Вэй Цинъюэ жил в огромной вилле. У ворот стоял строгий охранник, и посторонним вход был запрещён.
Но заселённость района была низкой. Во-первых, он находился немного далеко от центра. Во-вторых, жильё здесь стоило недёшево.
С восточной стороны протекала река. Некоторые люди любили сидеть на берегу целыми днями и рыбачить, а иногда даже приезжали на метро глубокой ночью, чтобы занять хорошее место.
Но однажды ранним утром рыбаки обнаружили в реке тело женщины.
Оно уже сильно изменилось из-за воды.
Это настолько всех отвратило, что людей стало намного меньше.
Дом Вэй Цинъюэ как раз находился с восточной стороны. Стоило открыть окно, и можно было увидеть густую растительность, которая буйно разрасталась повсюду.
Её жизненная сила была почти пугающей.
Когда произошёл тот случай с телом женщины, люди были охвачены паникой. В тот год Вэй Цинъюэ учился только в седьмом классе.
Он жил один в этой вилле.
И совершенно не знал, что такое страх.
На третьей неделе после начала учебного года были каникулы в честь Праздника середины осени.
Вэй Цинъюэ вызвал клининг и подготовил комнату. Праздник он собирался провести один.
Но тут позвонил Вэй Чжэньдун и попросил его прийти поужинать.
Вэй Цинъюэ беэмоционально согласился.
На самом деле до Праздника середины осени было ещё время. Вэй Чжэньдун просто пригласил его заранее.
До другого района на такси ехать двадцать минут.
Мачеха Вэй Цинъюэ была молодой и красивой женщиной. Ей было двадцать восемь лет, и с Вэй Чжэньдуном она была уже десять лет.
Которая она была по счёту женщина в его жизни — Вэй Цинъюэ не знал.
Но сейчас она, пожалуй, была его конечным выбором.
В конце концов, у них был общий сын.
Восемь лет.
Круглый от хорошего питания.
С ужасным характером.
И отвратительными оценками.
Учителя частенько вызывали родителей.
За частную начальную школу он платил несколько десятков тысяч юаней в год. Денег было вложено немало.
Жаль только, что в итоге Вэй Чжэньдун получил глупого ребёнка.
Вэй Цинъюэ самому было неприятно так жестоко думать о маленьком мальчике.
Но когда дверь открылась и этот пухлый ребёнок высокомерно спросил:
— Ты пришёл к нам домой просить еды?
Сильное чувство унижения ударило по нему.
Для гордого подростка это было словно удар ножом.
Ему действительно захотелось пнуть этого противного ребёнка.
Мачеха проявила какую-то сдержанную доброжелательность.
Она назвала его:
— Цинъюэ.
И слегка, почти формально, отчитала мальчика.
— Я всё знаю! Ты пришёл просить деньги! Ты просто нищий! Если папа тебе денег не даст, тебе останется только просить милостыню!
Пухлый мальчик не забыл забраться на диван и показать ему средний палец.
Откуда он вообще научился таким плохим привычкам?
Вэй Цинъюэ холодно посмотрел на него.
В этот момент машина Вэй Чжэньдуна медленно въехала во двор.
Мачеха сразу ласково сказала:
— Милый.
Одного её взгляда хватило.
Пухлый мальчик мгновенно изменился, спрыгнул с дивана и побежал к двери:
— Папа!
Вэй Цинъюэ пришлось встать.
Он вышел и остановился на ступенях.
Перед ним были улыбка женщины, смех ребёнка, протянутый портфель, развевающийся на ветру край юбки и мужчина, поднимающий сына на руки.
Все эти звуки.
Все эти выражения лиц.
Даже лёгкий аромат цветов из сада.
Всё это словно стало преградой, полностью отделившей его от другого мира.
Это чувство уже нельзя было назвать одиночеством.
Скорее — равнодушием.
Парень просто без эмоций смотрел на происходящее.
Когда Вэй Чжэньдун подошёл, он лишь сказал:
— Папа.
Вэй Чжэньдун был высоким мужчиной, который отлично следил за собой. У него были хорошо развитые мышцы, и ударить сына для него не составляло никакого труда.
«Когда-нибудь он всё равно состарится».
Вэй Цинъюэ холодно подумал об этом.
Он поужинал вместе с несколькими людьми.
Это была семья только по названию.
За столом Вэй Чжэньдун задал ему несколько вопросов об учёбе. Недавняя контрольная по физике — первое место занял Вэй Цинъюэ.
Для Вэй Чжэньдуна это первое место имело только одно значение: на деловых встречах кто-нибудь иногда упоминал это, и он мог получить несколько вежливых комплиментов.
Как бы сильно он ни презирал Вэй Цинъюэ, раздражало одно:
Вэй Цинъюэ слишком сильно походил на свою мать.
Высокий интеллект.
Учёба давалась ему легко.
А неспособность маленького толстяка добиться хоть чего-то превращала даже такое достижение, как первое место, в занозу, которая больно впивалась в сердце.
— Я слышал, на церемонии открытия учебного года школа попросила тебя выступить, а ты там нёс какую-то чушь и поставил руководство и учителей в неловкое положение. Это правда? — неторопливо спросил Вэй Чжэндун.
Он очень любил чистоту и всегда следил за своим внешним видом. Его туфли круглый год сияли так, будто на них никогда не оседала ни пылинка, а все костюмы были идеально выглажены — без единой складки. Образ Вэй Чжэндуна полностью соответствовал типичному успешному мужчине среднего возраста: деловой, состоятельный, уверенный в себе.
Вэй Цинъюэ не знал, насколько другие люди видели лицемерие этого человека. Он видел его насквозь.
Чем спокойнее было начало разговора, тем сильнее оно предвещало последующую бурю.
Он остановил палочки в руке и ответил Вэй Чжэндуну:
— Речь была слишком длинной. Ученики уже долго стояли под солнцем. Я не хотел, чтобы потом меня за спиной ругали.
— Значит, ты считаешь, что поступил правильно?
Вэй Цинъюэ промолчал.
— Если бы твой отец не обладал влиянием и люди не относились ко мне с уважением, как ты думаешь, ты смог бы вести себя так высокомерно? — холодно усмехнулся Вэй Чжэндун.
Его взгляд сверху вниз обрушился на сына, словно множество ядовитых игл, впивающихся в кожу. Только теперь Вэй Цинъюэ понял: сегодняшний ужин был вовсе не обычной встречей — это был настоящий «пир в Хунмэне»¹. Вэй Чжэндун просто искал повод напасть на него.
———
¹ Прим. пер.: пир в Хунмэне - отсылка к историческому событию из периода Древнего Китая. На пиру в Хунмэне один человек пригласил другого якобы на мирную встречу, но на самом деле планировал убить его.
———
Разве было интересно превращаться во врага собственного сына?
Вэй Цинъюэ больше не хотел пытаться понять это. Он лишь знал, что сейчас нельзя спорить. Нужно терпеть, сдерживаться.
Он всё ещё жил на деньги Вэй Чжэндуна и в доме Вэй Чжэндуна.
Всего за несколько секунд Вэй Чжэндун уже воспринял его молчание как демонстративное сопротивление. Он поднял бокал вина — и в следующую секунду Вэй Цинъюэ получил в лицо красное вино.
— Отвечай! Я с тобой разговариваю. Что значит такое отношение? — внезапно лицо Вэй Чжэндуна стало жёстким.
Грудь Вэй Цинъюэ слегка вздымалась. Он позволил вину стекать по лицу вниз, к шее. Красная жидкость напоминала кровь.
Рядом мачеха и маленький толстяк молча наблюдали за напряжённой сценой между отцом и сыном. Мальчик был достаточно сообразительным: когда Вэй Чжэндун ругал Вэй Цинъюэ, он крепко закрывал рот, лишь хитро вращая маленькими глазами.
Вэй Цинъюэ просто смотрел на Вэй Чжэндуна и по-прежнему не произносил ни слова.
Этот взгляд был похож на взгляд детёныша тигра, который не желает мириться с унижением. Казалось, в следующую секунду он может выпустить ещё недостаточно острые клыки и броситься на противника.
— Что это за взгляд? — Вэй Чжэндун нахмурился. — Запомни: сейчас у тебя есть только я. Твоя мать в Америке занята тем, что спит с иностранцами.
Упоминая бывшую жену, он говорил грубо и совершенно не считался с тем, что Вэй Цинъюэ ещё несовершеннолетний.
— Если бы она хотела заботиться о тебе, тогда бы боролась за опеку. Но она тебя не выбрала. Я растил тебя столько лет, сколько денег на тебя потратил — и что, тебе неприятно, когда я говорю тебе пару слов?
— Нет, папа. Ты прав, что воспитываешь меня, — тихо ответил Вэй Цинъюэ, опустив глаза.
— Предупреждаю тебя: в школе меньше создавай проблем. Если мне ещё раз позвонят и скажут, что родителям нужно куда-то прийти из-за тебя, я тебе ноги переломаю, — твёрдо сказал Вэй Чжэндун, сохраняя абсолютное чувство власти.
За столом на несколько секунд воцарилась тишина.
Только тогда мачеха мягко улыбнулась и начала успокаивать Вэй Чжэндуна, а маленький толстяк тут же принялся ласково уговаривать отца и подкладывать ему еду.
Этот ужин с самого начала был обречён стать безвкусным и мучительным.
Позже Вэй Чжэндун с мачехой обсуждали дома и акции. Он действительно умел зарабатывать деньги и очень этим гордился.
Вэй Цинъюэ не мог отрицать: в материальном плане отец никогда его не обделял. Его одежда, питание и уровень жизни были намного выше среднего среди одноклассников.
Именно поэтому его и заметили хулиганы из профессионального училища.
Но у всего была своя цена.
Когда-то Вэй Цинъюэ думал, что если он будет хорошо учиться, Вэй Чжэндун перестанет его бить.
Он ошибался.
По отношению к нему у Вэй Чжэндуна всегда вспыхивал необъяснимый гнев.
В праздник Середины осени на улицах было особенно много людей. Разнообразные акции и скидки привлекали множество покупателей.
Цзян Ду с самого утра отправилась занимать место в городской библиотеке. Она взяла с собой учебные материалы, а её план был расписан очень чётко: утром решать задания по математике, днём — по английскому, а свободное время посвятить любимому журналу.
Она пришла рано, поэтому людей в библиотеке было немного.
«Осенний тигр»² всё ещё показывал свой характер — на улице стояла жара, а внутри библиотеки приятно работал кондиционер.
———
² Прим. пер.: Китайское выражение для неожиданной жары в начале осени.
———
Цзян Ду положила рюкзак в шкафчик, набрала горячей воды и, вернувшись искать место, вдруг остановилась.
В её поле зрения неожиданно появился знакомый силуэт.
Вэй Цинъюэ тоже пришёл рано. Он один сидел у окна. Свет, проникающий сквозь стекло, мягко очерчивал линии его лица, окрашивая их в золотистый оттенок.
Эта сцена казалась ей похожей на какой-то случайно перевернувшийся фрагмент воспоминаний.
Дыхание Цзян Ду сразу стало осторожным.
Она несколько секунд молча смотрела на него, а затем выбрала место, откуда могла видеть юношу, но при этом оставаться незаметной среди других людей.
Печаль от того, что Вэй Цинъюэ не мог провести праздник дома, сама собой исчезла.
Встретить Вэй Цинъюэ стало для неё невероятно счастливым днём.
Радость сильно ударила ей в сердце, но вместе с тайным счастьем появилось и трудно объяснимое чувство неловкости.
Боясь, что Вэй Цинъюэ её заметит, Цзян Ду тихо обошла зал и направилась к книжным полкам искать журнал «Шучэн»³.
———
³ Прим. пер.: Название китайского литературного журнала. Буквально означает «город книг».
———
Она несколько раз проверила и только тогда убедилась: свежего выпуска журнала «Шучэн» в библиотеке уже не было.
За несколько месяцев до вступительных экзаменов Цзян Ду полностью отказалась от всех внеклассных книг и журналов.
После экзаменов мама Ван Цзинцзин взяла её с собой в путешествие, а летом она ещё изучала программу старшей школы.
Если посчитать, прошёл почти целый год с тех пор, как она последний раз читала «Шучэн».
Самый новый выпуск был за декабрь 2005 года, но это уже был прошлогодний номер.
Цзян Ду задумчиво смотрела на полку и достала декабрьский выпуск.
Между книгами образовалась маленькая щель — и совершенно неожиданно она встретилась взглядом с человеком по другую сторону.
Вэй Цинъюэ тоже искал журнал.
В библиотеке было тихо, но в сердце Цзян Ду словно поднялись огромные волны.
У девушки были большие тёмные глаза. В растерянности она словно потеряла способность думать и просто смотрела на него, не моргая.
В школе Вэй Цинъюэ всегда был центром внимания.
Каждый понедельник на церемонии поднятия флага он стоял как знаменосец, и все взгляды неизменно были направлены на него.
Но только сейчас Цзян Ду ясно почувствовала: в этот момент Вэй Цинъюэ принадлежит только ей.
В этом тесном пространстве только она видела его.
Без посторонних.
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд.
Вэй Цинъюэ подумал, что девушка, случайно встретившаяся с ним взглядом, наверняка хочет что-то сказать.
Но нет.
Она просто молча смотрела на него.
— Что-то случилось? — тихо спросил юноша.
Цзян Ду резко пришла в себя. Лицо мгновенно залилось краской. Вэй Цинъюэ впервые видел, чтобы у человека была настолько сильная физиологическая реакция: её обычно светлое лицо в одно мгновение раскраснелось так, будто огонь разлился по всей земле.
— Эм… а ты знаешь, почему журнал «Шучэн» выходит только до 2005 года? — в панике она ухватилась за первый попавшийся вопрос.
Цзян Ду совершенно не надеялась, что он знает ответ. Ей просто было слишком неловко, и любой вопрос мог бы помочь выйти из ситуации.
— Его закрыли, — спокойно сказал Вэй Цинъюэ.
На лице девушки тут же сменились удивление и разочарование. Вэй Цинъюэ посмотрел на неё и добавил:
— Упадок бумажных изданий неизбежен. Конечно, если журнал изменит свою стратегию, возможно, через полгода его действительно снова запустят.
Упадок бумажных изданий…
Но ведь газетный киоск возле школы всегда был забит учениками, покупающими журналы для девушек. Как такое могло произойти?
О таких вещах люди её возраста обычно редко задумывались. Ей даже показалось непривычным то, что говорил парень.
Вэй Цинъюэ явно показывал свою зрелость. В его глазах реакция Цзян Ду выглядела довольно наивной — было очевидно, что она не совсем поняла его слова.
— Откуда ты знаешь, что его закрыли? — тихо спросила Цзян Ду.
Её сердце билось очень быстро. Ей было страшно разговаривать с Вэй Цинъюэ, но если сейчас не сказать хоть что-нибудь, было бы слишком жалко упустить такой шанс.
— Иногда я листаю его, — с лёгкой улыбкой ответил он.
Он подошёл прямо к Цзян Ду, приблизился к ней. От него исходил сухой аромат орхидеи. Его дыхание коснулось её, а сердце девушки зашуршало, словно старая книга или журнал, страницы которого разворошил ветер.
Вэй Цинъюэ протянул руку над её головой, достал декабрьский номер журнала и открыл его, показывая ей обращение главного редактора.
Цзян Ду слишком сильно нервничала и не смогла прочитать ни одного слова. Перед глазами были страницы, заполненные текстом, но всё казалось сплошной пустотой.
— Не бывает пиров, которые длятся бесконечно. Мои соболезнования, — сказал Вэй Цинъюэ.
Иногда у него был такой холодный юмор: первая часть звучала грустно, а последние два слова неожиданно превращали всё в шутку. Он произнёс это совершенно естественно, без малейшего намерения показаться смешным.
Цзян Ду резко подняла голову и посмотрела на него.
Она не удержалась и прикрыла журналом половину лица, слегка улыбнувшись.
Вэй Цинъюэ не придал этому значения:
— Вы, девушки, все такие? Если хочется смеяться — просто смейтесь. Зачем ещё закрывать лицо книгой?
Улыбка Цзян Ду постепенно застыла.
Она опустила журнал, открыв покрасневшее лицо, и ничего не сказала.
— Извини. Я не знал, что ты настолько стеснительная, — беспомощно сказал Вэй Цинъюэ, глядя на её раскрасневшееся лицо. — Я тогда пойду.
После того как он ушёл, Цзян Ду только тихо сказала:
— Хорошо…
Только тогда она снова смогла нормально видеть и заметила, что в начале журнала действительно было объявление о прекращении выпуска на полгода.
Она тихо выдохнула, взяла этот последний и одновременно самый новый номер и вернулась к своему месту.
Иногда, поднимая взгляд, она могла видеть сосредоточенное лицо Вэй Цинъюэ. Солнце уже сдвинулось и больше не освещало его, но весь мир всё равно словно оставался в очертаниях его профиля.
Она не знала, в какой именно момент снова подняла голову, но его место уже было пустым.
В одно мгновение Цзян Ду почувствовала, будто её сердце тоже резко опустело.
Она огляделась.
Многие места в библиотеке уже были свободны.