Оборона Симфура (2)

Лезвие встретило сопротивление — на мгновение — затем противниковая сталь сдалась с резким треском, будто ледяная корка под кузнечным молотом. Клинок Дрейвина разлетелся веером осколков, сверкнувших в грязном воздухе перед тем, как вонзиться в землю. Его рука дёрнулась в странном спазме — не страх, нет, а внезапное осознание: равновесие потеряно, преимущество упущено.

Я уже двигался дальше, корпус развернут, бедро вложено в удар. Сапог врезался в кирасу — крак — грудная пластина проломилась внутрь. Дрейвин выдохнул со звуком рвущегося пергамента, отлетел на три шага назад и рухнул в гущу своих же солдат, опрокидывая их как кегли.

Кайлен осел на одно колено, пальцы впились в размокшую от крови землю. Его белые волосы, обычно собранные в плотный хвост, теперь растрепались, слипшиеся пряди падали на лицо, мешая обзору. Я наклонился, схватил его за перевязь и резко потянул вверх — тело оказалось тяжелее, чем я ожидал.

Он застонал, но поднялся, сразу опершись плечом о мое. Его дыхание было хриплым, прерывистым.

— Ты цел? — спросил я, не глядя, следя за движением в дыму перед нами.

Кайлен не ответил сразу — сначала сплюнул, потом провел тыльной стороной ладони по губам, смазывая кровь по подбородку.

— Пока держусь, — наконец выдавил он.

В этот миг маршал уже поднялся —— с обломком своего меча, и с выражением лица которое знало только одну истину — убивать.

Воспользовавшись моментом я оглянулся.

Поле боя представляло собой кровавое месиво. Земля, изрытая взрывами, была усеяна телами — наши, их, уже не разберешь. Шестьдесят человек, оставшихся от нашего отряда, сбились в кольцо посреди улицы. Половина едва стояла на ногах: кто-то опирался на сломанные копья, кто-то зажимал раны окровавленными тряпками. Федераты напирали клином, но их строй уже давал трещины.

Маги падали замертво, изо рта у них вытекала черная жижа. Пехота пятилась, спотыкаясь о трупы. Знамена, еще недавно развевавшиеся над строем, теперь волочились по грязи.

И тогда я заметил это — белые стяги. В клубах дыма над водой, показались призрачные силуэты эльфийских драккаров. Их белые паруса, испещрённые синими рунами, пожирали расстояние, а мана-пушки уже поворачивались в нашу сторону. Справа, сквозь рушащиеся стены, лилась серебристая река эльфийской тяжёлой пехоты — ни криков, ни команд, только мерный лязг доспехов.

Первый залп разнёс улицу вместе с федеральным строем. Взрыв поднял в воздух людей и камни, будто их сдул гигантский кулак. Второй залп проломил баррикаду и заставил солдат Федерации рухнуть в панике.

Эльфийская пехота двинулась вперёд. Ни крика, ни возгласов — они шли молча, как смерть.

Снаряды, начинённые сжатой маной ветра и воды, врезались в федеральные ряды. Воздух дрогнул — и люди просто разорвались. Кости ломались, доспехи сминались, щиты складывались пополам, как пергамент. Крик одного из офицеров оборвался на полуслове — его тело швырнуло в стену, и оно осталось там, бесформенное и кровавое. Дрейвин отступил на шаг.

Его взгляд — всегда твёрдый, всегда уверенный — впервые дрогнул.

— Ты... — голос маршала звучал хрипло, будто он пытался прогнать превидение. — Каллиас клялся, что убил тебя.

Я медленно вытер клинок о плащ.

— Братец, — сказал я, — всегда был дерьмовым лжецом.

Его пальцы сжали обломок меча так, что суставы побелели.

— Тогда я исправлю его ошибку.

Я снова попробовал дотянуться к заклятию времени, к его знакомому скрежету, что всегда отзывается где-то в глубине костей. Руны на моих запястьях вспыхнули фиолетовым, едва начали дрожать — и тут же угасли, как задавленная искра.

Мана не слушалась.

Сквозь кожу прошло ощущение — словно цепи сжались вокруг моего ядра. Новый Порядок и его запреты уже здесь.

Дрейвин двинулся вперёд, и это не было простым шагом. Его тело пронзило пространство, как кинжал — резко, безжалостно, не оставляя времени на раздумья. Я рванул навстречу, чувствуя, как ветер обвивается вокруг моего клинка, превращая его в живое существо.

Клинок в моих руках рванул воздух, выгрызая резкие, неестественные траектории, как будто сам ветер стал лезвием. Я подсёк маршалу запястье — но маршал парировал обломком своего меча, и звон стали разнёсся по округе, заставляя мои зубы сжиматься от вибрации.

Кайлен ворвался в бой с тихим рыком, его голые руки двигались с хищной грацией. Он ударил по локтю Дрейвина, но маршал изогнулся всем телом, словно у него не было костей. В тот момент я увидел, как глаза моего друга сузились, как его пальцы слегка дёргались — он уже изучал, уже адаптировался, превращая каждое движение противника в своё оружие.

Я перехватил меч по-другому, позволив ветру проникнуть в мою ладонь. Клинок изогнулся, как разъярённая змея, и я направил его по спиральной траектории, вырывая из-под ног камни и осколки, швыряя их в лицо Дрейвину. Маршал отвел голову, но Кайлен уже был там — его колено врезалось в рёбра противника точно в трещину, оставленную моим предыдущим ударом. Раздался глухой хруст, и Дрейвин впервые за весь бой издал звук — короткий, сдавленный рык.

Но он не отступил. Его ответ был молниеносен — локоть в челюсть Кайлену, обломок меча, летящий мне в горло. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я вырвал ветер из клинка и направил его в кисть маршала. Воздушный поток сбил оружие в сторону, и я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. В тот же миг Кайлен вернулся в бой, его удар пяткой в колено выглядел простым, но за ним стояло нечто большее — словно его тело уже знало, куда сместится Дрейвин, прежде чем тот сам это понял.

Я видел, как маршал захромал, но не упал. Даже раненый, он оставался смертоносным. Его движения были точны, как часы, каждое действие — продуманным ходом в смертельной игре. Я поднырнул под его защиту, мой клинок прочертил кровавую дугу по его бедру. Тёплая кровь брызнула мне на лицо, её металлический привкус смешался с потом на губах.

Дрейвин развернулся, и его кулак врезался мне в висок. Мир взорвался белыми искрами, но я удержал меч, даже когда мои колени дрогнули. Я проломил обугленный фасад и вывалился обратно на улицу вместе с кирпичами.

Где-то рядом Кайлен бился, его движения становились всё более точными, всё более... похожими на стиль самого Дрейвина. Он адаптировался, учился, впитывал каждое движение противника, чтобы обратить его против него же.

Я встряхнул головой, чувствуя, как кровь стекает по виску. Ветер вокруг меня закрутился, образуя воронку. Я скомандовал ему — не словами, а всем своим существом. Воздух послушался, вырвав из земли ржавые прутья арматуры и швырнув их в маршала. Дрейвин отбил их с пугающей лёгкостью, но Кайлен уже был там — его локти, колени, пальцы превратились в смертоносное оружие, каждое движение точнее предыдущего.

Дрейвин схватил меня за горло. Его пальцы сжались, и я почувствовал, как хрустят шейные позвонки. Мир поплыл перед глазами, но я не сдавался. Из глубины моей груди вырвался сокол, сотканный из ветра и ярости — проявление короля духов ветра. Он вцепился в плечо маршала, когтями прорезав металл и кожу до белой кости. Кровь ударила струёй.

Его хватка ослабла, и я рухнул на колени, кашляя.

Сокол остался кружить рядом, словно живая буря. Ветер рвал стены, загибал остатки забора, поднимал трупы вместе с грязью.

Кайлен не останавливался. Он бил, ломал, крушил, его тело двигалось с пугающей эффективностью. Казалось, он знал каждый следующий шаг Дрейвина ещё до того, как тот его совершал. Маршал отбивался, но его движения стали медленнее — он уставал, он был ранен, он... проигрывал.

Мы двинулись вперёд вместе — я с мечом, Кайлен с голыми руками. Мой клинок выписывал смертельную спираль, создавая вакуум, который затягивал обломки и камни, превращая их в смертоносный рой. Кайлен прыгнул, его сжатые локти были направлены прямо в голову Дрейвина. В последний момент маршал попытался увернуться, но было уже поздно.

Гул с моря раздался неожиданно. Мана-пушка выстрелила, и энергетический снаряд сорвал Дрейвину плечо сорвав руку целиком, как у куклы, разбросав куски плоти и металла по земле. Его рёв был животным, полным боли и ярости. Он отступил, пятясь, его глаза горели обещанием мести.

Бой переломился незаметно, как ломается спина у слишком долго согнутого человека. Сначала просто один фланг федералов дрогнул - где-то в переулке эльфийские клинки нашли слабое место в обороне. Потом другой. И вот уже весь строй начал оседать, как гнилой мост под тяжестью брони.

Дрейвин понял это раньше других. Он отходил, прижимая окровавленную руку к разорванному плечу. Личная гвардия сомкнулась вокруг, щиты образовали стальную черепаху, а штыки были направлены в нашу сторону. В их глазах читался страх, но дисциплина держала их на месте.

Кайлен уже рвался вперед, его движения стали еще более точными, словно само время замедлялось для него. Он не пробивался - он растворялся между солдатами, оставляя за собой лишь падающие тела с перерезанными горлами.

Я не стал бежать.

Сокол кружил над полем боя, его крылья вздымали волны ветра. По моему мысленному приказу он спикировал, ударив громовым разрядом прямо в центр строя. Воздух взорвался ослепительной вспышкой, щиты расплавились от удара, а солдаты застыли на мгновение, ослепленные.

Этого хватило.

Ветер пришел сам - не по зову, а по последней капле ярости, переполнившей чашу.

Первый солдат просто взорвался. Не в кровавом месиве - просто его доспехи сжались в гармошку, выплюнув кровавую пену из шлема из-за вакуума, который я создал вокруг него. Второго швырнуло в каменную стену с такой силой, что кирпичи промялись, как глина. Третья шеренга просто исчезла - мощный поток воздуха снес их в океан, где темные воды тут же сомкнулись над кричащими ртами.

Я взмахнул мечом, и воздух сгустился в полумесяцы из ветра, которые сорвавшись с острия меча понеслись сквозь оставшиеся ряды солдат, срезая ноги, руки, головы. Один такой диск вонзился в щит — и разорвал его пополам вместе с рукой державшего.

Дрейвин обернулся в последний раз.

Его рука уже рисовала в воздухе магический круг. Пространство задрожало, как нагретый асфальт в зной.

Сокол спикировал вниз, но —

Врата захлопнулись, отрезав последний взгляд — не страха, нет. Обещания.

Тишина после боя всегда кажется громче выстрелов. Кайлен стоял рядом, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто все еще чувствуя сопротивление плоти.

"Он сбежал," — сказал он без интонации.

Я провел ладонью по лицу, стирая чужую кровь. Сокол опустился мне на плечо, его перья шелестели от остаточной энергии.

Где-то в порту уже горели корабли, отбрасывая багровые блики на воду.

"Ненадолго," — ответил я и сплюнул полный рот крови.

Флаг Федерации над штабом медленно сползал по древку, пока внезапный порыв ветра не сорвал его окончательно.