Вернувшись в свою палатку, Полли долго не могла заснуть.
Эрик определённо был не совсем обычным человеком. У обычного человека не было бы такой пугающей способности к восстановлению.
Что еще страшнее, так это то, что он умел говорить, но не произносил ни слова, словно безмолвный сумасшедший.
Полли невольно задалась вопросом: возможно, до того как переместиться во времени, она сделала что-то, что привело её сюда?
Но, кажется, она ничего особенного не делала... Просто закинула рюкзак в багажник, улеглась на заднем сиденье, открыла какой-то фильм и стала смотреть его, ожидая подругу.
Фильм был довольно старый, с медленным ритмом. Она немного посмотрела его и уснула. Когда она проснулась, фильм уже шёл больше половины.
Главный герой был облачён в длинное чёрное пальто и шляпу, из-под полей которой невозможно было разглядеть черты его лица. Он стоял за спиной роскошно одетой дамы и неспешно надевал чёрные кожаные перчатки.
Полли подумала, что это какая-то историческая мелодрама XIX века, но внезапно герой, схватив даму сзади за шею, без колебаний задушил её.
Когда тело обнаружили, его уже успели бросить в топку банкетного зала. Голова разварилась до мягкости, а кружевные юбки плавали в мясном бульоне, словно жир на поверхности супа.
Полли: «...».
Она убрала руку, чтобы заказать еду с доставкой.
И в этот момент она наконец заметила название фильма: «Призрак Оперы».
Полли: «???».
Она полезла в интернет и узнала, что это хоррор-версия «Призрака Оперы», снятая в семидесятых годах прошлого века. Режиссёр добавил в неё множество сцен с кровью и расчленёнкой.
В оригинальной версии главный герой влюбляется в балерину Парижской оперы, одновременно обучая её вокальному мастерству и угрожая директору театра, чтобы она заменила на сцене примадонну.
Примадонна, естественно, отказывается. Тогда во время её выступления герой каким-то образом заставляет её издавать на публике квакающие звуки, похожие на лягушачьи, что становится для неё позором.
А в этой версии ремейка главный герой просто затягивает на шее примадонны удавку, душит её и бросает в топку.
В оригинале главный герой, хоть и похищает девушку, запирает её в подземном лабиринте и силой принуждает быть с ним, после её поцелуя отказывается от этой безумной идеи и соглашается уступить её другому мужчине.
Однако в этом ремейке главный герой больше напоминает чудовище без капли человечности. Когда он раскрывает своё истинное лицо, дело не ограничивается простым снятием маски: он буквально сдирает свою собственную кожу с лица.
Он в любой момент готов умереть вместе с нею, и даже в самом конце его не трогает доброта героини.
Разумеется, героиня его не целует, а сжигает заживо в подземном лабиринте. Но, как и в большинстве американских фильмов ужасов, этот фильм совсем не страшный.
Полли немного посмотрела и открыла приложение доставки еды.
Если честно, фильм был просто средненьким. Американские хорроры всегда такие, в них нет психологического давления, только брызги крови в невероятных количествах и откровенные сцены.
Но всё это при условии, что она живёт в нормальном мире.
…А если она попала в хоррор-версию «Призрака Оперы», то это страшнее, чем любой восточноазиатский фильм ужасов.
В конце концов, в азиатских ужастиках, если не нарушать табу, связанные с духами и богами, можно жить более-менее спокойно. А вот в мире американских фильмов ужасов причин для смерти слишком много.
Младший брат, который не разговаривает; мать, которая изменила мужу; поездка на природу с палатками; пикник в парке; поход с парнем на вечеринку, где ты с ним поцеловалась.
Любая из них может стать поводом для того, чтобы за тобой начал охотиться какой-нибудь маньяк.
Чем больше Полли об этом думала, тем сильнее её пробирала дрожь.
Она больше никогда не скажет, что американские фильмы ужасов не страшные!
И что же это за безмятежная жизнь была у неё раньше, если она считала, что быть преследуемой маньяком не страшно?
Полли потребовалось немало времени, чтобы успокоить своё бешено колотящееся сердце.
Даже если Эрик носит маску, умеет петь, владеет чревовещанием и показывает фокусы, это ещё не значит, что он Призрак Оперы. И уж тем более Призрак Оперы из хоррор-версии.
К тому же, а вдруг она попала в оригинальную версию романа?
...Какая, впрочем, разница.
В оригинале главный герой тоже сумасшедший. Если девушка не будет с ним, он взорвёт Парижскую оперу.
В мюзикле главный герой кажется более нормальным, но на самом деле тоже неадекватен: он гипнотизирует девушку, похищает её и чуть не вешает её жениха. Единственное различие — он не собирается взрывать оперу. Но, если его довести до крайности, кто знает, что он выкинет.
Полли оставалось только утешать себя тем, что её зовут Полли Клемон, а это не Парижская опера, а цирк. И к «Призраку Оперы» это не имеет никакого отношения.
Если мыслить масштабно, то даже если Эрик действительно является Призраком Оперы, он не станет взрывать Париж ради неё.
С этой успокаивающей мыслью она безмятежно закрыла глаза и погрузилась в сон.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Полли проснулась. У этого тела, похоже, был свой биологический ритм. Она села, достала золотые карманные часы и взглянула на них, всего лишь половина шестого.
Полли уже собиралась снова лечь и продолжить сон, как вдруг её словно током ударило. Она резко села и засунула часы обратно за утягивающую повязку.
Аптечка осталась снаружи. Она поискала по палатке, но не смогла найти подходящее место для её хранения, поэтому в конце концов зарыла её в куче грязной одежды.
Однако это было временное решение. Ей нужно было найти более надёжное место и желательно без терпкого запаха.
В этот момент проснулись люди снаружи, и в палатку ворвался многоголосый шум: пение петухов, крики птиц, шаги, стук топора, кашель, громкие звуки сплёвывания и плеск воды, которую заливали в котёл.
Полли, глубоко вдохнув, надела куртку и вышла на улицу.
Снаружи стоял густой туман, и всё вокруг было окутано золотистой утренней дымкой. В воздухе витали кислые запахи табака, пота и жирный дух вчерашней еды, а земля была усыпана полувысохшими плевками.
Полли почувствовала, как вся её одежда пропиталась этой грязью. Она решила, что, сможет она вернуться в свой мир или нет, всё равно уйдёт отсюда. Уйдёт в чистое место.
Внезапно впереди раздались крики «Ура!» и свист. Оказалось, что на улице было пусто, потому что все собрались там и хлопали в ладоши.
Менеджер стоял в толпе, обнимая за плечи высокого худого мужчину, и громко смеялся, о чём-то болтая. Позади них сидела женщина с невзрачной внешностью. Её лицо было бледным, как воск, на ней было синее платье из фая с кружевным бантом у ворота. Создавалось впечатление, что её насильно нарядили в кукольную одежду. Юбка была задёрнута выше колен, и оттуда виднелись… четыре ноги. Каждая нога была в полосатых носках и красных туфельках. Жутковатое зрелище.
Менеджер не обращал внимания на цвет её лица и, похлопав по инвалидному креслу, ласково произнес:
— Как же здорово, что Эмили нашла своего родного брата! Помните, я вам говорил? Мы все здесь потому, что наши семьи оставили нас. Мать Мака, моя сестра, дала мне пять тысяч франков и попросила позаботиться о нём. Все мы понимаем, что это значит. Его мать отказалась от него. Эмили я нашёл на вокзале. А мать Полли была сумасшедшей! Она чуть не вонзила авторучку ему в глаз!
Он усмехнулся: «Даже такой редкий гений, как Эрик, оказался ненужным собственным родителям. Но я обещал: если однажды вы найдёте своих родных или людей, которые согласятся вас приютить, вы можете уйти в любой момент. Я никого не держу».
С этими словами он повернулся к Эмили: «Правда ведь, Эмили?»
Эмили молчала, её лицо было застывшим, как будто покрытое воском.
Однако менеджер, словно услышав положительный ответ, с радостью объявил, что вечером состоится вечеринка в честь того, что Эмили наконец-то обрела свою семью. Он пообещал нанять оркестр, чтобы все могли насладиться танцами.
Все взорвались радостными криками, снова захлопали и затопали.
Полли хотела было воспользоваться моментом, чтобы как следует разглядеть цирковую братию, как вдруг к ней протиснулся вчерашний мальчик и окликнул её: «Полли, менеджер велел нам с тобой сходить на склад, принести кое-что!»
Полли неохотно отвела взгляд, развернулась и зашагала рядом с ним плечо к плечу.
По пути на склад мальчик, понизив голос, загадочно произнес: «Ты веришь в это? Этот мужчина — не брат Эмили. Она, должно быть, наняла его, чтобы тот притворился её родственником».
Полли, вспомнив восковую бледность Эмили, ответила: «…Зачем ей нанимать кого-то в братья?»
— Глупая! — воскликнул мальчик. — Конечно, потому что она «человек-урод»! Ей вообще ничего не нужно делать, просто стоять, как деньги сами капают. В Лондоне один такой даже принцессу британскую видел!
Полли пару раз поддакивала, но в душе думала, что всё это далеко не так просто, как кажется.
Директор цирка — человек, который гонится только за наживой. Неужели он так просто отпустит свою «золотую жилу» только потому, что она нашла своего брата?
Ведь ещё вчера он подталкивал двух подростков к взаимной резне.
Стоп.
Она чуть не забыла, Эрик совсем молодой парень, ему максимум шестнадцать-семнадцать лет.
…Она позволила какому-то покрытому ранами подростку сковать себя страхом так, что не могла пошевелиться.
Но только она вспоминала, как он надвигался на неё, как его холодные и пустые глаза за белой маской смотрели ей в душу, как лезвие касалось её щеки, готовое в любой момент пронзить горло, её снова охватывала дрожь.
Он бесчеловечный зверь.
Если бы можно было никогда больше с ним не сталкиваться, она бы с радостью это сделала.
«Склад», о котором говорил мальчик, оказался обычной повозкой, наполненной едким запахом плесени и гнили. Между деревянными ящиками висела паутина. На стеллаже, покрытом толстым слоем пыли, стояли широкогорлые банки, в которых плавали в жидкости различные звериные органы.
Переносить вещи оказалось весьма утомительным занятием. Полли и мальчик не разговаривали, и некоторое время единственным звуком был скрип досок повозки.
Когда остался последний ящик, мальчик вдруг сказал, что ему нужно отлучиться по малой нужде, и куда-то исчез. Полли прождала его довольно долго, но он так и не вернулся. Уже близился полдень, и ей пришлось самой открыть ящик и начать перекладывать вещи по одной.
Внутри оказались весьма необычные экспонаты: скелет русалки, кость руки великана, проклятая картина, кукла, одержимая злым духом… А когда она добралась до самого низа, то увидела заспиртованный плод — эмбрион размером меньше ладони.
Всё тельце эмбриона было гладким и склизким, словно окутанным гелеобразной плёнкой. На личике уже проступили крошечные щёлочки, казалось, что он вот-вот откроет глаза.
Полли не хотелось рассматривать эту вещь. Она уже собралась закрыть ящик и вытащить его наружу, как вдруг заметила на банке этикетку:
«Ребёнок, неожиданно рождённый Эмили, „Женщиной-четырехножкой“. Мы благодарны ей за разрешение сделать из него экспонат, чтобы показать миру, как чудесна рука Господня! Даже урод может подарить жизнь».
От этих строк у Полли кровь застыла в жилах.
Учитывая «популярность уродцев», о которой говорил мальчик, ей было трудно не думать о мрачном. Возможно, Эмили забеременела и больше не хотела оставаться в цирке. Тогда директор каким-то образом заставил её сделать аборт, а плод превратил в экспонат для выставок.
Теперь становится понятно, почему лицо Эмили такое бледное и почему она всё время молчит. А главное... Управляющий, настолько одержимый наживой, что даже плод Эмили не упустил...
Неужели он действительно отпустит Эмили?
Или, может быть, он вообще никого не отпускает из цирка?
Банка с препаратом была плотно закрыта, но Полли казалось, что жидкость внутри просачивается сквозь стекло, пропитывает пальцы, проникает в кровеносные сосуды и ползёт под кожей, шурша у самого уха.
Прошло несколько секунд, прежде чем она осознала: это было ощущение запредельного ужаса.
Спокойно. Спокойно.
Она заставила себя подавить всю панику и представить происходящее как игру на выживание в жанре хоррор.
Условие прохождения: сбежать из цирка.
Известные персонажи: директор, Мак, Эмили, мальчик, Эрик.
Управляющий — беспринципный, жестокий и алчный маньяк. Мак — его племянник. Мальчик внешне кажется умудренным опытом, но на самом деле простодушен.
История Эмили вызывала сочувствие: не только плод из её чрева превратили в экспонат, но и саму её, похоже, продали в рабство. Тот долговязый мужчина точно не её брат. Однако Эмили не могла передвигаться самостоятельно и ничем не могла помочь Полли сбежать из цирка.
Полли тщательно всё обдумала и поняла, что её выбор снова сузился до одного-единственного человека — Эрика.
Это место было пугающим. В одиночку она ни за что не смогла бы отсюда выбраться.
Ей необходимо было привлечь Эрика на свою сторону.
Даже если он был Призраком Оперы, который в любой момент мог потерять контроль и начать убивать, Полли понимала, что ей придётся набраться смелости и завоевать его доверие.