На борту «Михаила» епископ стоял в сером комбинезоне, мантия была сброшена. Отдав приказ о переводе энергии с жизнеобеспечения на щиты, епископ лишил весь свой флот кислорода, но благодаря комбинезонам, которые, как и многое другое во всей системе, попало в неё от Торгового Альянса, катастрофы удалось избежать. По нажатию боковой кнопки на комбинезоне вокруг головы носителя образовывался капюшоноподобный шлем с прозрачной, но прочной маской. Комбинезон поглощал газы во внешней среде и преобразовывал их в кислород, после чего в нужном для организма количестве передавал его носителю.
- Ваше святейшество, если будем сейчас перестраиваться в шар, то откроем противнику фланги наших кораблей!
К счастью, не все космические достижения системы Йон были результатом подачек и займов от Торгового Альянса. Корабли эпохи Йон представляли собой отрезки в геометрическом смысле. Дизайном космические корабли были похожи на иглы без острия, так как на обоих концах были расширяющиеся, стремящиеся к форме круга части, но ушко отсутствовало. Обтекаемая форма окончания способствовала выходу корабля из атмосферы. Вокруг более тонкой относительно оснований середины на круговых рельсах вращались «ремы». Так назывались соразмерные середине корабля цилиндрические устройства, каждое из которых представляло собой термоядерный реактор. Стержни соединялись с кораблём механическими муфтами. Благодаря постоянному вращению ремов на кораблях создавалась гравитация. Такую идею применения полученных от ТА ремов инженеры Йононы разработали сами, вдохновившись ошибочными теориями ученых прошлого о гелиоцентризме. Фактически продолговатая часть корабля представляла собой обитаемую зону, на которой требовалось гравитация. Ремы сами по себе слишком малы, чтобы заменить звезду, но их энергии достаточно для полёта по системе обеспечения жизни, тепла и гравитации на корабле. Количество ремов было от двух до четырёх соответственно: дирема, трирема, кинкерема. Чем меньше ремов, тем быстрее они должны вращаться для создания гравитации. Диремы дешевле в производстве, но менее эффективны в дальнейшем. Кинкеремы в тяжелой ситуации могут стать даже кораблями поколений, но их производство слишком дорогостоящее. Потому большинство флотов, существующих в системе, состоят из трирем. Лёгкого повреждения всего одной ремы достаточно для взрыва, который уничтожит весь корабль. В космосе полно мелких частиц, скорости которых достаточно для нанесения того самого лёгкого повреждения, не говоря уже о ракетах, аксионных лучах и ином оружии. Именно для этого были созданы щиты, функционирующие аналогично пределу Роша. Во космофлоте щиты получили название «предел рем». Любой объект с меньшей массой, приблизившейся к кораблю, разрушается на мелкие части, а затем сжигается жаром до 3500℃, выбрасываемый во внешнюю среду при работе и вращении ремов. Иногда слишком частое пребывание в космосе, а следовательно, использование щитов приводит к образованию вокруг кораблей «мусорных сфер» из множества мелких частиц, которые разрушились, но не сгорели при 3500℃ или не догорели.
Епископ наблюдал, как его флот горит, как одна трирема за другой исчезает. Люди гибли, а его приказы ставили под сомнение. На Йонфудзине учат, что жизнь любого единоверца важна. Можно убить еретика без жалости, уничтожить пришельца лишь ради пищи, прикончить зверя, но не жизнь единоверца. О самопожертвовании на Йонфудзине написано много трудов, и лишь единицы ставят такой шаг под сомнение. Каждый готов пожертвовать лично собой ради блага брата или сестры в боге. Но принять решение, пожертвовать другими – вот что представляет неимоверную трудность.
- Приказ викрию Леонарду, командиру четвёртой десмы: образуйте вокруг нас верхний слой шара! Дайте нам время сгруппироваться в шар и выставить все передние щиты на максимум!
Послушники передали приказ, последним сообщением от викария было:
«Я Викарий Леонард. Для меня честь отдать жизнь за братьев моих в господе нашем».
Оставшиеся десять трирем начали сближаться для формирования шара.
***
- Товарищ адмирал, противник потерял тридцать пять кораблей.
Андрей смотрел на ЭВИ, наблюдая движение йонфудзинских трирем. Противник пришёл в движение, но не просто разворачивался, а перестраивался в единственное в сложившейся ситуации приемлемое построение - шар.
- Хороший ход. – Комментировал Андрей действие врага. – В данной ситуации единственный оптимальный. Лейтенант, наш враг перестраивается в шар. Вычислите центр образуемого шара.
- Так точно. - Пара нажатий кнопок на пульте управления и ИИ кинкеремы начал подсчёт. Спустя всего две минуты ИИ смог выдать результат. – Центр будущего шара обнаружен.
- У нас есть грузовые суда с хорошими стрелками?!
Ответа на вопрос адмирала не последовало, по уставу каждый молчавший должен был ответить «мне неизвестно» но многие из них были ещё молоды и легко поддались волнению боя. Сообразительнее других, пытающихся вспомнить и отмалчивающихся, оказался лишь один светловолосый лейтенант, чуть моложе своего адмирала.
- Никак нет. Грузовые суда не предназначены для боя, у них нет хороших стрелков.
- Как зовут?
- Лейтенант Григорий Арджанекян, товарищ адмирал.
- Хорошо стреляешь?
- В академии по стрельбе было «отлично», товарищ адмирал.
«Первый опыт. – Адмирал улыбнулся, смотря на лейтенанта. – Стоит с выправкой, руки тверды, а коленки чечетку пляшут. Отвечает по форме, салютует. Академическая муштра».
- Первый раз, товарищ Арджанекян.
- Так точно, товарищ адмирал.
- Хорошо. Самое время для первого подвига. – Адмирал развернулся, отдавая приказ связному. – Приказ грузовым судам: передать управление ракетами на кинкерему и развернуться кормой к противнику. Лейтенант Арджанекян, направьте ракеты в центр их построения и взорвите, как только шар начнёт смыкаться.
- Есть!
Три грузовых судна Бешеной флотилии развернулись кормой к противнику.
- Управление ракетами передано!
- Неведение и огонь!
По приказу адмирала лейтенант Григорий, которому поручили управление ракетами, нажал спуск и повёл пятнадцать ракет к центру вражеского построения.
Безусловно, ИИ справился бы с этой задачей быстрее и лучше. У гуманоида всего две руки, и то не всегда одна может действовать независимо от другой. ИИ, даже такой отсталый по меркам галактики, как Йононский, смог бы за десяток секунд создать искусственного пилота для каждой ракеты и, управляя ими по отдельности, неизбежно достиг бы большего результата при меньшем риске. Но именно поэтому управление оружием оставалось вотчиной человека.
У вас может быть личный охранник сильный, ловкий, смелый и очень умный. Отдать такому свой единственный меч может оказаться эффективным решением в краткосрочной перспективе, но что помешает такому человеку, у которого всё ваше оружие просто убить вас и забрать всё себе? Или что помешает тому, кто превосходит вас во всём, и на кого у вас нет инструментов воздействия, заставить вас работать на него? Потому в Галактическом сообществе действовали доктрины «Слияние» и «Не принятие». Любое взаимодействие с ИИ вне рамок данных доктрин грозило немедленным исключением из Галактического Совета всей цивилизации, представитель которых позволил себе такое нарушение и дальнейшим уничтожением со стороны любого, кто пожелает уничтожить данную цивилизацию. Генеральный Секретариат Чачо-Хи выбрал доктрину «Не принятие», подразумевающую запрет на передачу в управление ИИ любого вида вооружения. ИИ можно было использовать как помощника или советника, но никогда как оружие. Хотя солдаты и матросы имели право по данной доктрине вживлять себе технологические имплантаты, увеличивающие способности человеческого мозга до уровня ИИ, из-за философии, распространённой на станции Чачо-Хи последним способом самосовершенствования пользовались редко.