Первый раз Элиан услышал голос мертвеца в возрасте шести лет.
Это случилось на похоронах старого мельника.
Стоя возле могилы, мальчик наблюдал, как священник медленно засыпает тело освящённой землёй. Собравшиеся крестьяне молчали. Только вдова мельника плакала, уткнувшись лицом в плечо старшего сына.
Когда первая горсть земли коснулась савана, из могилы раздался голос:
— Холодно.
Элиан вздрогнул.
Он посмотрел на отца, стоявшего рядом, но тот продолжал смотреть на священника.
— Папа?
— Тише.
— Ему холодно.
Отец опустил глаза.
— Кому?
Элиан указал на могилу.
Отец ударил его по лицу.
Это был первый и последний раз, когда он поднял руку на сына.
Вечером того же дня отец запер все окна, погасил свечи и долго разговаривал с матерью на кухне. Элиан лежал в кровати, прислушиваясь к приглушённым голосам.
Он не понимал, почему взрослые так испугались.
Ведь старый мельник действительно замёрз.
И продолжал жаловаться на холод ещё три дня.
Одиннадцать лет спустя Элиан научился не обращать внимания на мертвецов.
Это оказалось значительно проще, чем можно было предположить.
Большинство умерших не говорили ничего интересного.
Одни повторяли последние слова, другие звали родственников, третьи бесконечно переживали последние мгновения своей жизни. Иногда они рассказывали о вещах, которых Элиан знать не мог: о спрятанных деньгах, забытых обещаниях или тайных любовниках.
Однажды покойная жена кузнеца сообщила ему, что её муж прячет под половицами двадцать семь серебряных монет.
Элиан проверил.
Монет оказалось двадцать шесть.
После этого он окончательно перестал доверять мёртвым.
Впрочем, сегодня у него имелись более насущные проблемы.
— Ты опять украл яблоки?
Элиан остановился посреди кухни.
Его мать, Марта, стояла у стола с кухонным ножом в руке. Перед ней лежала недочищенная репа.
— Нет.
— Покажи карманы.
— Зачем?
— Элиан.
Юноша вздохнул и выложил на стол три красных яблока.
Марта посмотрела на них.
Затем на сына.
— Четвёртое.
— Я съел его по дороге.
— Пятое.
Элиан помолчал.
— Ты следила за мной?
— Нет. Но я знаю своего сына.
— Удивительная способность.
Марта бросила в него полотенцем.
Он поймал его и улыбнулся.
На мгновение женщина тоже улыбнулась, но затем вновь нахмурилась.
— Отнесёшь господину Бренну два медяка.
— За пять яблок?
— За пять украденных яблок.
— Четыре. Одно уже перестало существовать.
— Три медяка.
Элиан немедленно замолчал.
Марта вернулась к репе.
В кухне пахло горячим хлебом, сушёными травами и дымом. За маленьким окном виднелась деревенская площадь, где торговцы готовились к осенней ярмарке. Между домами бегали дети, а возле колодца двое мужчин ожесточённо спорили о цене на зерно.
Обыкновенное утро.
Таких утр в деревне Лорн было бесчисленное множество.
Именно поэтому Элиан их любил.
— Отец уже ушёл? — спросил он.
— Ещё до рассвета. Северная ограда опять сломана.
— Волки?
— Надеюсь.
Элиан посмотрел на мать.
— А что ещё?
Она на мгновение замерла.
— Ничего. Просто в последнее время скот ведёт себя странно.
— Насколько странно?
— Вчера у старого Хенрика корова перестала давать молоко.
— Ужасная трагедия.
— А ночью она прогрызла себе язык.
Улыбка исчезла с лица Элиана.
Марта продолжила чистить репу.
— Отец велел тебе после завтрака сходить к северной ограде. Возьми топор из сарая.
— Хорошо.
Он забрал одно яблоко со стола.
Мать даже не обернулась.
— Два медяка.
Элиан положил яблоко обратно.
Лорн располагался на самой окраине королевства Эстерваль.
От ближайшего города деревню отделяли два дня пути по старой имперской дороге. На востоке простирались пахотные земли, на западе начинались непроходимые болота, а северная граница упиралась в огромный лес, который местные называли Чёрным.
Название было не слишком оригинальным.
Впрочем, Элиан подозревал, что человек, впервые назвавший лес Чёрным, не особенно заботился о красоте языка.
Сосны там действительно были почти чёрными.
Даже в полдень солнечный свет с трудом проникал сквозь их густые кроны. Землю покрывал толстый слой хвои, а между корнями деревьев нередко находили кости животных.
Иногда человеческие.
Согласно деревенским преданиям, в глубине леса находились развалины храма, построенного ещё до появления королевства.
Никто не знал, какому богу он принадлежал.
Староста утверждал, что храм давно разрушился.
Охотники утверждали, что храма никогда не существовало.
Священник утверждал, что подобные вопросы лучше не задавать.
Последнее особенно раздражало Элиана.
Он считал, что человек, посвятивший жизнь поиску божественной истины, должен хотя бы изредка проявлять любопытство.
Однако свои мысли он предпочитал держать при себе.
В семнадцать лет он уже достаточно хорошо понимал, что не всякое мнение необходимо высказывать вслух.
Особенно в присутствии человека, способного объявить тебя еретиком.
— Элиан!
Юноша обернулся.
По дороге к нему бежала девушка с длинными каштановыми волосами. Она придерживала одной рукой юбку, а другой размахивала небольшим кожаным мешочком.
— Подожди!
Элиан остановился.
Девушка подбежала к нему и согнулась, пытаясь восстановить дыхание.
— Ты... куда...
— В столицу. Собираюсь свергнуть короля.
— Идиот.
— Ты первая спросила.
Лира выпрямилась и протянула ему мешочек.
— Мать просила передать твоей.
— Что там?
— Лекарственные травы.
Элиан заглянул внутрь.
Среди высушенных листьев лежала маленькая серебряная подвеска в форме цветка.
Он поднял бровь.
Лира немедленно выхватила мешочек обратно.
— Это не тебе!
— Я ничего не сказал.
— Но подумал.
— Теперь мне даже думать запрещено?
Она покраснела.
Элиан усмехнулся.
Они знали друг друга с детства.
Лира была дочерью деревенского лекаря и обладала двумя совершенно несовместимыми качествами: необычайным терпением к больным и почти полным отсутствием терпения к Элиану.
Когда ему было девять, она сломала ему нос деревянным мечом.
Когда ему исполнилось двенадцать, она три дня ухаживала за ним после тяжёлой лихорадки.
А в пятнадцать заявила, что скорее выйдет замуж за болотного тролля, чем за такого бесполезного человека.
Элиан до сих пор напоминал ей об этом обещании.
— Ты сегодня свободна? — спросил он.
— После полудня.
— Тогда приходи к старой мельнице.
Лира подозрительно прищурилась.
— Зачем?
— Покажу кое-что интересное.
— В прошлый раз ты сказал то же самое и показал мне дохлую крысу.
— Она была необычной.
— У неё было три глаза!
— Вот именно.
Лира тяжело вздохнула.
— Хорошо. Но если опять притащишь какую-нибудь мерзость, я тебя ударю.
— Договорились.
Она направилась обратно к площади.
Элиан некоторое время смотрел ей вслед.
Затем продолжил путь.
За его спиной раздался тихий голос:
— Не приглашай её.
Он остановился.
Возле колодца сидел старик.
Точнее, то, что осталось от старика.
Его тело похоронили прошлой зимой, однако Элиан по-прежнему иногда видел его на прежнем месте. Старик сидел на деревянной скамье, опираясь на палку, и смотрел в сторону леса.
Сегодня он выглядел иначе.
Его рот был широко раскрыт.
Из пустых глазниц медленно вытекала чёрная жидкость.
— Не приглашай её, — повторил мертвец.
Элиан нахмурился.
— Почему?
Старик повернул голову.
Его нижняя челюсть с сухим треском отвисла.
— Она услышит.
— Кто?
Мертвец поднял дрожащую руку и указал на север.
— Та, что считает.
Элиан проследил за его пальцем.
Над Чёрным лесом поднимались тонкие полосы тумана.
Когда он вновь посмотрел на скамью, старика уже не было.
Северная ограда оказалась разрушена почти полностью.
Тяжёлые деревянные столбы были вырваны из земли, а поперечные балки лежали среди высокой травы.
Возле них стояли отец Элиана и ещё трое мужчин.
Все четверо молчали.
— Что случилось? — спросил Элиан, подходя ближе.
Отец обернулся.
Его звали Гаррет.
Высокий широкоплечий мужчина с преждевременно поседевшими волосами, он служил деревенским охотником почти двадцать лет. На его лице имелось несколько старых шрамов, происхождение которых он никогда не обсуждал.
Обычно Гаррет был человеком спокойным.
Сейчас же он выглядел так, словно не спал несколько суток.
— Я велел тебе принести топор.
Элиан поднял инструмент.
— Принёс.
— Хорошо. Поможешь укрепить ограду.
Юноша осмотрел повреждённые столбы.
— Это сделали волки?
Никто не ответил.
Он присел возле ближайшей балки.
На дереве виднелись глубокие борозды.
Пять параллельных следов.
Слишком широких для волчьих когтей.
— Медведь?
— Возможно, — произнёс отец.
Элиан провёл пальцами по древесине.
Борозды были совершенно ровными.
Словно кто-то медленно протащил по дереву пять огромных металлических крюков.
— Медведи не делают такого.
Гаррет резко схватил сына за плечо.
— Послушай меня внимательно.
Элиан поднял голову.
— Сегодня ты закончишь работу до заката. После этого вернёшься домой и запрёшь дверь. Если ночью услышишь что-нибудь снаружи, не выходи.
— Даже если кто-то позовёт?
Пальцы отца сильнее сжали его плечо.
— Особенно если кто-то позовёт.
Между ними повисло молчание.
Затем Гаррет отпустил сына и направился к остальным мужчинам.
Элиан ещё некоторое время смотрел на повреждённую ограду.
В траве возле одного из столбов лежало нечто белое.
Он наклонился.
Человеческий зуб.
Коренной.
Совершенно чистый.
Элиан поднял его и повертел между пальцами.
— Отец?
Гаррет обернулся.
Увидев зуб, он побледнел.
— Где ты это нашёл?
— Здесь.
— Брось.
— Что?
— Немедленно брось!
Элиан разжал пальцы.
Зуб упал в траву.
Отец подбежал, схватил его за запястье и внимательно осмотрел ладонь.
— Ты ничего не почувствовал?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Отец, что происходит?
Гаррет долго смотрел ему в глаза.
Затем медленно отпустил руку.
— Ничего.
Это была первая ложь, которую Элиан услышал от него за сегодняшний день.
И далеко не последняя.
К полудню небо затянуло тяжёлыми облаками.
Работа продвигалась медленно.
Несколько раз Элиану казалось, что из леса за ними кто-то наблюдает. Он оборачивался, всматривался в тёмные промежутки между деревьями, но ничего не замечал.
Около третьего часа один из мужчин неожиданно бросил молоток.
— Вы слышали?
Все остановились.
— Что именно? — спросил Гаррет.
Мужчина медленно повернулся к лесу.
— Колокола.
Элиан прислушался.
Ничего.
Только ветер шевелил ветви деревьев.
— Какие колокола? — спросил другой работник.
Мужчина не ответил.
Он сделал шаг к лесу.
Потом ещё один.
— Мама?
Гаррет выругался.
— Роланд!
Мужчина продолжал идти.
— Мама, это ты?
Элиан увидел, как из носа Роланда потекла кровь.
Гаррет бросился вперёд, схватил его за воротник и с силой повалил на землю.
Роланд закричал.
Это был не обычный человеческий крик.
Он звучал так, словно сразу несколько человек пытались говорить через одно горло.
— ОТПУСТИ! ОНА ЖДЁТ! ОНА ЖДЁТ! ОНА ЖДЁТ!
Гаррет ударил его кулаком.
Крик оборвался.
Роланд обмяк.
Несколько секунд никто не двигался.
Затем один из мужчин осторожно спросил:
— Что это было?
Гаррет тяжело дышал.
— Уведите его в деревню.
— Но...
— Сейчас же!
Мужчины подняли потерявшего сознание Роланда и поспешили прочь.
Элиан остался стоять возле ограды.
Его отец медленно вытер окровавленный кулак о штаны.
— Ты ведь ничего не слышал? — спросил он.
— Нет.
Гаррет закрыл глаза.
На мгновение Элиану показалось, что отец испытывает облегчение.
Но затем тот произнёс:
— Значит, времени осталось меньше, чем я думал.
Когда Элиан вернулся в деревню, солнце уже клонилось к горизонту.
На площади собралась небольшая толпа.
Возле храма стояла повозка, запряжённая двумя белыми лошадьми. Её борта украшали серебряные изображения семилучевой звезды — священного символа Церкви Семи Престолов.
Рядом с повозкой находились трое вооружённых людей.
Двое носили белые плащи поверх кольчуг.
Третий был одет в длинное чёрное одеяние.
Его лицо скрывала гладкая серебряная маска.
Элиан остановился.
За всю свою жизнь он видел церковных рыцарей лишь дважды.
Первый раз — когда ему было восемь и через деревню проезжал отряд, сопровождавший сборщика десятины.
Второй — три года назад, когда на центральной площади сожгли женщину, обвинённую в поклонении забытым богам.
Он хорошо помнил запах.
Горелая плоть пахла совсем не так, как мясо, приготовленное на костре.
Этот запах ещё долго преследовал его во сне.
— Элиан!
Из толпы выбежала Лира.
Она выглядела встревоженной.
— Ты видел?
— Нет. Что случилось?
— Приехали инквизиторы.
Элиан посмотрел на человека в серебряной маске.
— Заметил.
— Говорят, в соседней деревне обнаружили проклятие.
— Какое?
Лира понизила голос.
— Люди начали исчезать.
— Исчезать?
— Да. Сначала дети. Потом взрослые. А вчера...
Она замолчала.
— Что вчера?
Девушка сглотнула.
— Вчера исчезла сама деревня.
Элиан медленно повернул голову.
— Что значит исчезла?
— Остались только поля и дорога. Ни домов, ни людей. Даже колодца нет.
Он хотел рассмеяться.
Сказать, что подобное невозможно.
Что кто-то наверняка преувеличивает.
Но вспомнил человеческий зуб возле ограды.
И слова мертвеца у колодца.
Та, что считает.
— Где твой отец? — спросила Лира.
— Остался у северной ограды.
— Мой сказал, что сегодня никто не должен выходить из дома после вечернего звона.
— Почему?
— Не знаю.
Элиан посмотрел на храм.
Человек в серебряной маске стоял совершенно неподвижно.
В какой-то момент он медленно повернул голову.
И посмотрел прямо на Элиана.
Несмотря на расстояние, юноша почувствовал, как по спине пробежал холод.
Инквизитор поднял руку.
Указал на него.
Один из рыцарей немедленно направился в их сторону.
— Элиан, — прошептала Лира.
— Вижу.
Рыцарь остановился перед ними.
— Твоё имя?
Элиан некоторое время молчал.
— Зависит от того, кто спрашивает.
Рыцарь положил ладонь на рукоять меча.
— Инквизиция Седьмого Престола.
— Тогда Элиан.
— Фамилия?
— У меня её нет.
Рыцарь внимательно посмотрел на него.
— Ты сын Гаррета?
— Да.
Взгляд мужчины изменился.
Он убрал руку с меча.
— Следуй за мной.
— Зачем?
— Его преосвященство желает поговорить с тобой.
Лира схватила Элиана за рукав.
Он посмотрел на неё и попытался улыбнуться.
— Если меня сожгут, можешь забрать мои яблоки.
— Это не смешно.
— Я знаю.
Он осторожно высвободил руку.
И последовал за рыцарем.
Внутри храма пахло воском и благовониями.
Семь огромных каменных статуй возвышались над алтарём.
Семь Престолов.
Семь богов, которым поклонялась большая часть известного мира.
Первый даровал жизнь.
Второй хранил закон.
Третий управлял войной.
Четвёртая оберегала любовь.
Пятый властвовал над знаниями.
Шестой распоряжался судьбой.
Седьмой принимал души умерших.
Элиан никогда особенно не интересовался религией.
Сложно верить в благосклонность бога смерти, когда каждую ночь слышишь, как покойники умоляют выпустить их из могил.
Человек в серебряной маске стоял перед алтарём.
Когда Элиан приблизился, инквизитор медленно обернулся.
— Подойди.
Голос оказался неожиданно молодым.
Юноша остановился в нескольких шагах.
— Вы хотели меня видеть?
— Да.
Инквизитор некоторое время изучал его.
Затем задал странный вопрос:
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Ты уверен?
Элиан моргнул.
— Насколько мне известно.
— Кто твоя мать?
— Марта.
— Отец?
— Гаррет.
— Они твои настоящие родители?
Элиан нахмурился.
— Думаю, вам лучше спросить у них.
Рыцарь, стоявший возле двери, сделал шаг вперёд.
Инквизитор поднял руку.
— Оставь нас.
— Ваше преосвященство...
— Я сказал, оставь нас.
Рыцарь поклонился и вышел.
Тяжёлые двери храма закрылись.
Инквизитор медленно снял серебряную маску.
Под ней оказалось лицо молодого мужчины лет двадцати пяти.
Его кожа была совершенно белой.
Не бледной.
Именно белой, словно мрамор.
А вместо глаз в пустых глазницах медленно вращались два маленьких золотых кольца.
Элиан отступил.
Инквизитор улыбнулся.
— Значит, ты действительно меня видишь.
— Что?
— Любопытно.
Мужчина подошёл ближе.
— Скажи мне, мальчик. Когда ты в последний раз слышал мёртвых?
У Элиана пересохло во рту.
Он не рассказывал о своей способности никому, кроме родителей.
Даже Лира ничего не знала.
— Не понимаю, о чём вы.
— Разумеется.
Инквизитор остановился.
— Тогда задам другой вопрос.
Золотые кольца в его глазницах начали вращаться быстрее.
— Почему возле тебя не стареют мертвецы?
Элиан замер.
— Что?
— Обычно человеческая душа распадается в течение семи дней после смерти. Иногда быстрее. Иногда медленнее. Но возле тебя...
Он повернул голову к одной из статуй.
— Возле тебя они остаются годами.
Элиан вспомнил старого мельника.
Покойную жену кузнеца.
Старика у колодца.
Десятки голосов, которые сопровождали его с самого детства.
— Откуда вы знаете?
Инквизитор вновь улыбнулся.
— Потому что я вижу их.
Элиан невольно посмотрел по сторонам.
Храм казался пустым.
Но теперь, когда он прислушался, из дальнего угла донёсся тихий шёпот.
— Уходи.
Юноша повернул голову.
Возле алтаря стояла женщина.
Её одежда была залита кровью, а из груди торчал обломок копья.
Она смотрела на инквизитора.
И дрожала.
— Уходи, мальчик.
Элиан почувствовал, как похолодели пальцы.
Женщина медленно подняла голову.
— Это не человек.
Инквизитор вздохнул.
— Как же они надоели.
Он щёлкнул пальцами.
Женщина исчезла.
Не растворилась в воздухе.
Не рассыпалась пеплом.
Она просто перестала существовать.
Впервые в жизни Элиан увидел, как мертвец умирает.
— Что вы сделали?
— Освободил её.
— Вы уничтожили её.
Инквизитор внимательно посмотрел на него.
— А в чём разница?
Элиан не нашёл ответа.
Мужчина подошёл к алтарю и положил серебряную маску перед статуей Седьмого Престола.
— Меня зовут Каэль.
Он провёл пальцами по каменному лицу божества.
— Я прибыл сюда, потому что три дня назад в столице погасла одна из Священных Звёзд.
Элиан молчал.
— Ты знаешь, что это означает?
— Нет.
— Разумеется, нет. Церковь предпочитает не рассказывать простым людям о подобных вещах.
Каэль обернулся.
Впервые с начала разговора его улыбка исчезла.
— Один из семи богов умер.
В храме воцарилась тишина.
Элиан смотрел на инквизитора, ожидая продолжения.
Однако тот молчал.
Наконец юноша произнёс:
— Разве боги могут умереть?
Каэль тихо рассмеялся.
— Вот именно.
Он вновь надел маску.
— Именно поэтому я здесь.
Когда Элиан вышел из храма, уже наступил вечер.
Лира ждала его возле колодца.
Увидев юношу, она немедленно подбежала.
— Что произошло?
— Ничего.
— Ты был там почти час!
— Он задавал вопросы.
— Какие?
Элиан посмотрел на небо.
Солнце почти скрылось за крышами домов.
На западе медленно поднималась первая звезда.
— Странные.
Лира хотела что-то сказать, но внезапно замолчала.
Со стороны храма раздался колокольный звон.
Один удар.
Второй.
Третий.
Люди на площади начали расходиться.
Торговцы торопливо закрывали лавки. Женщины звали детей. Староста приказал запереть ворота деревни.
Лира схватила Элиана за руку.
— Пойдём.
Он не двинулся.
— Подожди.
— Что?
Элиан прислушался.
Колокол продолжал звонить.
Четвёртый удар.
Пятый.
Шестой.
И внезапно где-то далеко, за пределами деревни, ему ответил другой колокол.
Глухой.
Низкий.
Настолько глубокий, что Элиан почувствовал вибрацию в груди.
Он медленно повернулся к северу.
Над Чёрным лесом поднимался туман.
— Лира...
— Что?
— Ты слышишь?
Она нахмурилась.
— Колокол?
— Другой.
Девушка прислушалась.
— Нет.
Седьмой удар.
Восьмой.
Девятый.
Элиан почувствовал, как что-то холодное коснулось его плеча.
Он обернулся.
За его спиной стоял старый мельник.
Тот самый, которого похоронили одиннадцать лет назад.
Его лицо было покрыто землёй.
Изо рта торчали корни растений.
— Элиан.
Юноша застыл.
Мельник никогда прежде не обращался к нему по имени.
— Она закончила считать.
Земля под ногами дрогнула.
Издалека донёсся десятый удар колокола.
Мельник открыл рот.
И закричал.
— НЕ ОТКРЫВАЙ!
В тот вечер жители Лорна впервые услышали колокола мёртвого бога.
А глубоко под Чёрным лесом, в месте, куда не проникал солнечный свет, нечто огромное медленно открыло глаза.
Оно не помнило своего имени.
Не помнило, сколько времени провело во тьме.
Не помнило даже того, что когда-то было живым.
Но оно помнило число.
Шестьсот сорок три.
И теперь, спустя бесчисленные столетия, ему оставалось найти последнего.