Том 4. Левиафан 4 ─ Leviathan 4─
Что ж, господа…
Настало время рассказать всем вам о том, что так и не войдёт в моих мемуары – о конце моём, смерти тела моего.
Иду я, истекая кровью с головы до пят.
Королевская стража ворвалась в часовую башню, пустила в меня отравленные стрелы и неотступно идёт по следам.
Для учеников Академии был введён приказ о неразглашении, и, по-видимому, они усердно занимались в своих комнатах в общежитии, будто ничего и не происходит вовсе. Всегда так было в этой школе. Всякий раз, когда что-то случалось втайне, те жуткие ученики неизменно хранили молчание. Пока эхом раздавались мои крики, топот ног и гневные вопли королевской стражи, Академия пыталась просто переждать это в безмолвии, словно всё происходящее – не более чем жуткая иллюзия, порождённая клубящимся вокруг туманом.
Иду я.
От природы моё тело выносливою. Я пережив взрослых, прибывших вместе со мною в Совиль, и даже выжил, будучи заживо погребённым в кургане на кладбище. Но яд от стрелы постепенно затуманивал моё сознание.
Иду я.
…Почему же?
Я не понимал. Последние несколько недель королевская стража лишь держала часовую башню в окружении и выжидала, не предпринимая никаких действий. Я полагал, что тот молодой человек… Альберт, чиновник из Министерства оккультизма, воплотил какой-то собственный план. Я же притворялся, что денно и нощно провожу эксперименты, дабы создать то, о чём он меня попросил. Верно, притворялся. Потому как правда в том, что я ничего не мог создать. Ничего, абсолютно ничего.
Но этой ночью королевская стража вдруг пошла в наступление.
Быть может, Министерство оккультизма проиграло в борьбе с Академией наук. Или, может, то была воля короля лично…
Иду я.
Шаг за шагом.
Уж понимал, что жизни не спасти. Яд продолжал растекаться. Ноги тяжелели, веки опускались, будто я тащил на себе огромную глыбу свинца.
Я медленно вошёл в мастерскую.
Запер за собой дверь на ключ.
Затем, дрожа, продолжал двигать тело вперёд, шаг за шагом.
Открыл дверь с витражом в потайную комнату и вошёл внутрь. Меня приветствовало смертоносное золото, что пересекло море вместе со мной много-много десятилетий назад. Трясущимися руками я закрыл дверь, но больше пошевелить не мог. Конечности немели, чувства угасали.
Я испустил вздох облегчения.
Вместе с золотом в потайной комнате мне удалось навеки запечатать то, чего нельзя открывать миру… кожу, скрытую под этой маской. Эту дверь изнутри не открыть. Здесь я и сгнию.
Вдруг… мне показалось это такой иронией.
В ту ночь, ночь 1873-го года, я прибыл в Совиль как один из рабочих, но меня с моими собратьями обманули, заживо похоронили под курганом и убили. Оттуда я и воскрес. Поклялся отомстить, намеревался однажды вмешаться в государственное управление и изменить политику. И вот я здесь, на полпути к своей цели…
Я, некогда воскресший из гробницы, теперь по собственной воле в неё вошёл.
Вдалеке раздался голос.
Он звал меня. Отчаянный крик, надрывавший глотку.
Альберт. Этот прекрасный муж метался по часовой башне словно безумец, разыскивая меня.
Я слышал его голос.
– Левиафан! Где ты…! – его голос был полон отчаяния. – Мне нужна твоя сила, сила. Левиафан…! Сила преодолеть мировую бурю, что грядёт с новым веком, сила на благо этой страны… нет, на благо Европы. Сила оккультизма. Лишь ты способен её создать. Не уходи. Не исчезай, Левиафан. Мой колдун…!
Я слабо улыбнулся.
Я так и видел, как его прекрасные золотые волосы, небрежно стянутые в хвост, струящийся по стройной спине будто конский, развеваются и взмывают в стенах часовой башни. Его глубокие зелёные глаза. Его розовые щёки, словно у юной девы.
Кажется, он всё ещё кричит.
Я слышу его голос.
Маркиз Альберт де Блуа продолжал кричать, скрывая голос.
– Воинагомункула! Искусственного человекагомункула – мне в руки! Молю тебя! Подари этой стране сильнейшего воинагомункула, способного промчаться сквозь пламя войны! Левиафан!
Я усмехнулся.
В глубине души я попрощался с маркизом Альбертом де Блуа.
Прощай. О, глупый аристократ. Прекрасный безумец из Министерства оккультизма, чей разум одурманили власть и честолюбие.
Уже не встретимся более.
Никогда…
Человек – не более чем пружина, заведённая рукой Бога.
Если остановится, ему останется только сгнить. Так и шторм придёт, как должен прийти, и уйдёт, как должен уйти. Нет у нас сил как-то ему воспрепятствовать. Верно, невозможно создать что-то из ничего. Алхимия – великая ложь, превосходящая время и пространство, сотворённая руками бесчисленных шарлатанов, пережившая волны истории. И я – один из тех мошенников, что прикрывался именем алхимии.
Нельзя создать что-то из ничего.
И искусственный человекгомункул – не исключение.
Коли хочешь дитя, наделённое даром, пусть его родит женщина.
Да, особенная женщина…!
Я стою перед золотыми слитками в потайной комнате, чувствуя, как яд циркулирует по всему телу.
Я почти не чувствую рук и ног, не могу даже пошевелиться.
Я поразился странному чувству, вдруг содрогнувшему мою грудь. Уж и не думал, что однажды испытаю нечто подобное.
…Чувство, от которой в груди защемило, напоминало одиночество.
Одиночество, страх и смятение…
Я здесь умру. Меня не станет через считанные минуты. И затем буду гнить в одиночестве, пока в конце концов не обращусь в прах – сколько бы веков ни прошло, никто и не узнает, что я здесь.
Никто так и не узнает, откуда я пришёл и кем я был.
…Как же одиноко, что может быть страшней этой кары на мою голову?
Сейчас, в свой смертный миг, я вспоминаю об одном. О книге, что я небрежно оставил в Великой библиотеке Академии Святой Маргариты, сбегая из часовой башни. То был большой том в золотой обложке, записанный как мои собственные мемуары. И в них – мой вызов тем, кто проживает в будущем. То была шутка. Но в какой-то мере и всерьёз.
А-а, тому, кто однажды найдёт её. Братственная душа моя, что была повязана со мной тёмной рукой Судьбы. О, ты из будущего, глупец такой же, как и я.
Мужчина ли?
Женщина ли?
Старик ли?
Ребёнок ли?
Всё одно. А-а, тот, кто однажды возьмёт в руки книгу сию. О, ты из будущего. Молюсь, чтоб стал ты моим… глашатаем глупца, и обличил мои нелепые тайны!
Молю тебя, найди меня.
Выведи из сей золотой тюрьмы.
Стань глашатаем ты глупа…
Спаси меня.