Португалию Арион почему-то всегда вспоминал дождливой, хотя прекрасно знал, что это неправда. В памяти почти не осталось раскалённых улиц, выцветших стен, моря, до которого они несколько раз добирались на автобусе, и солнца, превращавшего комнаты в душные коробки. Осталась сырость. Потемневшая штукатурка вокруг окон, одежда на верёвках, запах дешёвого табака и кислого вина, которое отец покупал в пластиковых бутылках и держал под кухонным столом так, словно дети не замечали, почему вечером бутылка полная, а утром лежит смятая возле мусорного ведра. Тогда Арион ещё каждый день возвращался из школы с младшей сестрой. Она быстро уставала, отставала на несколько шагов и цеплялась за лямку его рюкзака, чтобы он не уходил вперёд. В тот день она шла особенно тихо, прижимая к груди пенал без крышки. Внутри перекатывались два карандаша, один переломленный пополам. Арион заметил это возле перекрёстка. — Где остальное? — спросил он, остановившись. Сестра посмотрела в пенал. — Потерялось. — Само? — Не знаю. — Я тебя спрашиваю не для того, чтобы услышать «не знаю». Где крышка? Где линейка? Она обернулась на школьные ворота. Возле ограды двое мальчишек пинали треснувшую пластиковую крышку с наклейкой, которую Арион когда-то сам прилепил сестре. У одного в руке была её линейка. Арион снял рюкзак и протянул сестре. — Стой здесь. Она сразу схватила его за рукав. — Ману, не надо. — Что не надо? — Я потом сама заберу. — Когда они выбросят всё остальное? — Я не хочу, чтобы ты опять дрался. — Я тоже. Я заберу вещи и вернусь. — А если они не отдадут? Арион посмотрел на мальчишек. — Тогда это уже их решение.
Они увидели его заранее. Тот, что держал линейку, спрятал руку за спину и ухмыльнулся. — Мы просто играли. — Я ещё ничего не спросил. Линейку отдай. — Какую? — Ту, которую держишь за спиной. — Моя. — Тогда покажи. Парень начал вытаскивать руку, но в последний момент дёрнулся. Арион поймал его за запястье, развернул кисть и прижал спиной к ограде. Линейка упала. — Больно, придурок! — Я тебе ещё ничего не сломал. Подними. — Сначала отпусти. — Другой рукой. Второй мальчишка отступил и пробормотал, что они просто шутили. Арион кивнул на рассыпанные под оградой карандаши. — Тогда заканчивай шутку. Собери. — Сам собирай. — Ты раскидал. — И что? Арион сильнее повернул запястье первого. Тот вскрикнул. — Я сказал собери. Все. И крышку тоже. — Она уже сломана. — Я вижу. — Тогда зачем она тебе? Арион отпустил мальчишку и поднял линейку. — Потому что она не твоя.
Когда он вернулся, сестра держала его рюкзак обеими руками. Арион потянул за лямку, но она не сразу отпустила. — Тяжёлый, — сказала она. — Я заметил. Почему сразу не сказала? — Ты вчера сказал, что тебе надоело разбираться с моими проблемами. Арион надел рюкзак и протянул ей линейку. — Я сказал, что не могу каждый день приходить в школу и выяснять, кто у тебя что отнял. — Это не каждый день. — Хорошо. Не каждый. Но сказать можно было. — В прошлый раз я сказала, и ты разозлился. — Потому что ты молчала три дня. — Сейчас я молчала десять минут, и ты опять злишься. Арион уже открыл рот, но спорить не стал. Он отдал ей крышку. — Пенал нормально не закрыть. Купим новый. — Там наклейка. — Переклеим. — Она порвётся. — Тогда оставишь крышку. — Без пенала? Арион посмотрел на неё и усмехнулся. — Вот поэтому с тобой невозможно спорить. Пошли. Возле дороги сестра сама протянула ладонь. Арион взял её и не отпускал до другой стороны улицы.
Запах сигарет встретил их ещё на лестничной площадке. Сестра замедлилась. Арион заметил, но ничего не сказал. Дверь была не заперта, из гостиной орал телевизор. Отец сидел на кухне в растянутой майке, перед ним стоял стакан, у ноги — пластиковая бутылка вина. Он посмотрел на часы. — Поздно. — На десять минут, — ответил Арион, снимая обувь. — Я умею смотреть на часы. — Тогда зачем говоришь? Сестра тихо дёрнула его за рукав. Отец поставил стакан. — Что ты сказал? Арион промолчал. Взгляд отца перешёл на сломанный пенал. — Опять что-то испортила? — Его в школе сломали. — Я не тебя спрашивал. — А она не виновата. — Я спрашивал, виновата она или нет? Подойди сюда. Сестра не двинулась. Отец наклонил голову. — Мне второй раз сказать? Арион встал перед ней. — Что тебе надо? — Тебя кто спрашивал? — Я видел, что произошло. — Уже герой? — Отец усмехнулся. — Опять ходил кого-то воспитывать? — Забрал её вещи. — Подрался? — Нет. — А если бы пришлось? — Подрался бы. Отец посмотрел за его плечо. — Слышишь? Вот поэтому ты такой растёшь. — Какой? — спросил Арион. — Удобный. Она потеряла — ты нашёл. Она заплакала — ты прибежал. Её кто-то обидел — ты полез разбираться. А она что делает? — Мне десять, — тихо сказала сестра. Отец медленно повернулся к ней. — Я разрешал тебе говорить? Она сразу замолчала. — Не разговаривай с ней так, — сказал Арион. Отец поднялся и подошёл вплотную. — Как мне разговаривать с моей дочерью, решу без тебя. А ты запомни одну вещь. Стоит женщине понять, что достаточно сделать испуганное лицо и мужик побежит решать её проблемы, она будет делать это всю жизнь. Сначала сестра, потом жена, потом ещё кто-нибудь. Будешь носить чужую жизнь на спине и думать, что это благородство. — Она ребёнок. — Сегодня. — Она всё равно моя сестра. — Именно поэтому знает, куда давить.
Сестра за спиной прошептала его имя. Отец усмехнулся. — Видишь? Я ещё не договорил, а она уже дёрнула. Давай. Спасай. — Хватит, — сказал Арион. Удар пришёл без предупреждения. Ладонь попала по щеке, следом кулак вошёл под рёбра. Арион согнулся, воздух вышел из лёгких. Сестра закричала. — Хватит его бить! — В комнату! — Это из-за меня! — Ещё слово, и пойдёшь следом. Арион заставил себя вдохнуть. — Иди наверх. — Ману. — Иди. Она постояла ещё несколько секунд, потом побежала к лестнице. Отец дождался хлопка двери, вернулся к столу и налил себе ещё. — Вот об этом я и говорю. — О чём? — выдавил Арион. — Что однажды она дёрнет, а ты опять побежишь. Сегодня пенал. Потом деньги. Потом жильё. Потом муж, который якобы её не понимает. Слабые всегда находят сильного и убеждают его, что тот им что-то должен. — Ты закончил? — Пока нет. Но можешь идти. Арион повернулся к лестнице. — И запомни, — добавил отец. — Мужчина, который живёт жалостью, в конце проживает чужую жизнь вместо своей.
Ночью сестра принесла лёд, завёрнутый в полотенце. Арион лежал лицом к стене. Щека горела, под рёбрами тянуло при каждом вдохе. Она села рядом. — Ману. — Что? — Я лёд принесла. — Вижу. Сестра осторожно приложила полотенце к его лицу. Арион забрал его. — Я сам. — Прости. — За что? — Он тебя из-за меня ударил. — Он ударил меня потому, что хотел. — Если бы я не сказала про пенал... — Хватит. Арион повернулся к ней. — Послушай. То, что он делает, не твоя вина. Поняла? Она кивнула слишком быстро. — А если он ночью зайдёт? — Закрой дверь. — Замок опять заедает. — Завтра посмотрю. — Ты в прошлый раз тоже говорил. — Завтра точно. Она немного помолчала. — А если ты уедешь? — Куда я уеду? — Когда вырастешь. — Ты уже меня из дома выгоняешь? — Я серьёзно. Арион приложил лёд к щеке. — Когда будет потом, тогда и решим. — А если забудешь? — Что? — Меня. Арион рассмеялся. — Ты иногда такую ерунду говоришь. Иди спать. — Можно здесь остаться? — Нет. Мне утром вставать. Она дошла до двери и остановилась. — Ману. — Что ещё? — Не уходи. Арион посмотрел на неё. — Я никуда не ухожу. Она кивнула и закрыла дверь. На следующий день он починил замок.
К пятнадцати годам отец почти перестал его бить. Теперь он разговаривал. Иногда наливал Ариону немного вина, разрешал возвращаться позже, расспрашивал про девушек и друзей, а потом снова говорил о том же: никому ничего не должен, жалость делает человека управляемым, слёзы дают власть, слабые всегда цепляются за тех, кто сильнее. Сначала Арион спорил. Потом перестал. Сестра всё чаще раздражала его именно тогда, когда просила о чём-то, что раньше казалось естественным. Однажды она подошла после школы с раскрытой тетрадью. — Ману, посмотри задачу? Ты вчера обещал. Арион мельком взглянул на страницу. — Дома. — Ты вчера тоже сказал дома. — Значит, сегодня посмотрим. — Ты поздно придёшь. — Тогда завтра. — Мне завтра сдавать. Один из его приятелей наклонился к тетради. — Давай я посмотрю. Сестра сразу закрыла её. — Не надо. — Боишься, что я глупее твоего брата? Арион почувствовал, что остальные смотрят. — Я сейчас занят. Ты не видишь? Сестра прижала тетрадь к груди. — Вижу. — Тогда? — Ничего. Я сама. Вечером Арион нашёл тетрадь на кухонном столе. Последние строки были перечёркнуты, ответ неправильный. Он постоял над ней несколько секунд, закрыл и ушёл спать.
Через несколько месяцев Арион вернулся далеко за полночь и увидел сестру на лестнице. Она сидела в темноте, обхватив колени. Телевизор в гостиной работал без звука, отец спал на диване. — Ты чего здесь? — спросил Арион. — Ждала тебя. — Зачем? — Он опять пил. — Он каждый день пьёт. — Сегодня больше. Он заходил ко мне. Арион остановился. — Зачем? — Не знаю. Стоял возле кровати. — Может, хотел что-нибудь спросить. — Ничего не спрашивал. — Ты сказала выйти? — Да. — Вышел? — Не сразу. Арион устало выдохнул. — Но вышел? — Да. — Тогда закрой дверь и ложись. — Он умеет открыть. Замок опять плохо работает. — Завтра починю. — Точно? — Ты два часа сидела здесь, чтобы спросить меня про замок? — Я хотела тебе рассказать. — Рассказала. Теперь иди спать. Сестра поднялась. — Хорошо. Арион прошёл мимо. На середине лестницы остановился и посмотрел назад. Она уже закрывала дверь своей комнаты. Замок он на следующий день не починил.
После отъезда сестра первое время писала почти ежедневно. Спрашивала, как квартира, хватает ли денег, что он ест, присылала фотографии соседской собаки. Потом Арион начал отвечать через несколько часов, потом на следующий день. Отец тоже звонил, и с ним разговоры почему-то становились длиннее. — Работаешь? — Работаю. — Деньги? — Хватает. — Женщину не завёл? — Нет. — И хорошо. Сначала сам на ноги встань, потом кого-нибудь на шею сажай. — У тебя всё одно и то же. — Потому что люди одни и те же. Как сестра? — Она почти не пишет. — Значит, взрослеет. — Ты её не трогаешь? На другом конце повисла короткая пауза. — Что за вопрос? — Обычный. — Я тебя вырастил или следователя? У неё всё нормально. Не надо контролировать её из другой страны. Она уже не ребёнок.
Первое сообщение, после которого Арион действительно остановился, пришло ночью. Утром на экране было несколько строк: "Он вчера зашёл ко мне в комнату". "Я думала случайно". "Он сел на кровать". "Я сказала уйти". "Он не ушёл". Последнее пришло почти через час: "Мне страшно". Арион поставил кружку и написал: "Что он сделал?" Ответ появился сразу: "Хватал меня". Арион набрал: "Где?" Сестра долго печатала, удаляла, снова печатала, затем прислала: "Неважно". Он ответил: "Если неважно, зачем пишешь?" Пожалел сразу после отправки. Несколько минут ничего не происходило. Потом пришло: "Можно я поживу у тебя?" Арион сел. Квартира была маленькая. Работа нестабильная. Хозяин жилья заранее запретил подселять других людей. Всё это можно было решить. Однако первым Арион позвонил отцу.
— Она тебе уже написала? — спросил тот вместо приветствия. — Откуда ты знаешь? — Потому что знаю её. — Ты вчера заходил в её комнату? — Заходил. Это мой дом. — Ночью? — Когда пришёл, тогда и поговорил. — Она говорит, ты её хватал. Отец усмехнулся. — Теперь уже хватал? — Я спрашиваю. — Она устроила истерику. Я пытался успокоить. — Зачем ты сел на кровать? — Арион, тебе сколько лет? — При чём здесь я? — При том, что ты до сих пор ведёшься на одно и то же. Она напугалась, написала брату, брат звонит отцу. Всё как раньше. — Она хочет приехать ко мне. — Конечно. — Почему "конечно"? — Потому что ты всегда был её запасной дверью. Не нравится дома — Ману заберёт. Нет денег — Ману поможет. Отец повысил голос — Ману спасёт. Я всю жизнь объяснял тебе, что жалость — это поводок. — Она моя сестра. — Поэтому прекрасно знает, куда его прицепить. Арион смотрел на сообщение: "Можно я поживу у тебя?" — Она сказала, что боится тебя. — Ты меня тоже боялся. Умер? — Ты меня бил. — А сейчас работаешь, живёшь отдельно и не сидишь на чужой шее. Может, я хоть что-то сделал правильно? Арион сжал телефон. — Больше ночью к ней не заходи. — Ты теперь мне будешь указывать, куда ходить в моём доме? — Просто не заходи. — Или что? Арион промолчал. Отец коротко рассмеялся. — Вот именно.
После звонка Арион написал сестре: "Пока постарайся не спорить с ним. Если снова что-нибудь будет, напиши". Сообщение было прочитано. Ответа не пришло.
Через неделю экран загорелся прямо во время работы. "Ману". Через минуту: "Ответь пожалуйста". Потом: "Он пытался меня изнасиловать". Арион несколько секунд смотрел на последнюю строку, после чего вышел в туалет и набрал номер. Сестра ответила с третьего раза. В трубке шумели машины. — Ты где? — На улице. — Где именно? — Я написала, что случилось. — Я вижу. Где ты? Она назвала улицу. — Одна? — Да. — Почему не у соседки? — Её нет. — Что произошло? — Не хочу рассказывать. — Мне нужно понимать. — Зачем? — Чтобы решить, что делать. Сестра замолчала. — Я уже написала, что он сделал. Тебе мало? — Я не это имел в виду. — Тогда что? Арион упёрся лбом в перегородку. — Расскажи нормально. — Он пришёл пьяный. Сказал, что я неблагодарная, что из-за меня ты почти не разговариваешь с ним. Потом закрыл дверь. Я попросила открыть. Он начал говорить про маму. Потом полез ко мне. Я ударила его. Он меня тоже. Дальше я не хочу. — Он тебя изнасиловал? — Нет. Я убежала. — Ты уверена, что он хотел именно... Арион остановился слишком поздно. На другом конце стало тихо. — Что? — Ничего. — Нет. Скажи. — Я там не был. — Конечно. Ты никогда не там. — Не начинай. Я пытаюсь помочь. — Тогда забери меня. — Сейчас? — Да. — Я не могу просто исчезнуть с работы. Снова тишина. — Я не это имел в виду. — А что? — Мне нужен билет. Нужно договориться. Я не могу через минуту оказаться в Португалии. — Когда? — На выходных. — Сегодня вторник. — Я знаю. — Я не хочу домой. — Найди подругу. — Какую? Арион молчал. — Ты хотя бы одну мою подругу знаешь? — Тогда гостиница. Я переведу деньги. — До выходных? — Да. — А потом? — Потом решим. — Ты мне веришь? Арион не ожидал вопроса. — При чём здесь это? — Просто ответь. Ты мне веришь? — Я пытаюсь разобраться. — Это не ответ. — Я не был там. Я не могу знать наверняка. Сестра тихо рассмеялась. — Хорошо. — Что хорошего? — Теперь понятно. — Не перекручивай. — Я не перекручиваю. Ты хочешь услышать обе стороны, да? — Я хочу понять. — Тогда позвони ему. Пусть расскажет, что я истеричка. Что манипулирую тобой. Что я всегда была слабой. Ты же это хочешь услышать. — Успокойся. — Я спокойна, Ману. Ты просто меня не слышишь.
За дверью кто-то постучал. Арион рявкнул, что занято, и услышал, как сестра вздрогнула. — Слушай. Я переведу деньги. Снимешь комнату. На выходных я приеду. — Хорошо. — Домой одна не возвращайся. — Хорошо. — Слышишь? — Да. Арион хотел закончить звонок. — Ману. — Что? — Не уходи сейчас. — Я на работе. — Побудь со мной хотя бы пять минут. — Я вечером перезвоню. — Ты вчера тоже говорил. — Сегодня перезвоню. — Точно? Арион посмотрел на время. — Точно. Он сбросил первым.
Вечером отец позвонил раньше, чем Арион вспомнил обещание. — Она всё рассказала? — спросил он. — Что ты сделал? — Опять? — Ответь. — Не разговаривай со мной таким тоном. — Она сказала, что ты пытался её изнасиловать. Несколько секунд отец молчал. — И ты поверил? — Я спросил, что случилось. — Нет. Ты уже решил. — Она говорит, ты закрыл дверь. — Потому что собралась убегать ночью неизвестно куда. — Она говорит, ты полез к ней. — Она орала, толкалась. Я схватил её за руки. Всё. — Почему она тогда убежала? — Потому что знает: если скажет "отец на меня накричал", тебе будет плевать. А если скажет "отец хотел меня изнасиловать", великий брат наконец сорвётся и приедет. Арион молчал. — Вот видишь, — сказал отец. — Ты уже сомневаешься. — Я этого не говорил. — Если бы действительно поверил, уже ехал бы сюда. Арион сжал перила балкона. — Я приеду на выходных. — Вот и приезжай. Посмотришь на неё, на меня и сам решишь. Ты взрослый человек. — Если ещё раз зайдёшь к ней... — Что? — Не заходи. — Или что, сын? Арион ничего не ответил. Отец тихо усмехнулся. — Теперь узнаю. Хоть чему-то я тебя научил.
Перед сном Арион вспомнил, что обещал перезвонить. Было поздно. Он решил сделать это утром. Утром на экране ждала фотография сломанной дверной защёлки. "Он опять был здесь". Арион сразу написал: "Ты где?" Ответа не было. "Уйди к соседке". Через сорок минут пришло: "Она уехала". Арион написал: "Запрись чем-нибудь". Ответ: "Замок сломан". Он несколько секунд смотрел на эти два слова, потом написал: "Поставь стул под ручку". Сообщение прочитали. Больше в тот день сестра ничего не прислала.
В пятницу он купил билет. В субботу вернулся в Португалию. Дорога от остановки оказалась короче, дом — меньше, лестница — уже. Дверь была приоткрыта. Арион толкнул её и сразу почувствовал сигаретный дым. Телевизор работал без звука. Отец сидел возле окна и курил. На столе стояла бутылка. Он повернул голову. — Всё-таки приехал. Арион поставил сумку. — Где она? — Наверху. — Почему дверь открыта? — Спроси у неё. — Где она? — Я сказал, наверху. Арион пошёл к лестнице.
Дверь комнаты сестры была открыта. Первым он увидел стул. Дешёвый кухонный стул лежал возле двери на боку. Одну ножку вырвало из крепления. Защёлка висела на одном винте. Чуть дальше лежал телефон с треснувшим экраном. Потом Арион увидел сестру между кроватью и стеной. Она лежала на боку, одна рука была вытянута перед собой, волосы закрывали лицо. Рядом валялся использованный шприц.
Несколько секунд Арион просто стоял. Потом опустился рядом. — Эй. Просыпайся. Он взял её за плечо и повернул к себе. Голова безвольно качнулась. Волосы соскользнули с лица. Под глазом темнел желтеющий синяк, нижняя губа была разбита, на запястье остались следы пальцев. Арион приложил ладонь к её щеке и отдёрнул. Коснулся снова. — Слышишь? Я приехал. Он наклонился к её губам. Ничего. Прижал пальцы к шее, переставил, надавил сильнее. — Нет. Арион поднял её, прижал к груди и придержал голову. Рука сестры соскользнула ему на бедро. Он взял её пальцы и сжал. — Я приехал. Я здесь. Слышишь? Я приехал. Возле локтевого сгиба была маленькая точка. Арион посмотрел на неё, затем на шприц, на синяки, на сорванную защёлку. Потом на сломанный стул у двери.
"Поставь стул под ручку".
Внизу щёлкнула зажигалка.
Арион осторожно опустил сестру, убрал волосы с её лица и несколько секунд держал ладонь на холодной щеке. — Не уходи, — сказала она когда-то. — Я никуда не ухожу, — ответил он тогда. Арион поднялся.
Отец сидел там же. Сигарета тлела между пальцев. — Что с ней случилось? — спросил Арион. — Ты видел. — Я спросил, что с ней случилось. — Откуда мне знать? — Откуда шприц? — У неё спроси. — Она никогда не употребляла. — Значит, начала. Сейчас молодёжь чего только не делает. Арион подошёл ближе. — У неё синяки. — Она постоянно где-то шатается. — Следы пальцев на руках. — И? — Дверь сломана. — Она последние дни всё тут громила. — Стул под дверью тоже сама сломала? Отец раздражённо выдохнул дым. — Чего ты от меня хочешь? — Она писала мне про тебя. — Опять начинается. — Она сказала, что ты пытался её изнасиловать. Отец посмотрел на него. — И что? Арион не сразу ответил. — Что значит "и что"? — Что дальше? Она тебе много чего рассказывала. — Она мертва. — Я вижу. — Она лежит наверху мёртвая, а ты сидишь здесь и куришь. — А что мне делать? Кричать? Она от этого встанет? Арион смотрел на него. — Я ей не поверил. Отец пожал плечами. — Значит, хоть чему-то я тебя научил.
Первый удар попал в рот. Отец вместе со стулом рухнул назад, сигарета отлетела на пол. Арион схватил его за майку, поднял и ударил снова. — Ты охуел?! — заорал отец, пытаясь закрыть лицо. Кулак вошёл в нос. Раздался хруст, кровь хлынула на губы и подбородок. — Она просила меня приехать. — Хватит! — Она просила меня приехать! Ещё удар. Отец попятился, споткнулся о ножку стола и упал. Арион пошёл за ним. — Я сказал ей ждать до выходных. Удар. — Я сказал ей закрыть дверь. Удар. — Я сказал поставить стул. Удар. — Я сказал, что не знаю, верю ли ей. Отец попытался отползти. Арион схватил его за ногу и потащил обратно. — Ты сдурел! Она сама... Арион наступил ему на кисть. Отец закричал. — Скажи ещё раз. — Убери ногу! — Скажи, что она сама. — Пошёл ты! Арион схватил его за волосы и ударил лицом о пол. Один раз. Второй. На третьем отец почти перестал сопротивляться. Арион перевернул его на спину. Один глаз заплывал, кровь текла из носа в рот. — Она звонила мне, — сказал Арион и ударил. — А я слушал тебя. Ещё удар. — Она сказала, что боится. Ещё. — Я сказал ей успокоиться. Ещё. — Она просила забрать её. Ещё. — Я спросил, уверена ли она. Кожа на костяшках разошлась. Отец уже не отвечал, только хрипел и пытался прикрыть голову. — Я повторял ей твои слова. Удар. — Сказал, что надо услышать обе стороны. Удар. — Сказал, что она должна потерпеть. Удар. — До выходных.
Голова отца дёрнулась и осталась лежать. Арион замахнулся ещё раз, но рука остановилась. Он тяжело дышал. Кровь покрывала пальцы до запястья. Отец под ним хрипло вдохнул. Арион поднялся.
На третьей ступеньке ему послышался голос. — Ману. Он замер. В доме работал телевизор. Отец хрипел на полу. — Что? Ответа не было. Арион сделал ещё шаг. — Я здесь. Тишина. Он дошёл до комнаты, сел возле сестры и взял её холодную руку. Голос больше не повторился.
— Ваше величество.
Арион открыл глаза. Перед ним лежала карта. Несколько секунд он смотрел на береговую линию и не понимал, почему она неправильная. Потом память вернулась. Дворец. Совет. По обе стороны длинного стола сидели люди, и ни один не решался заговорить. Арион разжал пальцы. Перстень впился в кожу. — Продолжай. Мужчина с папкой неуверенно посмотрел на него. — Ваше величество, я закончил. Арион перевёл взгляд на документы. — Тогда повтори. — Весь доклад? — Я непонятно сказал? — Нет, ваше величество. Простите. Мужчина вернулся к первой странице. — Сведения пока не подтвердились. Женщина, замеченная возле постоялого двора, оказалась женой торговца. При ней была девочка приблизительно нужного возраста, но описание не совпадает с принцессой. — Следующее. — Двое утверждают, что видели мужчину с ребёнком на северной дороге. Показания расходятся. Первый говорит, что девочка шла сама, второй — что мужчина нёс её. — Они видели одних людей? — Мы полагаем... — Я не спрашивал, что вы полагаете. Они видели одних и тех же людей? Мужчина опустил глаза. — Подтвердить невозможно. — Тогда почему показания объединены? — Мужчина частично совпадает с ориентировкой на Каина Вейра. — Частично? — Рост. Телосложение. Тёмная одежда. — Лицо? — Свидетель был далеко. — Волосы? — Не уверен. — Оружие? — Не заметил. Арион протянул руку. Папка прошла через стол. Он прочитал первый абзац, второй, вернулся к началу. "Мужчина держал девочку за руку". Пальцы сестры обхватили лямку его рюкзака. — Ману, ты быстро идёшь. Арион моргнул. Перед ним снова была бумага. — Здесь нет ничего, что указывало бы на Каина. — Общие признаки... — Половина мужчин королевства соответствует вашим общим признакам. Завтра крестьянин понесёт заболевшую дочь к лекарю, и вы тоже пришлёте мне доклад? — Нет, ваше величество. — Тогда почему прислали этот? Ответа не последовало. Арион закрыл папку. — Опросите свидетелей отдельно. Никаких портретов до конца разговора. Никаких подсказок. Сначала пусть расскажут, что действительно помнят. Мне нужны их воспоминания, а не желание получить награду. И перестаньте присылать каждого мужчину в тёмной одежде.
Следующий советник раскрыл папку. — На южных дорогах проверено одиннадцать постоялых дворов. Три владельца утверждают, что видели женщину, похожую на королеву. — Когда? — В разные дни. Самое раннее сообщение... Щёлкнула зажигалка. Арион повернул голову. Возле окна никого не было. — Ваше величество? — Что? — Я говорил о третьем свидетеле. — Я слышал. — Третий свидетель видел женщину с мужчиной и маленькой девочкой, однако не смог назвать ни цвет волос, ни особые приметы. — Награда объявлена? — Да. — Увеличить вдвое. Советник помедлил. — Это значительно увеличит количество ложных сообщений. — Значит, будете больше работать.
Возле стены сидела Ринна. Повязка немного сползла к виску, под челюстью темнел синяк. Служанка попыталась поправить подушку у неё за спиной, но девочка сразу сказала, что всё нормально. Арион задержал на ней взгляд. На мгновение волосы стали длиннее, лицо взрослее, на пальце появился большой пластырь. "Можно я поживу у тебя?" Арион моргнул. Ринна снова была Ринной. — Ваше величество, — осторожно произнёс советник. — Западные ворота. — Что с ними? — Я спрашивал, продолжать ли полную проверку всех выезжающих обозов. Она задерживает снабжение. — Повтори. — Я только что... Мужчина осёкся. — Да, ваше величество. Он начал заново. На третьем предложении Арион услышал другой голос. "Ты мне веришь?" Пальцы сжались на подлокотнике. "Я не был там". "Ты мне веришь?" — Достаточно, — резко сказал Арион. Советник замолчал. Ринна вздрогнула и мгновенно прикрыла лицо ладонью.
Служанка поднесла ей чашку. Девочка потянулась, пальцы плохо слушались, край ударился о зубы, вода пролилась на платье. Один из мужчин за столом коротко выдохнул через нос. Арион повернулся. — Весело? Мужчина застыл с пером. — Нет, ваше величество. — На меня смотри. Тот поднял голову. — Я не смеялся. — Я спрашивал не это. Весело? — Нет. Арион смотрел на него. Плечи поднялись, дыхание стало короче, пальцы сильнее сжали перо. — Закончи запись. — Да, ваше величество.
Докладчик осторожно посмотрел на Ринну. — Что касается девочки, возможно, повторный разговор поможет восстановить маршрут. Если позволите, мои люди могли бы... — Нет. — Она могла услышать разговор Каина и королевы. Дети нередко запоминают то, чему сами не придают значения. — Я сказал нет. — Разумеется. Я только хотел... — Все вопросы к ней проходят через меня. Никто из твоих людей не входит в её комнату без моего разрешения. Никто не остаётся с ней наедине. Запиши. Человек с пером быстро вывел приказ. Арион посмотрел на Ринну. Она тоже смотрела на него. Ему показалось, что губы девочки шевельнулись. "Не уходи". Арион отвернулся.
Оставшиеся донесения он выслушал быстро. Два отряда вернулись ни с чем. На дороге обнаружили следы боя, но доказательств присутствия Каина не было. В одной деревне женщина утверждала, что видела королеву, пока не выяснилось, что за сведения ей обещали награду. Арион подписывал бумаги одну за другой. На третьем листе обнаружил, что подпись уже стоит. На следующем дважды написал первую букву имени и прикрыл ошибку ладонью. — Свободны. Стулья отодвинулись почти одновременно. — Ринна остаётся. Девочка перестала теребить край одеяла. Служанка тоже замерла. Арион посмотрел на мокрое платье. — Ты тоже. Потом переоденешь её.
Когда двери закрылись, зал стал слишком тихим. Арион несколько секунд смотрел на девочку, затем на папку перед собой. — Подойди. Служанка помогла Ринне встать. Она шла медленно, придерживая больной бок, но после каждого приступа боли выпрямлялась. — Садись. Ринна села на край стула. — Люсия говорила тебе, куда хотела поехать? — Нет. — Подумай. — Я подумала. Не говорила. — Про города? — Нет. — Границу? — Нет. — Море? — Нет. Мы вообще про это не говорили. — О чём говорили? — Об аэлорах. О празднике. О том, что она раньше почти не играла. Арион посмотрел на неё. — Она говорила, что хотела уйти от меня? Ринна подняла глаза. — Она вас боялась. — Я спрашивал не это. — Тогда нет. Она не говорила: "Я хочу уйти от Ариона". Если вам нужны именно такие слова. — Следи за тем, как разговариваешь. — А как надо? Ринна не отвела глаз, хотя пальцы под одеялом сжались. — Она называла Нерис? — Я не помню. — Это да или нет? — Это значит, что я не помню.
Через несколько секунд Ринна спросила: — Вы её найдёте? — Найду. — Королеву тоже? — Да. — И его? — Да. — Что вы с ними сделаете? — Почему тебя это интересует? Ринна сжала ткань. — Люсия убила моих родителей. — Я знаю. — Разрушила наш дом. — Я знаю. — Тогда почему вы говорите так, будто ничего не произошло? — Как я должен говорить? — Не знаю. Она всё равно ваша дочь. Арион не поправил её. — Чего хочешь ты? Ринна долго смотрела на свои руки. — Чтобы она увидела. — Что? — Наш дом. Место, где лежали мама и папа. Чтобы посмотрела и никто рядом не говорил, что она маленькая и не хотела этого. Мне всё равно, хотела или нет. Они всё равно умерли. — Ты хочешь, чтобы ей было больно. — Да. — Думаешь, тебе станет легче? — Не знаю. — Тогда зачем? Ринна подняла голову. — Потому что сейчас плохо только мне. Арион молчал. — Она ушла с мамой и папой. У неё опять семья. А у меня никого нет. Почему ей можно? Перед Арионом на мгновение возник экран телефона. "Можно я поживу у тебя?" — Я слышал тебя. — Это не ответ. — Другого не будет. — Тогда зачем вы спросили, чего я хочу?
Арион резко поднялся. Ринна закрыла лицо раньше, чем он успел сделать шаг. Одной ладонью прикрыла щёку, другой прижала рёбра. Одеяло соскользнуло на пол. Арион остановился. Посмотрел на собственную поднятую руку. На мгновение костяшки были разбиты, между пальцами текла кровь. Он моргнул. Кожа была чистой. — Убери руку. Ринна медленно опустила ладонь. На щеке оставался его след.
— Кто менял ей повязку? — спросил Арион. Служанка подошла. — Лекарь утром, ваше величество. Она ослабла после сна. — Поправь. Женщина наклонилась к Ринне. Девочка напряглась, но позволила прикоснуться. Арион смотрел, как служанка убирает волосы из-под ткани. В памяти возникло холодное полотенце возле собственной щеки. "Прости". "За что?" Он попытался услышать голос сестры. Слова помнил. Голос нет. — Ваше величество? Арион поднял глаза. Повязка уже была поправлена. — Отведи её обратно. Лекаря пришлёшь после осмотра. И караулу скажи: одну из комнаты не выпускать. Ринна посмотрела на него. — Почему? — Что? — Почему вы меня запираете? — Дворец небезопасен. — Тогда почему стражник стоит снаружи двери? — Чтобы никто не вошёл. — И чтобы я не вышла. — Ринна. — Я просто спросила. — Потому что я так решил.
Ринна опустила глаза.
— Понятно.
Служанка помогла ей подняться. Они дошли до двери. — Ринна. Девочка обернулась. Арион смотрел на неё несколько секунд. — Иди. Дверь закрылась.
Арион остался один. На столе лежали карты, донесения, ориентировки, списки имён. Каин. Серафина. Люсия. Он взял верхний лист и начал читать. На третьей строке понял, что не помнит первую. Вернулся к началу. "Женщина с ребёнком была замечена..." Щёлкнула зажигалка.
Арион поднял голову.
Напротив сидел отец.
Разбитое лицо, заплывший глаз, засохшая кровь под носом. Между пальцами тлела сигарета.
— Хоть чему-то я тебя научил.
Арион смотрел на него.
— Замолчи.
Отец затянулся.
— Я давно молчу.
Арион моргнул.
Кресло напротив было пустым.
Он опустил глаза и снова начал читать. На этот раз дошёл до конца страницы, перевернул её и взял следующую. Где-то на середине текста почувствовал странное напряжение в щеках. Коснулся рта пальцами.
Он улыбался.
Арион нахмурился и заставил губы опуститься.
Через несколько строк улыбка вернулась сама.