Глава первая: Спасение девушек

# Глава первая: Спасение девушек

Однажды, незадолго до выпускной церемонии Вэлми и остальных, Эйдес сидел, держа в руке письмо.

— Какая интересная девушка, — пробормотал он, с ностальгией вспоминая автора письма. Она и правда не походила ни на одну дворянку, которую он когда-либо встречал.

Эйдес находился в кабинете второго дома Ормиражей. Он бросил письмо на стол, откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, сцепив пальцы на животе. Затем устремил взгляд на принесшего письмо человека — юношу с фиолетовыми волосами и золотыми глазами, которого давно не видел, Леониэля Лайонела, наследного принца.

— Чего вы надеетесь добиться, показывая мне это письмо, ваше высочество? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Как всегда, язвителен, Эйдес. Ты ведь знаешь, что можешь звать меня Лео, когда мы остаёмся вдвоём, — ответил юноша. Он был на восемь лет младше Эйдеса и очень привязался к владыке магии.

Эйдес пожал плечами.

— Позволяя подданным обращаться с тобой без должного уважения, ты ослабишь свою власть, Лео.

— Мои подданные, значит? Я бы раздражался, если бы они считали меня настолько глупым, чтобы даже наедине важничать перед тобой, учитывая твоё огромное влияние. Говорят, ты даже сильнее королевской семьи.

Они давно так не перекидывались шутками.

Было общеизвестно, что дом Ормиражей обладал настолько сильным влиянием, что королевская семья не могла просто его игнорировать. Хотя ему принадлежал всего лишь титул маркграфа, он превосходил даже герцогские дома и считался самым влиятельным родом среди всей знати. Но как же так вышло?

Разумеется, усилия всех прежних маркграфов сыграли важную роль в укреплении нынешнего положения дома. И всё же дом Ормиражей считался влиятельным ещё до того, как дом Лайонел занял трон. Во время правления предыдущего короля дому Лайонел принадлежал лишь отдалённый маркграфат на юге королевства.

В те времена Лайонелы благодаря военному происхождению превосходно командовали солдатами, но король плохо к ним относился из-за недостатка сильной магии. Поэтому тогдашний глава дома Лайонел решил заключить союз с домом Ормиражей, известным множеством могущественных магов, чтобы получить доступ к их мане.

Увидев искренность его просьбы и признав выдающуюся военную мощь дома Лайонел, глава дома Ормиражей согласился выдать за него свою дочь. У девушки были фиолетовые глаза — свидетельство огромного магического потенциала, — однако дети, родившиеся от этого союза, не унаследовали материнский цвет глаз: у всех были золотые глаза. Как бы то ни было, Лайонелы очень быстро сумели внедрить магию в свои армейские корпуса, сделав их сильнее прежнего. Укрепив эту основу, они начали настойчиво нанимать на службу людей с сильной магией, независимо от их знатности, что ещё больше ускорило их развитие. Жители отдалённых областей всегда превыше всего ценили способности из-за опасности, таившейся в этих землях, поэтому почти не сопротивлялись включению талантливых простолюдинов в правящий дом.

В конце концов Лайонелы заняли трон. Учитывая обстоятельства этого события, трудно было сказать, что они поступили неправильно.

Сочтя их угрозой, король потребовал, чтобы девушка из дома Лайонел, прославившаяся мастерством целительных заклинаний, стала его наложницей. Если бы на этом всё и закончилось, это был бы всего лишь ещё один случай, когда правитель покупал верность дворянского рода вынужденным союзом.

Однако тогдашняя королевская семья совершила ошибку, недооценив Лайонелов. Королева постоянно мучила и унижала несчастную девушку — и всё это с одобрения короля. Кроме того, они ничего не сделали, чтобы помочь, когда другие дворянские дома выступили против Лайонелов и начали их притеснять. Естественно, глава дома Ормиражей был недоволен тем, как королевская семья обращалась с его внучкой, и это вызвало трения с другими дворянами.

Тем временем, пока на территориях Лайонелов и Ормиражей росло недовольство, оставленный королём без внимания очаг миазмов начал порождать множество монстров — как раз тогда, когда в королевстве разразилась эпидемия. Лайонелам, как и остальным жителям страны, пришлось противостоять угрозам, но их земли пострадали значительно меньше благодаря мощной армии, способной использовать магию, а также обученным ими за долгие годы целителям и святым.

Что же касается глупого короля, он приказал своей наложнице, дочери семьи Лайонел, положить конец эпидемии. Но из-за насмешек королевы и растущей напряжённости в отдалённых областях королевства ни один магический дом не захотел ей помогать. Ормиражи были слишком заняты борьбой с угрозами на собственной территории и не могли предложить помощь, так что ей не оставалось ничего, кроме как делать всё самостоятельно.

Однажды, перебегая с места на место и стараясь исцелить как можно больше людей, она наконец рухнула. Недовольная её усилиями, королевская семья стала обращаться с ней ещё жестче, чем прежде, и называть «бесполезной бездарностью».

Когда королевская семья приказала Лайонелам отправиться в другое владение и разобраться с монстрами и эпидемией, глава дома наконец сорвался.

«Эта семья не заслуживает нашей верности».

И потому Лайонелы ворвались в столицу, чтобы забрать у короля дочь, которую отдали ему. Дом Ормиражей немедленно объявил о поддержке этого нападения. С помощью магии они проникли в королевский дворец, забрали наложницу и предоставили ей убежище. Ормиражи были до глубины души возмущены обращением королевской семьи с девушкой из дома Лайонел, которая приходилась племянницей новому главе их рода.

К тому времени дом Ормиражей уже считался самым могущественным домом магов. Используя боевые техники, предложенные им домом Лайонел, они сумели с минимальными потерями противостоять угрозе монстров и эпидемии на своей территории. Королевская семья и поддерживавшие её дома, напротив, оказались настолько истощены, что не могли дать отпор совместному нападению Лайонелов и Ормиражей, превосходивших противников соответственно в бою и магии. Они казнили большинство членов королевской семьи и поддерживавших её домов, оставив в живых лишь женщину, некогда бывшую наложницей короля, и её сына, которого возвели на трон.

Так появилась королевская династия Лайонелов — новые правители королевства.

Казалось бы, дом Ормиражей следовало повысить до герцогского, но главная ветвь решила, что разумнее сохранять подобающую дистанцию от королевской семьи. Этот принцип соблюдается и по сей день, хотя из-за обстоятельств основания государства большинство дворян, получивших тогда герцогские титулы, имели среди своих родственников членов дома Ормиражей. Более того, с каждым новым главой дома, который, казалось, получал от судьбы и деловую хватку, и магический талант, дом Ормиражей быстро превратился в могущественный дворянский гигант, чьё влияние простиралось далеко за пределы королевства. Поэтому, хотя с течением времени кровные связи с Лайонелами ослабли, две семьи и по сей день сохраняли крепкие отношения. Эйдес и Лео не были исключением: они с детства были ближе друг к другу, чем любые другие дворянские дети.

— Вернёмся к письму. Его написала Вэлми Эрнест, верно?

Глаза Лео удивлённо расширились.

— Как вы узнали?

— Видишь ли, я читаю это письмо уже во второй раз, — сказал Эйдес, доставая из ящика лист бумаги и передавая его Лео.

— Понятно. Значит, то, что она дала мне, было копией, — заметил принц.

— Она, должно быть, боялась, что я не прочту письмо, раз отправила его анонимно. Но если она уже раскрыла твою личность, то действительно обращается с тобой как с мальчиком на побегушках, хм?

В королевстве Лайонел не было ни одной души, не знавшей об отношениях между Лайонелами и Ормиражами. Это была знаменитая история, которую барды воспевали в песнях, а на сцене ставили как спектакль; именно её дворянские дети изучали первой на уроках истории.

— Она сказала, что письмо написала её сестра, но, когда я спросил Иору, та всё отрицала.

— Вэлми явно тебе не доверяет.

— Не уверен. По словам Иоры, Вэлми не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что она пытается спасти сестру. Полагаю, поэтому она и солгала.

Эйдесу казалось странным, что Вэлми доверила письмо Лео, зная о его связи с сестрой, но, по-видимому, принц никогда не общался с Иорой в школе. Поэтому Лео решил, что Вэлми ни за что не узнает, что он раскрыл её ложь.

Полагаю, ей всё равно, — подумал Эйдес.

Судя по письму Вэлми, её план был готов к осуществлению. Если она хотела, чтобы именно Эйдес нажал на спусковой крючок, то, вероятно, решила рискнуть всем, лишь бы письмо наверняка дошло до него, даже если это означало выдать себя.

Эйдес не видел смысла поправлять Лео или спорить с ним, поэтому оставил своё мнение при себе.

— Она говорит, что «оставила доказательства преступлений своей семьи человеку, которому доверяет». Никогда не угадаешь, кому.

— Ну же, выкладывай, — поторопил его Лео.

— Клартес Лиру.

На губах Эйдеса появилась улыбка, а Лео глубоко вздохнул.

— Вот это неожиданность. Я знаю, что он больше не дворянин, так как же Вэлми удалось так сблизиться с ним? Нет, забудь. Учитывая цвет её глаз, это не так уж странно. Правда, я никогда не слышал, чтобы Эрнесты состояли в родстве с Лиру, — сказал Лео.

— Я тоже.

Герцогский дом Лиру также был связан с королевской семьёй, но их связь отличалась от связи с домом Ормиражей. Лиру были элементалистами, специализировавшимися на проклятиях и снятии чар. В то время как большинству магов требовалось тратить колоссальный объём магической силы, чтобы управлять элементалем, Лиру этого не требовалось. Говорили, что элементали благоволили их семье и позволяли Лиру просить их о помощи в снятии чар с помощью молитв, а не магии.

Элементали отличались от фамильяров тем, что не считали призвавшего их человека своим хозяином. Они соглашались помочь лишь за вознаграждение или по собственной доброй воле.

Признаком благословения элементалей были киноварные глаза. Не существовало ни одной истории о том, чтобы они даровали своё благословение человеку без крови Лиру.

Лиру держали правду об элементалях в тайне от большинства людей, делясь ею лишь с избранными. О ней знали только те, кто был тесно связан с королевской семьёй. Поэтому другие дворяне могли удивиться цвету глаз Вэлми, но, скорее всего, ни о чём не подозревали.

Для представителя боковой ветви Лиру киноварные глаза были бы необычным явлением, хотя и не неслыханным. Но цвет глаз Вэлми в сочетании с её связью с Клартесом пробудил интерес Эйдеса.

— Сначала я подумал, что она унаследовала глаза от матери, но та родилась простолюдинкой, да ещё и сиротой, — сказал он. — Крайне маловероятно, что у неё есть кровь Лиру. Остаётся только один вариант.

— Она изменила мужу, — заключил Лео.

— Если копнуть глубже, мы можем обнаружить немало интересного. Если Вэлми действительно связана с Лиру, то есть только один мужчина, с которым могла быть близка её мать.

Клартес был лишён наследства своей семьёй за желание жениться на простолюдинке и потому потерял дворянский титул. Судя по его связи с Вэлми, весьма вероятно, что он был её настоящим отцом.

Лео скривился. Он был очень правильным юношей — вероятно, на его характер повлияли обстоятельства, приведшие его семью к захвату трона, а также непоколебимая любовь между его родителями. Его отец не взял ни одной наложницы, хотя для него это было бы совершенно нормально.

Лео был старшим из пяти детей, а значит, у его отца имелось более чем достаточно потенциальных наследников. Кроме того, король поддерживал хорошие отношения с влиятельнейшими представителями академической и военной сфер, поэтому никогда не чувствовал необходимости брать наложницу для укрепления своего положения.

— Чем больше я узнаю о графе Эрнесте и его жене, тем сильнее они меня отвращают. Они и правда хуже отбросов, — сказал Лео.

— О? И почему ты так решил?

— Они издеваются над Иорой. Я хотел ей помочь, но она не позволяет. «Я не хочу мутить воду, пока не найду способ спасти Вэлми», — сказала она.

— Понятно.

Эйдес уже начал расследовать дела Эрнестов, изучая даже те обстоятельства, о которых Вэлми не упоминала в письме. Он знал, что Иора живёт одна в отдельном здании, тогда как отец и мачеха души не чают в её младшей сестре. И всё же, по словам Лео, между сёстрами не было вражды.

— Всё это какой-то кошмар, правда? — сказал Лео.

— Твоя младшая сестра тебе не слишком нравится. Тогда зачем ты принёс мне её письмо? — спросил Эйдес.

— Потому что решил: не мне её судить. Её обычное поведение трудно назвать достойным. Но когда Иора сказала, что Вэлми пытается её спасти, я снова стал за ней наблюдать, уже с учётом этого, и понял, что это правда. Она просто невероятно хорошо умеет скрывать свои истинные чувства.

— О?

— Сначала я не поверил Иоре. Я даже подумал, не подсыпал ли ей кто-нибудь странный наркотик, раз она выдвинула настолько нелепое утверждение. Но оказалось, что она совершенно здорова. — Лео нахмурился и продолжил: — Я также не хотел ей верить, потому что знаю: Вэлми меня ненавидит.

— Почему?

Лео на мгновение замешкался, а потом мрачно ответил:

— Она назвала меня «трусом».

Из горла Эйдеса вырвался смешок.

— Не смейся. Она считает, что я слишком боюсь отца, чтобы раскрыть свою личность, и что всё это время ничего не делал для Иоры.

— Надо же. Она догадалась, что ты наследный принц, и всё равно осмеливается так с тобой разговаривать? Какая бойкая девушка, — сказал Эйдес, всё сильнее проникаясь интересом к этой дворянке.

Он взял со стола лист бумаги и бросил его Лео.

— Что это? — спросил принц.

— Исследовательская работа Вэлми. Я попросил дворянскую академию прислать её мне, — ответил Эйдес. — Почерк не совпадает с почерком в письме.

— Невозможно. Вэлми никак не могла это написать. Содержание в точности соответствует исследовательскому проекту, о котором мне рассказывала Иора.

— А эту работу сдали под именем Иоры, — сказал Эйдес, швыряя Лео ещё один документ. — Почерк здесь совпадает с почерком в письме.

Лео сравнил две работы с письмом и задумчиво кивнул.

— Чтобы увидеть разницу, нужно внимательно их изучить. Почерк почти совершенно одинаковый. Нет, пожалуй, точнее будет сказать, что их сделали похожими.

— К каким выводам ты пришёл? — спросил Эйдес.

Большинство людей решили бы, что письмо написала Иора. Лео правильно поступил, спросив Иору, была ли она автором письма. Если бы он не знал, что письмо написала Вэлми, то не заметил бы несоответствия.

— В письме сказано, что все работы Иоры сдавали под именем Вэлми и наоборот, — сказал Эйдес. — Если не знать, кто написал письмо, и сосредоточиться только на его содержании, не изучая почерк, вполне можно попасться на эту уловку.

— Иными словами, оно составлено так, чтобы создать впечатление, будто это Иора написала письмо с разоблачением своей семьи, включая Вэлми, — заключил Лео.

— Но ты сказал, что между сёстрами нет вражды.

— По словам Иоры, нет, и я ей верю. Вэлми не раскрыла мою личность, а значит, это о чём-то говорит.

— Иными словами, она уже планировала это, когда много лет назад начала менять свои работы на работы Иоры.

Какая интересная девушка.

Эйдесу стало лучше на душе, когда он вспомнил девушку, с которой встречался лишь однажды, и те киноварные глаза, словно заглядывавшие ему в самую душу. Если подумать, это был первый раз, когда дворянка пробудила в нём интерес.

И теперь он только что разгадал её цель.

— Она хочет, чтобы её семью судили за преступления — включая её саму.

Лео с сомнением посмотрел на Эйдеса.

— Что? «Включая её саму»? Что ты имеешь в виду?

— Что именно тебе непонятно? И зачем ещё ей было создавать впечатление, будто письмо написала Иора?

Само существование письма ясно показывало: Вэлми готова погубить себя, если это позволит спасти Иору.

— Не могу поверить, что она зашла так далеко... — глаза Лео расширились, словно он только что получил тяжёлый удар, и он откинулся на спинку кресла.

Эйдес улыбнулся ещё шире, глядя на него.

— Пожалуй, я мог бы просто сыграть по её плану. Правда, всё зависит от того, что это за «доказательства», которые она собрала.

Эйдес ещё не навещал Клартеса, но Вэлми указала его клинику как место, где спрятала упомянутые документы, поэтому он почти не сомневался, что документы уже у него.

— Ах да, в письме сказано, что я получу доступ к документам только в том случае, если, цитирую, «сделаю Иоре предложение и заберу её из этого дома».

— Чего—?!

Забавляясь возмущённым выражением лица Лео, Эйдес продолжил:

— Не волнуйся. Я не настолько подлый, чтобы отнимать у тебя девушку, которую ты любишь. Даже если я соглашусь сыграть по плану Вэлми, то кое-что изменю.

— Например? — спросил Лео.

Было мучительно очевидно, что принц по уши влюблён в Иору и даже не пытается это скрыть. И всё же его лицо оставалось красным, как помидор.

Эйдес снова улыбнулся шире.

— Вэлми — женщина моей мечты. Если это не противоречит намерениям Иоры, о которых ты мне рассказал, я собираюсь на ней жениться.

Наступила пауза.

— Что?

Не в силах скрыть восторг, Эйдес повернулся к окну, оставив принца таращиться на него, словно рыба. — Сначала мне придётся обручиться с Иорой, чтобы привести её сюда. Но на самом деле я хочу её бесстрашную сестру — ту, которая не боится использовать меня как пешку в своих интригах, — Вэлми.

— Но почему я не могу обручиться с Иорой? — спросил Лео.

— Вэлми не сочла тебя достойным своей сестры. Если я последую её плану, то намерен придерживаться этой части сценария. Но если у тебя есть возможность спасти не только Иору, но и её сестру, докажи это.

Покажи Вэлми, на что ты способен без помощи влияния своей семьи. Таков был скрытый смысл слов Эйдеса.

Лицо Лео исказилось от досады. Эйдес решил, что юноша считает: ему ни за что не найти способ спасти Вэлми и Иору без помощи Эйдеса или использования своего положения наследного принца.

Но тут Лео заговорил:

— Мы докажем, что письмо написала Вэлми, и поместим её под защиту свидетелей. Тогда её не привлекут к ответственности за собственные преступления. Хотя, полагаю, для этого мне придётся немного воспользоваться своим положением.

Хм... Жестоко было бы требовать от него большего.

Пока Лео не собирался напрямую привлекать короля, Эйдес не стал бы придираться к его плану.

— Если мы последуем твоему предложению, обе они потеряют дворянский статус. Став простолюдинками, они уже не смогут выйти за нас. Как думаешь, ты сможешь убедить короля позволить Иоре управлять графством её семьи, пока его не удастся передать? Если да, я замолвлю за тебя словечко перед Вэлми.

Эйдес был доволен, что его младший братец так быстро придумал план, но всё же добавил ещё одно условие.

— Я сделаю это. Ради Иоры. Я убежу генерального прокурора Килрейна поместить Вэлми под защиту свидетелей.

— Поздравляю, Лео. Ты сдал экзамен.

От этих слов Лео с облегчением вздохнул.

— Тогда сделай, как сказал. А пока я подготовлюсь сделать предложение Иоре, когда её жених разорвёт помолвку.

Лео всё ещё с трудом скрывал свои чувства, как и подобало истинному члену королевской семьи, но Эйдеса радовало, что с каждым днём он становится мудрее.

А теперь посмотрим, как эта девушка изменилась с нашей последней встречи...

Судя по письму, она не утратила своей искры и стала весьма достойной.

Эйдес быстро написал письмо с просьбой к Клартесу встретиться с ним, вложил его в конверт и запечатал. Затем позвонил в колокольчик на столе, вызвал личного секретаря и передал ему письмо.

Наконец он снова повернулся к Лео, рассеянно ждавшему, пока он закончит, и широко ему улыбнулся.

— Ну что, Лео. Ты знаешь, что для меня как младший брат. Так почему бы тебе не рассказать, как ты познакомился со своей, будем надеяться, будущей спутницей жизни?

Чёрт. Я упустил возможность сбежать. Увидев насмешливое выражение лица Эйдеса, Лео мысленно цыкнул на себя за глупость.

Натянув на лицо лучезарную улыбку, он ответил:

— О, на самом деле ничего особенно интересного. Боюсь, тебе было бы скучно, дорогой братец.

— Как ты смеешь пытаться что-то от меня скрыть, Лео? — сказал Эйдес, и в его глазах блеснул садистский огонёк.

Лео не мог скрыть выступивший на лбу пот.

Было несколько причин, по которым у Лео до сих пор не было невесты, несмотря на то, что его назвали наследным принцем ещё несколько лет назад, в двенадцать лет. В этом возрасте большинство принцев других стран уже были бы обручены.

Во-первых, до семи лет Лео отличался слабым здоровьем. Во-вторых, положение королевства не было настолько отчаянным, чтобы его родители сочли необходимым торопиться с помолвкой и лишать себя возможности позднее найти более выгодную партию. Наконец — и это было важнее всего — в королевстве Лайонел существовал обычай искать наследному принцу невесту только после того, как он достигал возраста выхода в дворянское общество.

Лео всегда был блестящим ребёнком, но из-за здоровья отец официально не признавал его своим преемником. Поэтому место наследного принца оставалось вакантным, пока его состояние не улучшилось.

В королевской семье было пятеро детей: Лео, старшая дочь, близнецы — младшие сын и дочь — и, наконец, младший сын. Их второй сын, Тайгрим, был на три года младше Лео, а значит, когда Лео болел, был ещё слишком юн, чтобы король сделал его наследником. Хотя технически принцесса могла взойти на трон и взять в супруги выдающегося мужчину, всё же считалось предпочтительным, чтобы корона переходила по правилам первородства и мужской линии, если только не возникало серьёзной необходимости. Это снижало риск того, что усыновлённые дети или дети наложниц предъявят права на трон.

От королев и супруг королей ожидали, что каждая родит нескольких детей. В прошлом уже случалось, что правительница переживала несколько беременностей подряд, из-за чего подолгу не могла править. Какой бы крепкой ни была королева, она не могла по собственной воле избавиться от утренней тошноты или управлять темпами роста ребёнка. Поэтому было вполне естественно, что остальные старались проявлять заботу, чтобы она не подорвала здоровье. Даже мать Лео, прославившаяся своей выносливостью, во время третьей беременности была прикована к постели из-за ужасного токсикоза.

Поэтому предпочтение отдавалось наследованию по мужской линии.

Взамен королевам-консортам предоставлялась власть, уступавшая лишь власти короля, и при наличии веских причин они даже могли оспаривать решения супругов. Более того, если король оказывался недееспособен, вместо него правил бы не наследный принц и не канцлер, а королева.

Когда здоровье Лео улучшилось, король наконец провозгласил его своим преемником, но принцу было трудно найти жену. Подходящих кандидаток не то чтобы не было — наоборот, их имелось немало, — однако Лео постоянно ссылался на «традицию», лишь бы не принимать решения. Его отец не торопился женить сына, поэтому позволял ему не спешить.

Лео хотел, чтобы будущая королева-консорт была мудрой женщиной, которая разумно распоряжалась бы своей властью и могла править вместо него, если возникнет такая необходимость. Будь он принцессой, ему, вероятно, пришлось бы принять решение раньше, поскольку срок, в течение которого женщина может иметь детей, ограничен. Но даже если бы Лео не торопился с выбором жены, всё было бы в порядке, пока она подходила по возрасту. Более того, это оставляло ему возможность жениться на дочери иностранного правителя в случае дипломатического инцидента.

По всем этим причинам у Лео до сих пор не было невесты. Эйдес хорошо понимал тревоги своего младшего братца, поэтому ему было так любопытно узнать о девушке, за которой тот решил ухаживать.

— Я позволил себе взглянуть на её оценки, и она не кажется особенно блестящей, — сказал он. — Что касается внешности, я слышал только плохое. Высшее общество называет её серой мышкой и насмехается, что ей далеко до младшей сестры.

Он ведь специально всё это говорит, да? — подумал Лео.

Эйдес был именно таким человеком. Чем сильнее он к кому-то привязывался, тем больше ему нравилось дразнить этого человека и играть на его нервах, хотя он всегда останавливался, не переходя черту. И наоборот, к тем, кто его не интересовал, он оставался холоден и безразличен. В любом случае он действительно соответствовал своей репутации «жестокого, шовинистичного и человеконенавистнического владыки магии».

— Иора плохо учится и скрывает свою красоту из уважения к сестре низкого происхождения, — объяснил Лео.

У Вэлми были киноварные глаза Лиру, но она была незаконнорождённой, а её мать когда-то была простолюдинкой. В последние годы общественные взгляды на происхождение смягчились, но старшее поколение всё ещё превыше всего ценило родословную.

Поэтому Вэлми не могла сравниться с сестрой, принадлежавшей к чистокровной знати. Если бы Иора хорошо училась, она неизбежно привлекла бы внимание, независимо от внешности. А кто-нибудь вроде Лео мог бы даже заметить, что она скрывает свою истинную сущность.

То, что Иора так легко согласилась менять свои работы на работы Вэлми, ясно показывало: она решила всегда позволять сестре сиять ярче неё.

— Зачем ты заходишь так далеко? — бесчисленное множество раз спрашивал её Лео.

Иора всегда отвечала одинаково:

— Если я этого не сделаю, то помешаю её планам. Кроме того, наши родители не любят, когда я превосхожу Вэлми. Ей будет грустно, если она увидит, как они меня ругают, — говорила она, неизменно улыбаясь той же меланхоличной улыбкой.

Сначала Лео не мог понять. Неужели эта порочная и бессовестная Вэлми действительно переживает за сводную сестру? Не было ли это лишь тем, в чём Иора убедила себя, чтобы защитить собственное сердце? Всякий раз, когда Лео хоть немного критиковал Вэлми, Иора, казалось, грустнела.

Тогда он просто пребывал в замешательстве. Но теперь понял всё.

— Я бы сказал, что у них хорошие отношения, но это не совсем точное описание... Скорее, они глубоко заботятся друг о друге, но Вэлми пытается заставить Иору её ненавидеть, — добавил Лео.

— О? И зачем ей это? — спросил Эйдес.

— Чтобы родители не сделали Иору мишенью. Они обе понимают, как родители хотят, чтобы они себя вели, и соответственно разыгрывают свои роли.

— Понятно. И Вэлми пытается спасти сестру, которой досталась роль дочери, которую мучили, чего бы это ни стоило. Как благородно.

Эйдес мягко провёл пальцами по двум одинаковым письмам, и его улыбка стала глубже.

Он и правда сильно заинтересовался Вэлми, да? — озадаченно подумал Лео. Они, скорее всего, никогда не встречались и не имели ничего общего.

— Ну? — произнёс Эйдес, снова скрещивая ноги.

Его голос вырвал Лео из задумчивости.

— Я всё ещё не услышал, как начался твой зарождающийся роман с Иорой.

Похоже, попытка Лео сменить тему провалилась. Смирившись со своей судьбой, он неохотно рассказал Эйдесу то, что тот хотел узнать.

Однажды, незадолго до первой встречи с Иорой, раздражённый Лео наконец понял истинный смысл предупреждения, которое отец дал ему перед началом учёбы в дворянской академии.

Не могу поверить, какие же глупые эти дети, называющие себя дворянами.

Его отец, король, выкроил время в своём плотном графике, чтобы прогуляться с ним по саду и поговорить об учебном заведении, которое Лео вскоре предстояло посещать.

— На некоторых лекциях будут разбирать узкоспециализированные темы, которые могут показаться тебе довольно интересными, но большинство посвящено предметам, которые ты уже изучил. Думаю, они покажутся тебе весьма скучными.

— Наверное.

— Однако дворянская академия даст тебе бесценную возможность испытать то, что иначе было бы недоступно нам, членам королевской семьи.

— Недоступно нам? Что же это может быть, ваше величество?

— Как ты думаешь, Лео?

Наследный принц немного подумал над вопросом отца, прежде чем неуверенно ответить:

— Возможность завести близких друзей?

— Я не об этом.

Лео понял слова отца так: да, дружба важна, но он пытался сказать не это.

— Любовь на собственных условиях?

— Неверно.

Отец полностью отверг и это предположение.

В конце концов, наследному принцу было бы совершенно глупо потерять голову из-за романтики и поставить своё положение под угрозу. Хотя родители Лео познакомились в дворянской академии и теперь жили в счастливом, исполненном любви браке, они не поженились бы, если бы их союз не давал определённых преимуществ их семьям, независимо от чувств друг к другу.

— Возможность общаться с другими людьми независимо от их дворянского статуса?

— Близко, но не совсем.

Растущее раздражение Лео явно забавляло его отца.

Эта его сторона немного напоминает мне Эйдеса... — подумал Лео, ожидая, когда король даст правильный ответ.

— Учиться в школе, скрывая свою личность...

— Да?

— ...это единственная возможность испытать социальную дискриминацию с позиции жертвы.

Лео потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить эти слова.

— Разве это настолько отличается от моего ответа? — спросил он.

— Совершенно.

Лео вырос среди бесчисленных людей, проповедовавших основную ценность дома Лайонел: люди могли отличаться манерами и правилами поведения из-за своего социального положения, но он не имел права смотреть на них свысока.

— Учёба в дворянской академии — чрезвычайно важный опыт, который поможет тебе понять, как дом Лайонел стал тем, чем является сегодня, — добавил король.

Он остановился у края пруда в их саду и положил руку Лео на плечо. Серебряные глаза с фиолетовым оттенком остановились на Лео, словно могли пронзить его насквозь.

— Никогда не забывай, Лео: чёткая иерархия необходима, но дискриминация порождает конфликты. До того как стать королевской семьёй, дом Лайонел прославился своей силой — сначала будучи простолюдинами, а затем, когда мы получили дворянский титул. Мы никогда не смогли бы взойти на трон без поддержки тех, кто в нас верил.

— Да, ваше величество.

Лео слышал эту речь столько раз, что она уже начинала ему надоедать.

— Даже сейчас мы по-прежнему полагаемся на их помощь и одновременно используем собственное влияние, чтобы поддерживать тех, кто сетует на свои несчастья. И впредь мы должны продолжать делать то же самое. Думаю, время, проведённое тобой в академии, поможет тебе глубже понять нашу миссию.

Таковы были слова, которые отец сказал Лео перед началом его учёбы. И теперь, не прошло ещё и месяца с начала занятий в академии, как наследный принц на собственном горьком опыте понял их смысл.

Столько людей используют своё положение и внешность, чтобы насмехаться над другими.

В академии Лео был не наследным принцем, а вторым сыном барона Метамо. С помощью древнего магического предмета, который никто в нынешнюю эпоху не мог воспроизвести, он изменил свои примечательные фиолетовые волосы и золотые глаза так, чтобы они казались чёрными. Однако лицо осталось прежним, поэтому те, кто действительно хотел разоблачить его маскировку, могли узнать его. Более того, дома Метамо на самом деле не существовало, а правила академии гласили, что учеников не станут наказывать за неуважение к королевской семье.

Иными словами, королевская семья намеренно оставила достаточно подсказок, чтобы ученики, почувствовавшие неладное, могли раскрыть личность Лео. Но большинство учащихся даже не пытались. Узнав, что Лео — сын барона, они начинали его задирать. Если он выделялся на уроках или практических занятиях, одноклассники, не умевшие проигрывать, осыпали его оскорблениями за спиной.

— Нищеброд.

— Ты всего лишь сын барона.

— Знай своё место.

И так далее, и тому подобное.

Эти насмешки совершенно ясно показывали, что большинство учащихся были куда глупее, чем предполагал Лео. Подумать только: именно этим людям предстояло отвечать за будущее королевства Лайонел... Лео тревожился за свою страну.

Теперь он лучше понимал, что родители и советники твердили ему с детства: нужно видеть людей такими, каковы они есть на самом деле, а не судить по их положению или способностям.

Эти люди никогда не потрудятся дать шанс тому, кто занимает более низкое положение.

Он также не сомневался, что, едва он раскроет свою истинную личность, они резко изменят отношение и начнут толпиться вокруг него, добиваясь его расположения.

Погружённый в эти мысли, он заметил одну из таких компаний, которой верховодили два печально известных ученика: Вэлми Эрнест и Арвайн Шнайгер. Из всех учащихся, с которыми Лео доводилось общаться, они лучше всех умели насмехаться, клеветать и распускать слухи.

Лео мрачно смотрел на Вэлми, пока она строила глазки Арвайну, прислонившись к нему и сохраняя на лице свою обычную высокомерную улыбку.

Это же жених её сестры. Какая бесстыдница, — возмущённо подумал он.

Лео редко обращал внимание на слухи, ходившие по школе, но даже он слышал, что Вэлми Эрнест постоянно флиртует с женихом своей сестры. Должно быть, она была довольно распущенной девушкой. Правда, она была красива: платиновые волосы, киноварные глаза с кошачьим разрезом, дерзкая красота и белая, как фарфор, кожа. Украшения на ней тоже были изысканными.

Но это всё.

Лео знал столько красивых людей, что не смог бы их сосчитать, и эта пустая, безликая кукла нисколько его не привлекала.

Но тут он заметил девушку с растрёпанными серыми волосами, которая наблюдала за этой компанией с печальным выражением лица. Она пряталась в дальнем конце коридора, скрытая за одним из кустов, обрамлявших дорожку. Её форма наверняка была чьей-то старой одеждой, поскольку сильно износилась. Цвет даже начал выцветать. Вероятно, девушка очень плохо видела: на ней были толстые очки, а к груди она прижимала тяжёлую книгу. К тому же кожа у неё была бледной, а сама она настолько худая, что слово «стройная» едва передавало её болезненную хрупкость.

Она больна?..

Это была первая мысль, пришедшая Лео в голову при виде девушки, которая выделялась среди остальных как бельмо на глазу. Они оба учились в продвинутом классе, поэтому раньше он иногда видел её на уроках, но никогда не обращал на неё особого внимания. Впервые он заметил, какой болезненной она выглядит.

Лео давно научился не судить людей по одежде. В конце концов, с тех пор как он поступил в дворянскую академию, его высмеивали не только за положение, но и за дешёвую форму, ткань которой была не лучше той, что носили простолюдины. Он увидел, как группа учеников захихикала, проходя мимо девушки в изношенной форме, — совсем как они недавно смеялись над ним.

Он мельком встретился с девушкой взглядом и наконец понял, кто она.

Иора Эрнест.

Сестра Вэлми Эрнест — той самой девушки, которая сейчас демонстративно флиртовала с Арвайном.

У их родителей явно есть любимая дочь, да? — подумал Лео.

Он слышал, что сёстры были ровесницами, но имели разных матерей. Вероятно, Иора подвергалась издевательствам, поскольку была дочерью первой, ныне покойной жены графа Эрнеста.

Девушка заинтриговала Лео, но он боялся, что разговор с ней на людях лишь принесёт ей новые неприятности. В конце концов, в школе он был скорее непопулярен. Лео понял, что до поступления в дворянскую академию никогда ещё не проявлял к кому-либо такой заботы.

Внезапно Иора оторвала взгляд от сестры и её жениха, демонстративно проявлявших нежность, и пошла прочь. Лео изумлённо расширил глаза, увидев, насколько красивы её движения.

Если полностью отбросить предубеждения, которые её внешность могла вызывать, становилось ясно: осанка у неё была неземной. Спина идеально прямая, походка настолько грациозная, что казалось, будто Иора скользит. Её элегантность соперничала даже с элегантностью высокородных дворянок, и Лео не мог отвести взгляд, совершенно заворожённый.

И тут лёгкий порыв ветра мягко поднял длинную чёлку Иоры, открыв её фиолетовые радужки.

Лео изумлённо ахнул.

Даже без макияжа красота Иоры была столь же поразительной, как красота её сестры.

На короткое мгновение их взгляды встретились, но Иора быстро отвела глаза, проходя мимо него; чёлка снова упала ей на лицо.

Не могу поверить...

За считаные секунды Иора покорила сердце Лео красивыми движениями и фиолетовыми глазами, полными магической силы. Почему такую девушку заставляют носить эти грязные лохмотья? Почему она выглядит такой печальной?

Я должен узнать.

Лео поспешно развернулся, но прежде чем успел подойти к Иоре, прозвенел колокол, возвещавший о начале следующего урока. Он цыкнул. Следующий урок был факультативным, и Лео почти не сомневался, что Иора будет в другом классе.

Проклятье!

Учебный год только начался. Он пока не мог позволить себе пропускать занятия: это лишь привлекло бы к нему нежелательное внимание.

Подавив нетерпение поговорить с Иорой, Лео неохотно развернулся и направился на урок.

Два дня спустя, незадолго до обеденного перерыва, он заметил, как Иора вышла из класса, и... ну... последовал за ней. Оглядываясь назад, он понимал, что это было довольно жутко с его стороны.

Иора направилась к скамье за зданием, где не было видно других учеников. Она достала из небольшой корзинки кусок хлеба, выглядевшего несвежим, и принялась откусывать его, одновременно перелистывая другой рукой страницы книги.

Лео подошёл к скамье и наконец заговорил:

— Прошу прощения, леди Эрнест, можно мне сесть рядом с вами?

Он старался говорить как можно естественнее, словно собирался сесть на эту скамью с самого начала, но Иора просто оказалась там раньше него.

Она слегка озадаченно посмотрела на него, словно не могла поверить, что он обращается к ней. На её лице всё ещё отражалось удивление, но она слабо улыбнулась ему и кивнула.

— Для меня большая честь, что вы решили заговорить со мной, ваше высочество, — сказала она.

Лео ахнул и поспешно огляделся, проверяя, не услышал ли кто-нибудь, как она раскрыла его личность. Кроме телохранителей, магически скрывшихся так, чтобы их никто не заметил, вокруг не было ни души.

— Прошу прощения, это было неосторожно с моей стороны. Я не почувствовала никакой магической сигнатуры, кроме вашей и ваших стражей, поэтому... — пробормотала Иора, опуская голову и ссутулившись.

Лео поспешно заговорил:

— Нет, ничего страшного! — сказал он, а потом поправился: — То есть я не против. Но впечатляет, что ты всё это заметила.

«Лео» больше соответствовало его настоящему «я», чем «принц Леониэль». Однако, когда кто-то помимо членов семьи обращался к нему по титулу, он имел обыкновение возвращаться к образу принца, поэтому поспешно исправил свою речь.

— Я так плохо играл свою роль? — добавил он.

Нахмуренные брови Иоры разгладились, и она снова сдержанно ему улыбнулась.

Она прекрасна. Лео не мог поверить, что до сих пор не замечал её утончённости.

— Вовсе нет, лорд Метамо, — ответила она.

— Зови меня Лео. Я сын барона, а ты дочь графа. Ты знатнее меня. — Несмотря на лёгкое волнение, Лео сумел усмехнуться.

На лице Иоры мелькнуло весёлое выражение, но тут же сменилось тем же неловким, виноватым взглядом, который был у неё прежде.

— Но...

— Ты разгадала мою личность, значит, понимаешь и то, что на людях не можешь обращаться со мной слишком учтиво, верно? Иначе я окажусь в довольно затруднительном положении.

Королевская семья оставила другим ученикам подсказки, по которым можно было понять, кто такой Лео на самом деле, но это не означало, что он мог позволить кому попало узнать правду. Эти подсказки предназначались лишь тем, кто обладал благоразумием хранить его личность в тайне.

— Это правда... Я понимаю, лорд Лео.

— Убери «лорда».

— Не могу...

— Ты уверена?

Наступила пауза.

— Лео, — пробормотала Иора.

Лео наблюдал, как её щёки краснеют, и его сердце пропустило удар. Неужели она впервые обращалась к юноше без титула?

Какая милая.

— Возможно, причина, по которой я заметила твою личность, покажется немного несправедливой, — продолжила Иора.

— Несправедливой?

— Именно. Эм... На мне не действует твоя магия преображения, Лео.

Едва эти слова сорвались с её губ, телохранители Лео зашевелились, внезапно усилив бдительность. Лео непринуждённо поднял руку, показывая им, чтобы они сдержали свои угрожающие ауры.

— Значит, ты видишь мою настоящую внешность? — спросил он.

— Именно. Эм... Возможно, это прозвучит немного дерзко, но...

— Не волнуйся. Правила школы гласят, что тебя нельзя наказать за неуважение к королевской семье.

— Я знаю, но ты всё равно можешь обидеться... Полагаю, я вижу сквозь твою маскировку, потому что... эм... Моя магия сильнее твоей... — пробормотала Иора, почему-то ссутулив плечо.

Лео кивнул. Использованный им предмет, изменивший его внешность, не подействовал бы и на Эйдеса. По чистому магическому потенциалу золотые и серебряные глаза уступали только фиолетовым, поэтому Лео никогда всерьёз не задумывался о том, что кто-нибудь сможет увидеть сквозь его преображение. Однако было хорошо известно, что заклинания, призванные обмануть чужие чувства, иногда не срабатывают против людей с более сильной магией. В наше время единственным дворянином, о котором публично было известно, что у него фиолетовые радужки, оставался Эйдес.

— Понятно. Должно быть, дело в твоих фиолетовых глазах.

Теперь настала очередь Иоры изумиться.

— Как?..

— Мм?

— Откуда ты знаешь цвет моих глаз?..

Лео склонил голову набок.

— Я видел их, когда мы недавно встретились в коридоре. Людей с глазами такого цвета очень мало. И всё же о тебе никто, похоже, не говорит... Ты должна быть в центре внимания.

— Мы, эм... почти не общаемся с родственниками, а до поступления в академию я редко выходила из дома. Кроме того, думаю, моя покойная мать использовала заклинание, чтобы скрыть цвет моих глаз.

По-видимому, мать Иоры с помощью магии сделала глаза своих дочерей голубыми.

— Так вот почему никто не знает, — Лео кивнул самому себе.

— Но заклинание, должно быть, начало угасать... Единственным человеком, который когда-либо заметил цвет моих глаз, была Вэлми.

— Твоя сестра?

Вот это наверняка создало напряжённость.

Уже по внешности двух сестёр Лео мог сказать, что родители относились к ним неодинаково. Гордая и высокомерная Вэлми наверняка не обрадовалась тому, что у сестры цвет глаз был более редким, хотя киноварные глаза сами по себе были особенными. На самом деле в цвете глаз Вэлми было что-то, что не давало Лео покоя, но сейчас у него не было времени об этом думать. В данный момент всё его внимание занимала Иора.

— Неужели родители и сестра отстраняют тебя из-за цвета глаз? — спросил Лео.

Иора опустила взгляд, и на её лице появилось печальное выражение — то самое, что Лео заметил в день их первой встречи в коридоре.

Лео покачал головой.

— Прости. Это было бестактно с моей стороны. Я перешёл границу.

— Вовсе нет. Эм... То, как родители со мной обращаются, никак не связано с цветом моих глаз. А что касается Вэлми... Не думаю, что она меня недолюбливает.

— А?

Лео не ожидал, что Иора произнесёт такое.

— Но она ведь флиртует с твоим женихом на— Нет, ничего. Прости.

Нехорошо вышло. Лео настолько заинтересовался этой девушкой, что постоянно проговаривался. Он прижал ладонь ко рту, чтобы не сказать ничего лишнего, и обеспокоенно нахмурился.

Уголки губ Иоры приподнялись в ответ на его реакцию, хотя печаль с её лица не исчезла.

— У неё есть свои причины. Эм, пожалуйста, не пойми мою сестру неправильно...

Лео кивнул для вида, но мысленно уже решил, что должен расследовать дела этой семьи. Иора была кожа да кости, тогда как Вэлми казалась избалованной до мозга костей. Здесь явно что-то было не так.

Этого короткого разговора оказалось достаточно, чтобы Лео окончательно покорился обаянию Иоры. Если в её семье происходило что-то неладное, он хотел ей помочь.

— Можно я снова встречусь с тобой здесь завтра? — спросил он с улыбкой. Ему хотелось узнать о ней больше, хотя он не был уверен, что хорошо скрывает свои чувства.

Иора слегка покраснела и кивнула.

— Я буду рада. У меня нет друзей, так что...

Лео не смог не отвернуться.

Она просто невыносимо милая!

Впервые он испытывал подобные чувства к девушке своего возраста.

— С тех пор я начал регулярно встречаться с Иорой, — сказал Лео. — Она рассказывала мне обо всём на свете: о лекциях, магии, отношениях с семьёй... Мне нравилось её слушать. Но чем сильнее я к ней привязывался, тем сильнее становилась моя ненависть к её семье. Я всерьёз подумывал уничтожить их столько раз, что и не сосчитать.

— Похоже, ты по уши влюбился. Как мило — мой младший братец наконец впервые познаёт любовь, — поддразнил Эйдес.

— Меньше всего я хотел бы услышать это от тебя, — парировал Лео.

Лео хотя бы обладал приличием улыбаться девушкам, которые к нему подходили. Эйдес же вёл себя так, словно женщины не заслуживали его внимания, что закрепило за ним репутацию шовиниста.

— Меня просто не интересуют глупые люди. Мне нравятся умные женщины.

— А Вэлми умная? — после паузы спросил Лео.

— Несомненно. Находясь на её месте, как ещё ты предложил бы защищать сестру? Мне кажется, она постоянно принимает наилучшие решения, учитывая карты, которые ей раздала судьба, — Эйдес имел в виду всё, что Вэлми делала в рамках своего плана: её обращение с сестрой дома, попытки не подпускать Арвайна к Иоре и поведение в школе.

— Всё равно, думаю, она могла бы попросить хоть о какой-то помощи, — возразил Лео.

— К кому ей обращаться? Не считая Иоры, ты действительно думаешь, что Вэлми могла положиться на тебя?

Лео не нашёлся что ответить.

— Но она заметила, что я наследный принц, разве нет? В конце концов, она могла попытаться обратиться ко мне за помощью, — сказал он.

— Ты сделал хоть что-нибудь, чтобы она поверила, что может тебе доверять?

Лео замолчал.

— Нет.

— Вот и ответ. Знаешь, как мы называем тех, кто раскрывает свои карты, не выяснив, друг перед ними или враг? Глупцами — вот как мы их называем, — сказал Эйдес. — Но я польщён, что она, похоже, выбрала меня. — Он хихикнул, а затем снова посмотрел на Лео. На этот раз его глаза были чуть мягче. — Ты ведь что-то делал, чтобы помочь Иоре так, чтобы Вэлми не знала, верно? Расскажи, что именно.

Как всегда, от него ничего не укрылось.

Лео неловко почесал висок и сказал:

— Я заметил, что Арвайн и Вэлми постоянно не позволяли Иоре общаться с другими учениками. Хотя теперь понимаю, что Вэлми просто тщательно выбирала, с кем сестре можно разговаривать. Все ученики, с которыми она не разрешала Иоре общаться, казались неприятными людьми.

Иора была умной девушкой, но из-за обстоятельств имела склонность пасовать под давлением тех, кто стоял выше неё. Однажды Лео застал девушку за попыткой свалить на Иору свою домашнюю работу, и ему пришлось вмешаться и прогнать её.

— Сначала я начал приносить ей еду. Вэлми запретила ей приближаться к Арвайну, поэтому Иора не могла обедать в столовой. Вся её еда состояла из единственного куска хлеба, который она приносила из дома.

Однажды Иора попыталась пойти в столовую. Но, заметив её, Арвайн усадил девушку прежде, чем она успела взять еду, и заставил слушать, как он без конца сравнивал её с Вэлми. В итоге в тот день Иора так и не смогла поесть.

Именно этот случай, должно быть, побудил Вэлми не подпускать Иору к столовой.

— Тогда я решил помочь ей добывать еду. Школа предоставила мне комнату, где я ел, поскольку всю пищу требовалось проверять на яд, и я пригласил её обедать со мной.

В конце концов ему пришлось спорить со своими телохранителями и руководством школы и даже сражаться с отцом, королём, но в итоге он получил право приглашать Иору в свою личную комнату. Разумеется, он не рассказывал ей этих подробностей.

Даже когда Иоре давали полноценные блюда, она ела немного, но со временем стала выглядеть здоровее. Лео наконец понял и причину её постоянной неопрятности: она просто не могла позволить себе выделяться. Заклинание, которое её мать наложила, чтобы глаза Иоры казались голубыми, начало рассеиваться — если бы другие заметили её фиолетовые радужки, поднялся бы огромный переполох. Чтобы избежать шума, Иора наложила на себя похожее заклинание.

— Затем я создал нечто вроде тайного салона. В дворянской академии есть скрытые проходы, предназначенные для королевской семьи на случай чрезвычайной ситуации, а также комнаты, соединённые с ними. Я перестроил ту, в которую можно попасть из библиотеки, и стал приглашать только учеников, которым, как я знал, мог доверять.

Первой была Карла, девушка, выбранная Вэлми. После неё он пригласил дочь герцога, девушку, претендовавшую на звание следующей святой, а также ещё нескольких юных дворянок, включая собственную младшую сестру — первую принцессу королевства, — когда та поступила в академию. За исключением сестры, которая, разумеется, знала, кто такой Лео, остальные раскрыли его личность по подсказкам, оставленным королевской семьёй, и непринуждённо подошли к нему, соблюдая при этом правила этикета.

Для безопасности он всё же позволил Вэлми проверить их, прежде чем пригласить в салон. Иора сказала, что если сестра отказывается общаться с этими девушками, значит, им можно доверять.

Лео не знал, догадывалась ли Вэлми о его замыслах, но, раз она по-прежнему называла его трусом, вероятно, не заметила.

Только в салоне Иора надевала приличную одежду, соответствующую её положению. Со временем её улыбка тоже стала светлее. Незадолго до выпуска её волосы и кожа выглядели уже слишком здоровыми, чтобы она могла продолжать обычную притворную игру, поэтому Иора сама изучила кольцо Лео и научилась с помощью магии делать волосы тусклыми.

Лео согласился хранить свои действия в тайне только потому, что Иора умоляла его. «Я не хочу, чтобы у неё были неприятности» или «Мне нужно спасти её из этого дома», — говорила она.

Лео хотел спасти не Вэлми, а Иору. Но ради неё всё же уважал её желания.

— Вэлми собирается разорвать помолвку Арвайна и Иоры во время выпускного праздника. Она сказала Иоре, что станет новой невестой Арвайна, — продолжил Лео.

— О? Они собираются устроить представление перед всей школой за счёт твоей возлюбленной?

— Наверное. Иора сказала, что сыграет роль, которую хочет от неё Вэлми. Мне это не нравится. Ей будет больно.

Но Иора сказала Лео: если Вэлми готова пожертвовать собой ради неё, Иора должна вынести эту боль. Столкнувшись с такой логикой, Лео не оставалось ничего, кроме как позволить Иоре поступить по-своему.

Если Иора действительно заботилась о сестре, Лео должен был помочь Вэлми. Он поклялся спасти Иору, а это означало и найти способ защитить всё, что ей дорого. Кроме того, если Вэлми, как и он, посвятила себя спасению Иоры, значит, она была другом, а не врагом — хотя он отказывался верить в это, пока не убедится сам. Он почти не сомневался в доброте её намерений... но ему не нравилось, что она так сильно его ненавидит и что ему приходится соперничать с ней за внимание Иоры.

Лео позволил бы ей стать спасительницей Иоры. Ему не нужно было быть тем, кому Иора будет благодарна больше всего. Вэлми защищала Иору с детства — он мог уступить ей это право.

— Я останусь в тени до самого конца, — решительно сказал он.

— Правда? Возможно, Иора ждёт, что ты её спасёшь, — дразня его, сказал Эйдес.

Впервые за этот день Лео улыбнулся ему с полной уверенностью в себе.

— Видишь ли, я знаю её лучше тебя.

— О?

— Она уже знает о моих чувствах и начинает отвечать на них. Поэтому я не против позволить Вэлми забрать всю славу на этот раз. — Лео замолчал, поднялся и развернулся, чтобы уйти. Ему нужно было встретиться с главным прокурором Килрейном.

— Пока у меня будет любовь Иоры, мне больше ничего не нужно.