— Агх!!! — боль в колене отозвалась острой вспышкой, когда Алан резко оттолкнулся руками от земли и вскочил на ноги.
Он не дал себе времени на то, чтобы осознать произошедшее, и также не дал боли задержать его хоть на секунду, потому что, тело двигалось само, подчиняясь одному лишь инстинкту.
Он бросился бежать дальше, прихрамывая на первых шагах, но уже через несколько метров боль отступила куда-то на задний план, вытесненная адреналином, окутавшим его вены.
Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, рвали ткань куртки, но он не замечал этого, продираясь сквозь заросли с одержимостью человека, которому нечего терять.
Дождь тем временем усилился настолько, что превратился в сплошную серую пелену, размывающую очертания деревьев, и превращающую лес в хаотичное нагромождение теней и силуэтов. Темнота сгущалась быстрее, чем обычно, будто сами тучи торопились поглотить остатки дневного света.
— Угх! — Алан перепрыгнул через поваленный ствол, едва не упав снова, приземлился неловко, но удержался на ногах и продолжил бег, ориентируясь скорее на память и инстинкт, чем на зрение, ведь глаза почти ничего не различали в этой мешанине дождя, темноты и мелькающих деревьев.
— НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!
Позади него крик раздавался снова и снова, то отдаляясь, то приближаясь, и Алан, несмотря на панику, пытался на слух прикинуть расстояние.
«Метров пятьдесят, может шестьдесят», — но он не мог быть уверен в этом, да и не было времени на точные расчеты. Единственное, что имело значение сейчас, это бежать, и бежать быстрее, нигде не останавливаясь, пока не окажется в безопасности.
«Дом! Нужно добраться до дома!». — эта мысль билась в голове, как единственный ориентир среди охватившего его хаоса.
Но чем дальше он бежал, тем яснее понимал, что сбился с пути: деревья вокруг больше не казались знакомыми, тропа, по которой он шел раньше, исчезла где-то позади, растворившись в темноте и дожде.
Он резко остановился, тяжело дыша, и оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, куда его занесло.
Перед ним открылась небольшая поляна: ручей, негромко журчащий среди камней, и массивное поваленное дерево, перегородившее часть пространства. Место было абсолютно незнакомым.
«Черт, черт, черт».
— ПОМОГИТЕ!
Крик раздался снова, на этот раз ближе, чем раньше, и Алан резко вскинул винтовку, направляя дуло в разные стороны, пытаясь определить, откуда именно доносится звук.
Дрожь-дрожь…
Руки тряслись так сильно, что прицел дергался из стороны в сторону, а сердце колотилось настолько громко, что заглушало даже шум дождя.
ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!!!
Он хотел прижаться глазом к прицелу, но вовремя остановил себя, осознавая тот факт, что в такой темноте, под таким ливнем, оптика была бесполезна, это лишь отняло бы драгоценные секунды, не дав ничего взамен.
«Ну же! Давай! Думай быстрее!».
«Что мне делать в такой ситуаций?! Винтовка в такой темноте точно не поможет! Мне надо что-то, что поможет выиграть хотябы немного времени! Но что?! Думай! Думай!» — его мысли метались, а разум пытался найти хоть какое-то решение, но паника сковывала его, мешая сосредоточиться.
— НА ПОМОЩЬ! ПОЖАЛУЙСТА! УБЕЙТЕ МЕНЯ!
Крик приближался, но теперь он доносился откуда-то слева, из плотных зарослей кустарника, и Алан, подавляя дрожь в руках усилием воли, принял решение.
«Точно! Ракетница!» — он забросил винтовку обратно на плечо и быстрым движением скинул рюкзак, расстегнул боковой карман и извлек оттуда короткий, тяжелый предмет, это был сигнальный пистолет, которую нашел в доме в первые дни после того, как занял его, и с тех пор всегда носил с собой на всякий случай, хотя до сих пор ни разу не использовал.
Пальцы, дрожащие от холода и страха, с трудом справились с зарядом, но он все же успел вложить патрон и защелкнуть механизм.
ЩЕЛК!
Закинув рюкзак обратно на спину одним быстрым движением, он выставил руку с ракетницей в сторону, откуда доносился звук, и, не раздумывая больше ни секунды, нажал на спуск.
ВШУХХ!!!
И яркая красная вспышка прорезала темноту леса, озарив на мгновение пространство перед ним кроваво-алым светом!
И в этом свете, среди ветвей кустарника, Алан успел различить силуэт мужчины, который стоял на ветвях, неестественно высоко, будто вес его тела ничего не значил для тонких веток, удерживающих его.
Его голое тело, вывернутые в немыслимых углах конечности, и лицо, искаженное той же пустой, безумной гримасой, что и раньше.
— НА ПОМОЩЬ! — заорал он, щурясь от яркого света ракеты, и этот крик прозвучал почти ликующе.
— УГХ!!! — Алан охнул от ужаса, и отшатнувшись назад, и, не раздумывая больше ни секунды, бросил использованную ракетницу на землю, развернулся и бросился бежать в единственном направлении, которое теперь казалось правильным — прочь от того места и от этого существа, не разбирая дороги.
ВДОХ-ВЫДОХ-ВДОХ-ВЫДОХ!
Он бежал, не чувствуя больше ни боли, ни усталости, подгоняемый лишь слепым ужасом, пока деревья вокруг него наконец не начали редеть, а впереди не показался просвет — край леса, за которым угадывались очертания знакомого двора.
Алан вырвался из чащи на открытое пространство и бросился к дому, не останавливаясь и не оглядываясь, с одной только мыслью: добраться до двери, запереться, и спрятаться!
Добежав до крыльца, он схватился за ручку двери дрожащими руками, дернул её на себя, но замок, разбухший от сырости, не поддавался.
— Твою мать!
Он дернул снова, с силой, почти в панике, но дверь так и осталась закрытой.
«Да твою ж мать, открывайся!»
Третья попытка оказалась удачной, и дверь наконец распахнулась, и он буквально влетел внутрь, захлопывая её за собой с такой силой, что весь дом содрогнулся.
Его руки тряслись так сильно, что он с трудом справился с засовами, задвигая их один за другим, проверяя дважды, трижды, пока окончательно не убедился, что дверь надежно закрыта.
Затем, не теряя ни секунды, он бросился к ближайшему стулу, подтащил его к двери и подпер ручку, насколько это было возможно, хотя в глубине души понимал, что это едва ли остановит что-то, способное выворачивать собственную голову на триста шестьдесят градусов.
Затем он метнулся к окну, задернул шторы одним резким движением, затем ко второму окну, проделал то же самое.
Дыхание его оставалось рваным, прерывистым, руки продолжали дрожать, когда он потянулся к последней шторе в гостиной.
ШУРХ!
И в этот момент, через узкую щель между тканью и оконной рамой, он заметил его.
Силуэт мужчины стоял посреди двора, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, будто высматривая что-то.
ВЕРТЬ-ВЕРТЬ-ВЕРТЬ.
А затем, когда голова его развернулась в сторону окна, он замер — и Алан, затаив дыхание, понял, что тот увидел его!
В следующее мгновение существо сорвалось с места, бросившись к дому зигзагами, стремительно, неестественно быстро, на четвереньках, разбрасывая вокруг себя комья мокрой земли.
Алан отдернул руку от шторы, задернув её окончательно, и отшатнулся назад, чувствуя, как паника захлестывает его с новой силой.
«Блять! Я умру?!» — он лихорадочно огляделся по сторонам в поисках укрытия, но ничего подходящего не находил: шкаф был слишком тонким, под кроватью слишком открыто, а до чердака было не добраться достаточно быстро.
И тут его взгляд упал на деревянный люк в полу кухни, ведущий в погреб.
Не раздумывая больше ни секунды, он бросился туда, рывком открыл крышку люка, и, едва дав себе время на то, чтобы спуститься по шаткой лестнице, затянул крышку за собой, погружаясь в кромешную темноту подвала.
Он на ощупь добрался до дальнего угла, где стояли старые деревянные полки с остатками консервов, и забился за них, прижавшись спиной к холодной каменной стене, стараясь дышать как можно тише, хотя легкие горели от недостатка воздуха, а сердце колотилось так, что казалось, его стук был слышен на весь дом.
БУМ!
Наверху раздался глухой удар, будто что-то тяжелое врезалось в входную дверь.
БУМ! БУМ!
Затем еще один, еще сильнее, сопровождаемый яростным, нечеловеческим ревом, в котором с трудом угадывались слова:
— ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ!
Алан зажал рот рукой, стараясь не издать ни звука, и в этот момент раздался оглушительный треск:
БУУМ!!!
Дверь, не выдержав напора, слетела с петель и с грохотом врезалась во что-то внутри дома, судя по звуку, в противоположную стену.
БАДАХ!
А затем он услышал шаги.
Топ-топ-топ!
Тяжелые, неровные, но стремительные, словно они находились прямо над его головой, по полу той самой кухни, где находился люк в погреб.
Алан сидел неподвижно, прижавшись к холодному камню стены, и каждая мышца его тела была напряжена до предела. Он старался дышать через нос, медленно, бесшумно, но воздух будто застревал в горле, отказываясь проходить плавно.
Сердце колотилось так сильно, что отдавалось пульсацией в висках, в кончиках пальцев, даже в глазах — он чувствовал его удары буквально всем телом.
«Тише, пожалуйста, тише».
Он мысленно умолял собственное сердце успокоиться, но оно будто издевалось над ним, колотясь еще быстрее от одной только мысли о необходимости тишины.
И в его голове мелькнула абсурдная, параноидальная мысль — а что, если оно услышит этот стук? Что, если этому существу, этой твари наверху, не нужны звуки шагов или дыхания, чтобы найти его, а достаточно просто прислушаться к бешеному ритму человеческого сердца, бьющегося от страха?
«Это глупо, просто глупо. Соберись!».
Но глупость это была или нет, мысль засела где-то глубоко, и он продолжал сидеть, вжавшись в угол за деревянными полками, стараясь представить, что его сердце бьется тише, медленнее, что он сливается со стеной, с темнотой, со всем этим затхлым пространством погреба.
Он ничего не знал о том существе наверху абсолютно ничего. Человек ли это был вообще, или нечто, лишь притворяющееся человеком достаточно хорошо, чтобы обмануть зрение издалека?
Можно ли с ним бороться, можно ли его убить обычной пулей, или оно неуязвимо для всего, что он мог противопоставить? Алан не имел ни малейшего понятия.
Он лишь умел выслеживать дичь, читать следы, и подолгу ждать в засаде, не шевелясь, пока зверь не подойдет на расстояние верного выстрела — этому его научил отец, много лет назад, когда они еще вместе ходили на охоту в этих же самых лесах.
Он умел стрелять метко, разделывать тушу, и выживать на минимуме ресурсов, но драться — по-настоящему драться, рукопашный бой, тактика на ближней дистанции — этого он не знал совершенно. Из него был такой себе воин, прямо сказать — никакой.
Топ-топ-топ!
Шаги наверху продолжались — тяжелые, неровные, с характерным звуком, будто кто-то передвигался не на двух ногах, а на четырех конечностях, цепляясь когтями или ногтями за деревянный пол. Шаги двигались из стороны в сторону, то приближаясь к люку, то снова удаляясь, будто существо методично обыскивало каждый угол дома.
Алан затаил дыхание, вслушиваясь в каждый звук, пытаясь по характеру шагов понять, где именно находится тварь в данный момент.
ТУДУХ!
Внезапно что-то грузно упало на пол наверху, звук был глухим, тяжелым, будто сдвинули мебель или что-то рухнуло само по себе.
А затем наступила короткая пауза.
А потом раздался звук, от которого у Алана внутри все похолодело: мокрый, рвущийся, чавкающий звук, будто кто-то разрывал плотную ткань или кожу голыми руками.
ШУРХ-ШУРХ-ШУРХ!
Звук продолжался несколько секунд, сопровождаемый странным, влажным хрустом, а затем прекратился так же внезапно, как и начался.
Алан замер, боясь пошевелиться, даже моргнуть. А из щелей деревянного люка над его головой медленно начала сочиться темная жидкость, капля за каплей, стекая вниз, в темноту погреба.
Он не видел её цвета в этой темноте, но безошибочно узнавал характерный металлический запах, достигший его обоняния через мгновение.
Кровь.
«Господи. Господи боже».
Он прижался спиной к стене еще плотнее, насколько это было физически возможно, стараясь слиться с темнотой.
И в этот момент люк наверху начал медленно, со скрипом открываться.
Свет сверху, тусклый, серый, идущий от окон, не закрытых полностью шторами, проник в погреб узкой полосой, выхватывая из темноты пыльные полки, паутину в углах, и деревянные ступени лестницы.
Над проемом люка появилась тень: вытянутая, неестественно изломанный силуэт, частично свисающий в проем, будто существо наклонилось, заглядывая внутрь.
И в это самое мгновение снаружи, где-то в районе двора, раздался оглушительный взрыв.
КАБУМ!
Звук был настолько мощным, что Алан почувствовал, как содрогнулись стены дома, а с потолка посыпалась мелкая труха и пыль. Даже сквозь толщу перекрытий он ощутил ударную волну, прокатившуюся по всему строению.
— КХАРГХ!!!
Существо наверху издало резкий, скрежещущий звук — нечто среднее между криком и визгом металла по металлу — и рывком отпрянуло от люка, с невероятной скоростью метнувшись прочь, судя по звукам шагов, удаляющихся к выбитой входной двери.
Алан остался сидеть в темноте еще несколько долгих секунд, не веря своим ушам, и не понимая, что именно произошло. Тишина, воцарившаяся после взрыва, казалась почти такой же пугающей, как и предшествовавшие ей звуки.
Он ждал минуту, две, три, считая удары собственного сердца, постепенно, мучительно медленно успокаивающееся.
А когда тишина затянулась настолько, что он уже с трудом мог терпеть неизвестность, он осторожно, дюйм за дюймом, начал подниматься на ноги, стараясь двигаться абсолютно бесшумно.
Он подошел к лестнице, положил дрожащую руку на перекладину и, собрав остатки мужества, начал медленно подниматься, выглядывая через открытый люк в кухню.
Там было тихо.
Алан выбрался из погреба, держа руку на рукояти ножа на поясе, а винтовку он так и не рискнул снять с плеча, слишком долго пришлось бы возиться с прицелом в такой темноте.
Он огляделся по сторонам, и то, что предстало его взгляду на полу кухни, заставило его замереть на месте, не в силах даже вздохнуть.
На полу, в свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, лежало нечто, что раньше было тем мужчиной из долины. Но теперь это уже не было телом в привычном понимании.
Это была лишь кожа — вся, целиком, снятая, будто чулок, вывернутая местами наизнанку, пустая и обвисшая, напоминающая сброшенную змеиную шкуру. Ни костей, ни мышц, ни внутренних органов — только пустая оболочка человеческого тела, лежащая бесформенной грудой посреди лужи крови, растекшейся по деревянному полу.
И эта пустая кожа, лишенная всего, что делает тело живым, вдруг едва заметно дернулась, а из того места, где должен был находиться рот, вырвался тихий, хриплый звук.
— По…могите! — издал мужчина.