувствуя, что удача ускользает из его рук.
Юта, наконец разобравшись в правилах, начал активно торговаться и строить свою собственную монополию. Киёмидзу же, как всегда, оставалась невозмутимой, ее утюг неумолимо продвигался к финишу.
Но Аюми была одержима только одной целью – победить Цудзи.
– Ха! – воскликнула она, когда собачка Цудзи остановилась на ее участке с отелем. – Готовься платить, Цудзи!
Цудзи побледнел, увидев сумму, которую ему предстояло выплатить.
– Но… но у меня нет столько денег! – пробормотал он, лихорадочно пересчитывая свои купюры.
– Придется тебе заложить свои участки, – Аюми с торжествующим видом сложила руки на груди. – Или, может быть… ты хочешь погавкать?
Цудзи сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева.
– Ни за что! – выпалил он. – Лучше проиграю, чем буду унижаться!
– Как знаешь, – Аюми пожала плечами. – Твоя собачка отправляется в собачий приют.
Цудзи с тоской посмотрел на свою фигурку.
– Ладно, ладно! – сдался он. – Гав!
Аюми рассмеялась:
– Вот это другое дело! А теперь плати!
Игра достигла своего апогея. На игровом поле остались только Аюми и Киёмидзу. Огава, Рури и Юта, обанкротившиеся один за другим, наблюдали за финальной битвой с нескрываемым интересом. Цудзи же, потерявший все свои деньги и участки, сидел в углу, мрачно поглядывая на свою собачку.
Аюми и Киёмидзу, словно два опытных полководца, разыгрывали сложную стратегию, стараясь перехитрить друг друга. Их фигурки двигались по полю, оставляя за собой след из купюр и сделок.
– Похоже, у тебя проблемы, Аюми, – Киёмидзу улыбнулась, остановившись на участке Аюми с отелем. – Придется тебе заплатить кругленькую сумму.
Аюми сжала кулаки. Она чувствовала, что ее победа ускользает из рук.
– Я не сдамся! – воскликнула она. – У меня еще есть козырь в рукаве!
Аюми достала из кармана карточку "Шанс" и с надеждой прочитала ее: "Банк выплачивает дивиденды – получите 500 тысяч!"
– Ха! – Аюми торжествующе посмотрела на Киёмидзу. – Похоже, удача снова на моей стороне!
Киёмидзу лишь пожала плечами:
– Не стоит радоваться раньше времени.
Она бросила кубики и… попала на участок Аюми с тремя домами.
– Похоже, это конец, Аюми, – Киёмидзу улыбнулась. – У тебя не хватит денег, чтобы заплатить.
Аюми с отчаянием посмотрела на игровое поле. Она была в шаге от победы, но удача отвернулась от нее в самый последний момент.
– Я… я… – Аюми запнулась, не зная, что сказать.
И тут, неожиданно для всех, Цудзи поднялся со своего места и подошел к столу.
– Позвольте мне, – сказал он, протягивая Аюми пачку игровых купюр. – Это мой долг.
Аюми удивленно посмотрела на него:
– Но… почему?
Цудзи улыбнулся:
– Потому что… гав!
Аюми, ошеломленная неожиданным жестом Цудзи, приняла деньги и расплатилась с Киёмидзу. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом игровых купюр.
– Что ж, – Киёмидзу с улыбкой сложила руки на груди. – Похоже, победа сегодня достается тебе, Аюми.
Аюми, все еще не веря своим глазам, посмотрела на Цудзи.
– Зачем ты это сделал? – спросила она.
– Я… – Цудзи замялся, – я понял, что был неправ. Нельзя унижать людей ради собственной выгоды.
Он посмотрел на свою собачку, словно извиняясь.
– И… я хотел бы вернуть тебе долг.
Аюми почувствовала, как на ее глазах наворачиваются слезы. Она протянула руку Цудзи:
– Друзья?
Цудзи крепко пожал ее руку:
– Друзья.
В этот момент Огава, Рури и Юта разразились аплодисментами. Даже Киёмидзу не смогла сдержать улыбки.
– Похоже, эта игра научила нас не только финансовой грамотности, – заметил Огава, – но и чему-то более важному.
– Дружбе и взаимопомощи, – добавила Рури.
– И тому, что не стоит лаять на людей, – усмехнулся я.
Аюми и Цудзи переглянулись и рассмеялись.
– Гав! – сказал Цудзи, подмигивая Аюми.
– Гав! – ответила Аюми, чувствуя, как ее сердце наполняется радостью.
В этот вечер они не просто выиграли игру, они обрели настоящих друзей. И это было бесценно.
Игра закончилась, все уже практически улеглись спать, и в квартире воцарилась тишина. Аюми, уставшая, но довольная, убирала со стола остатки снеков, когда из комнаты вышел Юта, потирая сонные глаза.
– Прости, что уснул, – пробормотал он, зевая. – Долгая была игра.
– Ничего страшного, – улыбнулась Аюми. – Ты ведь только учишься играть в монополию.
– Да, и, кажется, мне понравилось, – Юта потянулся. – Особенно когда я начал скупать железные дороги.
– А мне больше всего запомнился момент, когда Цудзи… – Аюми осеклась, вспомнив, что хотела рассказать Юте о благородном поступке Цудзи.
Но тут с кухни донеслись приглушенные голоса. Аюми и Юта переглянулись.
– Это… Кавасаки и Огава? – прошептал Юта.
– Кажется, да, – Аюми на цыпочках подошла к двери кухни и прислушалась.
– …и ты представляешь, он просто взял и отдал ей все свои деньги! – шептала Кавасаки. – Я такого никогда не видела!
– Да уж, Цудзи сегодня удивил всех, – ответил Огава. – Кто бы мог подумать, что он способен на такой поступок.
– А как Аюми радовалась! – продолжала Кавасаки. – Она ведь была в шаге от проигрыша.
– Ага, – согласился Огава. – И знаешь, что самое интересное? Мне кажется, Цудзи не просто вернул ей долг…
Аюми и Юта затаили дыхание, ожидая продолжения.
– … мне кажется, он в нее влюбился! – прошептала Кавасаки.
Аюми и Юта замерли, словно громом пораженные. Слова Кавасаки прозвучали как гром среди ясного неба.
– Что? – прошептал Юта, не веря своим ушам.
Аюми почувствовала, как ее сердце забилось с бешеной скоростью.
– Тсс! – Огава приложил палец к губам. – Не так громко.
– Но… как… – Юта запнулся, не зная, что сказать.
Аюми тоже была в полном смятении. Она никогда не думала о Кавасаки как о чем-то большем, чем друге.
– Я… я не знаю, – пробормотал Огава. – Но мне кажется, это очевидно. Посмотри, как он на нее смотрит…
В этот момент с кухни донесся сдавленный звук, словно кто-то плакал.
– Кавасаки? – позвал Огава.
– Я… я в порядке, – прозвучал дрожащий голос Кавасаки. – Просто… просто что-то в глаз попало.
– Ты уверен? – Огава подошел к другу и положил руку ему на плечо.
– Да, да… – Кавасаки вытер глаза. – Все хорошо.
Аюми и Юта переглянулись. Они не знали, что делать. Стоит ли им вмешиваться? Или лучше оставить друзей наедине?
– Пойдем, – прошептала Аюми, беря Юту за руку. – Давай оставим их одних.
Они тихонько вышли из комнаты, оставив Кавасаки и Огаву на кухне. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Кавасаки.
– Кавасаки… – начал Огава, но друг перебил его.
– Я… я тоже люблю ее, – прошептал Кавасаки, закрыв лицо руками.
Огава молча обнял друга. Он понимал, что сейчас любые слова будут лишними.
В эту ночь никто из них не смог уснуть. Аюми думала о Кавасаки и о том, что теперь делать с этой неожиданной информацией. Юта размышлял о дружбе, любви и о том, как сложны бывают человеческие отношения.
А Кавасаки… Кавасаки просто плакал, не зная, что принесет ему завтрашний день.