В тот день солнце грело почти по-летнему, заливая светом внутренний двор университета. С окончанием утренних лекций студенты постепенно покидали аудитории, и вскоре тишина между корпусами сменилась оживлённым гулом. Во дворе собирались компании: кто-то устраивался поудобнее с купленным обедом, кто-то, встретив друзей, тут же втягивался в разговор. Обсуждение лекций и предстоящих экзаменов перемежалось смехом и шутками; воспоминания о занятиях обрастали подробностями, собеседники перебивали друг друга, торопясь поделиться тем, что ещё не успели рассказать. В общем, вокруг царило привычное оживление, ничем не отличавшееся от того, что каждый день наполняло стены «Ханыля» в часы перемен.
Хотя, пожалуй, было кое-что, выбивавшееся из привычной картины.
У края крыши одного из корпусов стояла девушка, устремившая свой взгляд вниз. Её звали Мина. Она училась на первом курсе университета.Слёзы застилали ей глаза, и двор постепенно терял очертания. Оттуда доносился лишь шум, то и дело заглушаемый собственными рыданиями. Дыхание сбивалось, колени подкашивались, а пальцы судорожно сжимали подол юбки, будто бы это было единственное, что могло удержать. Она дрожала, словно осиновый лист на ветру: казалось, достаточно лёгкого порыва, чтобы её тело потеряло равновесие и сорвалось вниз.
Но никто из студентов этого не замечал. Все они были заняты своими делами и обсуждениями.
Мине казалось, что они обсуждают её. Совсем как вчера и позавчера и еще пару дней назад.
Чужие голоса сливались в неразборчивый гул, и в этом гуле слышались слова, которые она больше не могла вынести. Перед глазами возникали лица, всплывали воспоминания, одно за другим возвращались насмешки, от которых не удавалось спрятаться даже теперь. Она закрыла уши ладонями, но это ничего не изменило. Голоса звучали внутри неё, настойчивые и беспощадные, повторяя одно и то же.
— Я бездарность… Я бездарность… Я бездарность!
Не в силах это терпеть, она зажмурила глаза и сделала шаг впёред…
Сегодня «популярность» обрела новое измерение. Тысячи подписчиков, сотни комментариев, предложения от известных брендов и постоянное внимание к собственной жизни — всё это стало мерилом успеха для целого поколения.
Теперь, чтобы заявить о себе, необязательно быть знаменитостью, наследником крупного состояния или человеком с выдающимися талантами. Достаточно красивого ракурса или просто удачного видео. Впрочем, возможность привлечь к себе внимание ещё не означает готовности оказаться у всех на виду. Для одних популярность становится лишь мечтой, для других — целью, ради которой они были готовы на многое.
Мина относилась ко вторым.
Она мечтала обрести собственную аудиторию с четырнадцати лет, когда ещё в средней школе завела блог и начала делиться фотографиями, надеясь, что однажды её страница станет по-настоящему популярной. Со временем она привыкла следить за числом подписчиков, подолгу выбирать снимки, подмечать новые тенденции и переделывать посты по нескольку раз, если результат казался ей недостаточно хорошим. Ей хотелось, чтобы люди не просто замечали её, но и возвращались за новыми снимками, интересовались её жизнью, прислушивались к её мнению. Чтобы однажды и её имя знали все вокруг.
Однако к окончанию школы за её страницей следили всего двести тридцать человек. Мина старалась не придавать этому значения и продолжала верить, что ей просто пока не повезло. Возможно, не хватало удачного снимка, интересного знакомства или подходящего случая.
И именно таким случаем для Мины могло стать поступление в «Ханыль».
«Ханыль» считался одним из самых престижных частных университетов Сеула и давно стал заметной частью социальных сетей благодаря своим студентам. Среди них было немало детей знаменитостей, наследников крупных корпораций и популярных инфлюенсеров, чьи публикации собирали тысячи лайков и привлекали внимание к самому университету. Для многих «Ханыль» стал не просто престижным учебным заведением, но и символом жизни, о которой мечтали тысячи молодых людей.
Однако поступление туда было доступно далеко не каждому. Для многих состоятельных семей оно становилось скорее вопросом договорённостей, чем личных достижений. После громкого скандала, обнажившего привилегии богатых абитуриентов, университеты обязали выделять часть мест по специальной квоте для тех, чьё усердие и количество бессонных ночей отражались в результатах вступительных экзаменов.
Мина сумела набрать достаточно баллов, чтобы пройти по этой квоте и получить место на бюджете. Платное обучение семья Мины позволить себе не могла, поэтому последние два года школы она зубрила с утра до ночи. Не ради знаний и даже не ради будущей карьеры, а ради пропуска в мир, где, как ей казалось, и происходило всё самое интересное.
Но реальность оказалась куда прозаичнее её ожиданий. Мина очень скоро поняла, что поступить в Ханыль и стать частью мира, которым она так восхищалась, — совсем не одно и то же. Она оставалась незаметной, редко участвовала в разговорах и почти не заводила знакомств. Точнее, с ней не хотели знакомиться. Так продолжалось до начала семестра, пока на общей лекции по социологии на неё случайно не обратила внимание Ким Айрин, студентка третьего курса.
Айрин опоздала, села рядом и, роясь в сумке в поисках ручки, заметила в волосах Мины заколку в виде клубнички.
— Какая прелесть! — Она даже наклонилась поближе, чтобы рассмотреть её. — Где ты её взяла?
Заколку Мина купила за три тысячи вон в подземном переходе у станции метро. Честно признавшись в этом, она уже ожидала, что разговор на том и закончится. Однако Айрин рассмеялась и сказала, что это самая милая вещь, которую она видела за последнюю неделю. После лекции она позвала Мину пообедать со своей компанией, на следующий день пригласила снова, а спустя неделю Мина уже называла её «онни».
Отец Айрин владел сетью отелей, а сама она могла похвастаться почти тремястами тысячами подписчиков. Она привыкла к жизни, в которой не приходилось задумываться ни о деньгах, ни о том, что ей могут в чём-то отказать. При этом Айрин нельзя было назвать злой или высокомерной. Она редко просила о чём-то прямо, предпочитая вслух делиться своими желаниями: «Как же хочется кофе», «Я совсем забыла про реферат», «Надеюсь, у окна будет свободно». Мина быстро научилась понимать такие намёки. Она приносила кофе, бралась за реферат или бежала в столовую занимать столик у окна. Айрин каждый раз искренне радовалась, обнимала её и называла своим маленьким спасением.
Мине этого хватало. Рядом с Айрин её наконец начали узнавать: с ней здоровались студенты других факультетов, а под её постами впервые появлялись комментарии от незнакомых людей. Правда, только под теми, на которых была Айрин.
Постепенно таких снимков в блоге Мины становилось всё больше. Айрин в кафе, Айрин на ступенях главного корпуса, Айрин в компании подруг — и сама Мина, почти всегда где-то на краю кадра. Эти фотографии набирали втрое больше лайков, чем её прежние посты. Снимки без Айрин редко собирали больше десятка сердечек, и спустя пару дней Мина незаметно удаляла их, не желая оставлять на странице публикации, которые почти никто не замечал. Иногда она всё же решалась выложить что-нибудь своё, но, проведя вечер в ожидании первых реакций, к утру удаляла и это.
Сегодня Мина снова зашла за кофе в кафе неподалёку от университета. Утром Айрин написала в общем чате, что *«умирает без латте»*, и Мина ответила *«уже бегу, онни»* прежде, чем кто-нибудь успел отреагировать.
Кофе здесь стоил не так уж дорого, но Мина покупала его почти каждый день, и на эти стаканчики уходила заметная часть заработка с подработки.
Пока бариста готовила заказ, Мина невольно взглянула на бейдж, приколотый к её фартуку. Юна. Кажется, они пару раз пересекались на общих лекциях: та обычно сидела в последнем ряду и почти ни с кем не разговаривала. Они ни разу не обменялись даже парой слов, но сейчас Юна подняла голову и вдруг оживилась.
— Ой! Ты же Miinn.a!
Мина удивлённо моргнула.
— Я видела твой пост вчера! У тебя такая миленькая пижама, — Юна широко улыбнулась, словно встретила давнюю знакомую. — Тебе правда очень идёт. Жаль, ты так быстро его удалила, я едва успела рассмотреть.
Это был единственный за месяц пост Мины без Айрин. За час он собрал всего девять лайков, и она решила, что никто его всё равно не заметил.
— Правда? Спасибо, — смущённо ответила Мина.
Юна выставила на стойку четыре стаканчика, на мгновение задержала на них взгляд и снова посмотрела на девушку.
— Четыре латте, как всегда. Это ведь для Ким Айрин и её подруг? — Она чуть склонила голову. — Ты почти каждый день берёшь ровно четыре, а себе ни разу ничего не покупала.
Мина растерялась. Ей и в голову не приходило, что кто-то обращает внимание на такие мелочи.
— Я… потом.
— Во-о-от как.
Юна протянула эти слова с понимающей улыбкой, затем обернулась к вазочке с конфетами у кассы, выбрала одну в яркой обёртке и протянула её Мине.
— Тогда хоть это возьми. Они очень вкусные.
— Спасибо!
Мина ещё немного постояла у стойки, разглядывая конфету на ладони. Впервые за долгое время кто-то обратил внимание не на Айрин, а на неё саму. Она убрала конфету в карман, подхватила подставку со стаканчиками и поспешила обратно.
Когда Мина вернулась в корпус, Айрин с подругами уже стояли у выхода, накинув куртки.
— Мина, ты чудо! — просияла Айрин, увидев стаканчики. — Слушай, мы тут решили съездить в Ханнам. Там открылось новое место, говорят, у них потрясающие десерты. Кофе ведь там тоже будет, правда?
Она произнесла это так легко, словно речь шла о погоде. Подруги тем временем уже вызывали такси.
— Конечно, онни, — кивнула Мина.
— Ой, и ещё! — Айрин вдруг что-то вспомнила и повернулась к ней. — Реферат по социологии ведь к пятнице? Я про него совсем забыла.
Мина прекрасно знала и срок сдачи, и то, что вечером вся компания собиралась на день рождения к однокурснику Айрин: об этом с самого утра писали в чате. Её туда никто не приглашал, но и не запрещал приходить. Стоило бы ей самой заговорить об этом, и Айрин наверняка удивлённо ответила бы: *«Конечно, поехали»*.
— Я напишу, онни. Только скинь, какую тему ты выбрала.
— Ты моё спасение!
Айрин обняла её одной рукой, и вскоре вся компания вышла к подъехавшему такси.
Мина осталась в холле с подставкой в руках. Четыре латте, на которые ушла почти вся её дневная зарплата, постепенно остывали. Писать в общий чат о том, что кофе доставлен, не имело смысла: сообщение наверняка затерялось бы среди стикеров и фотографий из такси. Мина выпила один стаканчик, хотя никогда не любила латте, а остальные три отнесла в урну у выхода.
Весь вечер она провела в библиотеке, работая над двумя рефератами и стараясь, чтобы её текст не слишком походил на работу Айрин. Домой Мина вернулась около одиннадцати, бросила сумку у стола и первым делом потянулась за телефоном.
Айрин уже выложила фотографии с праздника. На одной она смеялась, запрокинув голову, на другой позировала в окружении людей, которых Мина знала лишь в лицо. Под снимками стояли сотни сердечек и десятки комментариев:
> «Самая красивая»
> «Как всегда, королева»
> «Почему меня там не было»
Последний пост Мины — фотография с Айрин у фонтана, под которой она написала, как ей повезло найти в университете близких людей, — собрал сорок лайков.
Мина долго смотрела на цифру. В горле встал ком, а внутри медленно разрасталось горькое, тяжёлое чувство. Ей вдруг до дрожи захотелось чем-нибудь его заглушить чем-нибудь сладким. Но в маленьком холодильнике нашлись только кимчи и половина упаковки тофу.
Тогда она вспомнила о конфете, которую утром дала ей девушка из кафе.
Та так и лежала в кармане куртки, брошенной на стул. Мина развернула помятую обёртку и положила конфету в рот. Она и вправду оказалась очень вкусной, как и обещала Юна. Мина почему-то вспомнила её улыбку и тёплые слова о посте, который почти никто не успел увидеть.
Немного подумав, она смонтировала короткий рилс о своей жизни в Ханыле. Сюжет был донельзя простым, но самой Мине казался очень милым. Она собрала кадры из кафе, университетских коридоров и библиотеки, выбрала удачные ракурсы и добавила несколько снимков с девочками. Затем наложила популярный трек айдол-группы, подобрала красивый фильтр, пересмотрела готовое пять раз и наконец опубликовала.
Обычно после этого она ещё полчаса обновляла страницу, ожидая первых реакций. Но сегодня усталость взяла верх, и Мина просто положила телефон на тумбочку.
— Посмотрю утром, — пробормотала она, закрывая глаза.
## День 1
Будильник прозвенел в семь. Мина наспех собралась и уже выходила из дома, когда телефон начал безостановочно вибрировать.
> **Айрин:** МИНААА
> **Айрин:** ТЫ ВИДЕЛА???
> **Айрин:** ТЫ ТЕПЕРЬ ЗВЕЗДА
К последнему сообщению был прикреплён скриншот её рилса. Мина остановилась посреди тротуара, не веря своим глазам: семьсот тысяч просмотров, двести тысяч лайков, а число подписчиков, которое ещё вчера составляло двести тридцать один, уже перевалило за сотню тысяч и продолжало расти прямо на глазах.
Стоило ей открыть приложение, как телефон заполнился новыми уведомлениями. Ей писали из Пусана, Токио и Лос-Анджелеса. Спрашивали, где находится этот университет, какой фильтр она использовала, сколько ей лет и есть ли у неё парень. Кто-то признался, что пересмотрел видео десять раз, потому что оно *«такое уютное»*, кто-то назвал её самой милой девушкой, которую видел за этот год.
> **Айрин:** Скинь ссылку, я выложу к себе! Пусть все знают, какая у меня талантливая Мина!!
Мина перечитала сообщение несколько раз. Раньше Айрин хвалила её так только в присутствии других.
Как она добралась до университета, Мина потом так и не смогла вспомнить.
В холле главного корпуса на неё обернулись сразу несколько человек. Две первокурсницы у окна зашептались, а затем одна из них подошла к Мине и вежливо поклонилась.
— Сонбэ, простите, это ведь вы из того рилса? Можно с вами сфотографироваться?
В тот день Мина впервые за полтора года почувствовала, что её действительно замечают. Одногруппник, который до этого обращался к ней разве что с просьбой передать что-нибудь, подсел к ней на лекции и спросил, как ей пришла в голову идея снимать университет. Девушки с факультета дизайна предложили сделать с ними похожий ролик, а в столовой Айрин усадила Мину рядом с собой, во главе стола, и весь обед зачитывала остальным самые смешные комментарии.
— У нас тут знаменитость, — сказала Айрин, и все за столом засмеялись. — Теперь к нашей Мине придётся записываться заранее.
Они смеялись удивительно дружно, словно заранее знали, когда и как следует реагировать. Но Мина была слишком счастлива, чтобы обратить на это внимание. За весь день ей не пришлось ничего предлагать, за кем-то бежать или придумывать, чем бы оказаться полезной. Теперь её звали сами.
Перед сном она сделала скриншот статистики, чтобы когда-нибудь вспомнить, с какого дня всё началось. Подписчиков было уже двести тридцать тысяч.
## День 2
Утром Мина почти час выбирала, что надеть, трижды переплела волосы, сфотографировалась у зеркала для сторис и вышла из дома раньше обычного.
Айрин с подругами уже сидели в аудитории. Мина помахала им с порога.
— Онни! Вы видели? Ещё пятьдесят тысяч за ночь! Мне вчера даже агентство написало…
Айрин подняла на неё глаза.
— Какое агентство?
— Ну… из-за рилса. Ты же сама вчера всем показывала.
Айрин медленно перевела взгляд на подруг, затем снова посмотрела на Мину, будто та сказала что-то совершенно непонятное, и вдруг рассмеялась.
— Ми-ина, — протянула она, лениво растягивая гласные. — Ты что, ещё не проснулась?
У Мины похолодели руки. Она открыла телефон. Рилс по-прежнему висел на странице, но теперь у него было сорок три просмотра и одиннадцать лайков. Подписчиков оставалось двести тридцать один, а последнее сообщение от Айрин было отправлено позавчера.
— Но я же…
— Ты вчера весь день ходила так, будто ты звезда, — сказала одна из подруг Айрин. — Подходила к людям и спрашивала, видели ли они твоё видео. Мы думали, это такая шутка.
— Ты даже Пак Хёну предложила автограф, — добавила другая.
Теперь засмеялась вся аудитория.
Ничего подобного Мина не помнила. В её памяти вчерашний день был совсем другим. Но смех вокруг звучал вполне настоящим и никак не прекращался. Лица расплывались перед глазами, и на мгновение ей почудилось, что все смеющиеся улыбаются одинаково, словно одну и ту же улыбку перенесли с одного лица на другое.
К обеду в чате факультета появилось видео. Кто-то снял на телефон, как Мина в холле улыбается незнакомой девушке и протягивает ей ручку, будто предлагает автограф. Видео обрезали, наложили закадровый смех и подписали: «Инфлюенсер с двумястами подписчиками раздаёт автографы». К вечеру его переслали во все университетские чаты, а к ночи оно оказалось в популярном паблике с мемами, где за несколько часов собрало больше просмотров, чем все её посты за пять лет.
Под ним писали:
> «Звезда на один день».
> «Двести подписчиков, из которых сто девяносто — боты».
> «Это та квотница, что вечно таскается за Ким Айрин? Тогда всё понятно».
> «Даже у неё даже кринж бездарный».
Мина читала комментарии до трёх часов ночи, но никак не могла заставить себя остановиться. Она не понимала, как всё это произошло.
## День 3
С того дня к ней намертво прилипло прозвище «бездарность».
Его писали в комментариях под каждым старым постом, даже под самыми первыми, школьными, с рисунками. Его вывели маркером на дверце её шкафчика и в раздевалке спортзала. Стоило Мине войти в аудиторию, как кто-нибудь с задних рядов произносил его вслух, растягивая по слогам, и все оборачивались, чтобы посмотреть на её реакцию.
Айрин отписалась от неё и удалила все совместные фотографии. Из общего чата компании Мину не выгнали, но её сообщения перестали замечать. Через день она поняла, что остальные давно переписываются в новом чате, куда её даже не добавили.
Кто-то сделал из её рилса нарезку, вставив её лицо в самые глупые тренды и ускорив голос до писклявого звучания. Нарезка разошлась быстрее оригинального видео, обрастая пародиями. Первокурсницы снимали, как ходят по коридорам с заколками-клубничками в волосах и раздают «автографы» уборщицам.
## День 4
На четвёртый день, когда Мина выходила из столовой, кто-то вылил ей на голову стакан колы со льдом. Она даже не увидела обидчика, только услышала за спиной:
— Смотри, какой контент. Заливай, бездарность.
## День 5
На пятый день у шкафчика её окружили старшекурсницы. Одна прижала Мину спиной к холодной дверце, другая вела прямую трансляцию, а третья встала рядом с ней перед камерой, изображая ведущую.
— Всееем приветики! Сегодня у нас в гостях… угадайте кто! — пропела она в камеру и повернулась к Мине. — Эй! Давай, представься нашим зрителям!
Мина сжала губы и отвела взгляд. Ведущую такая реакция не устроила.
Девушка бросила взгляд на экран, где уже появлялись скучающие комментарии. Улыбка застыла у неё на лице, и в следующий миг она вцепилась Мине в волосы и рывком подтянула её к объективу.
— Ты что, оглохла?! — прошипела она. — Люди ждут!
Страх сковал Мину, к глазам стали подступать слёзы. Она смогла лишь вскрикнуть от боли и сбивчиво взмолить, чтобы её отпустили. Вместо ответа её с размаху швырнули в шкафчики. Металл гулко лязгнул, удар выбил из груди воздух, и Мина сползла по дверце на пол. Но на этом всё не закончилось.
> «Вот это контент!»
> «Девчата, вы мощь!»
Воодушевлённая реакцией зрителей, вторая девушка присела перед Миной на корточки. В её руке щёлкнул выдвигающийся канцелярский нож.
— Эй! У тебя язык вообще есть?!
Холодные пальцы стиснули Мине подбородок и надавили, заставляя разжать челюсти, словно девушка проверяла, на месте ли язык.
— Давай я его вырежу. Ты им всё равно не пользуешься.
— Чат! Голосуем! — весело подхватила ведущая.
По экрану побежали ответы. Мина краем глаза успела увидеть, что комментарий *«режем эту с*чку!»* набирает больше всего реакций. Она заплакала, забилась, но её держали крепко. Лезвие медленно приближалось к губам.
— Б-б-бездарность! — еле выдавила она. — Я бездарность…
— Громче! — ведущая снова схватила её за волосы. — Зрители не слышат!
Её заставили повторить это ещё дважды, потом ещё дважды и ещё. Она продолжала, пока по экрану бежали смеющиеся смайлики и сердечки…
К вечеру запись эфира разлетелась по всем пабликам. Её пересылали Мине снова и снова. Уведомления сыпались непрерывно, и в конце концов телефон даже начал подвисать. Мине пришлось удалить все соцсети, но это ничего не изменило. Вскоре кто-то завёл страницу с её именем и стал выкладывать туда нарезки со стрима вперемешку со старыми фотографиями и издевательскими подписями. Каждая новая публикация набирала больше просмотров, чем предыдущая. Через неделю у страницы было почти пятьдесят тысяч подписчиков — в двести раз больше, чем когда-либо было у самой Мины.
Она перестала ходить в столовую и обедала в туалете на четвёртом этаже, куда почти никто не заглядывал. Перестала поднимать голову в коридорах и старалась избегать любого внимания — того самого, которого ещё недавно так отчаянно жаждала.
Сколько это продолжалось, она не знала. Неделю, две, может быть, месяц. Дни стали одинаковыми, и она давно перестала их различать.
## Следующее утро
Мина проснулась и сразу натянула одеяло на голову.
Сон не принёс ей ни капли отдыха. Тело ныло, словно после долгой болезни, веки горели, а внутри не осталось ничего, кроме глухой пустоты. Ей совсем не хотелось вставать, одеваться, ехать в университет и снова сталкиваться с насмешками. Она долго лежала, глядя в стену, и пыталась вспомнить, когда в последний раз просыпалась без страха, но так и не смогла.
Телефон остался лежать на тумбочке. Обычно Мина начинала утро с соцсетей, ещё не успев толком открыть глаза, но сегодня ей не хотелось даже прикасаться к нему. Ещё недавно она мечтала о новых подписчиках, представляла, как однажды станет популярной, и верила, что всё это чего-то стоит. Теперь от одной этой мысли ей становилось дурно.
В университет она всё-таки поехала.
У входа в главный корпус стояли подруги Айрин. Заметив их, Мина опустила голову и ускорила шаг, прижимая к себе сумку.
— Мина! — одна из девушек замахала рукой. — Подожди! Ты видела? Айрин-онни выложила твой рилс, там уже…
Но Мина скрылась за дверями корпуса раньше, чем та успела договорить.
Девушки переглянулись.
— Что это с ней?
— Не знаю. Может, не услышала?
На паре Мина села в самый дальний угол и не отрывала глаз от тетради. Преподаватель объяснял новую тему, студенты записывали, кто-то шёпотом обсуждал выходные. Но Мина слышала каждый смешок и была уверена, что смеются над ней. Когда двое парней через ряд склонились над одним телефоном, она не сомневалась, что они смотрят то самое видео. А когда девушка впереди обернулась, чтобы передать листок с вопросами, Мина вздрогнула так сильно, что уронила ручку.
К концу пары у неё раскалывалась голова. Хотелось только одного — поскорее выбраться отсюда. Но в переполненном коридоре было не протолкнуться. Мина пробиралась к лестнице, глядя под ноги, пока не столкнулась с парнем, державшим в руках пакет сока.
Он не успел отступить. Пакет смялся у него в руке, и сок выплеснулся прямо на блузку Мины, залив грудь и рукав. Она отшатнулась, поскользнулась на мокром полу и рухнула на колени.
— Ой, прости! — Парень растерянно присел рядом и протянул ей руку. — Я тебя совсем не заметил. Ты в порядке?
Мина уставилась на расплывающееся по блузке пятно. Парень что-то говорил, протягивая ей руку, а вокруг уже собирались любопытные студенты.
И вдруг коридор словно исчез.
Вместо него перед глазами возникли другие лица, ледяная кола, волосы, липнущие к коже, и телефоны, направленные прямо на неё. Всё это уже было. Она снова оказалась там, снова слышала смех и знала, что сейчас начнётся.
— Не трогай меня!
— Я просто хотел помочь…
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!
Кто-то протянул ей салфетки, кто-то сказал: «Да он же случайно», кто-то поднял телефон — всего лишь проверить время. Но Мине казалось, что все они снимают очередной мем и что вечером это он окажется в том самом паблике.
— Психованная какая-то, — буркнул кто-то за спиной.
Она так и не поняла, произнёс ли кто-нибудь эти слова на самом деле. Но Мина вскочила, схватила сумку и побежала вверх по лестнице, мимо последнего этажа и таблички «Посторонним вход воспрещён», к двери на крышу, которую никто никогда не запирал.
Наверху было тихо и очень светло. Мина захлопнула за собой дверь и долго стояла, прижавшись к ней спиной и тяжело дыша. Лишь спустя какое-то время она решилась подойти к краю.
Внизу кипела обычная университетская жизнь. Всё выглядело так, будто ничего не случилось, но Мине казалось, что каждый из них знает о ней всё и только ждёт, когда она снова опозорится. Даже если она спустится сейчас, ничего не изменится. Завтра всё повторится, и послезавтра тоже.
Стоя у края, она потеряла счёт времени. Внутри было пусто и тихо, словно всё, что ещё держало её, понемногу растворилось. Она хотела только одного — чтобы всё наконец закончилось…
Крик разнёсся по всему двору.
Айрин как раз выходила из корпуса вместе с подругами и остановилась, не понимая, что происходит. Люди бежали к главному входу, кто-то плакал, кто-то кричал в телефон адрес университета. Она протиснулась сквозь толпу и замерла, увидев на плитке заколку-клубничку.
Ещё утром Айрин наткнулась на рилс Мины, и он ей действительно понравился — тёплый и немного смешной. Она выложила его к себе в сторис, отметила Мину и подписала: «Моя талантливая Мина». К обеду у рилса было уже семьдесят тысяч просмотров, и девушки побежали к Мине, чтобы рассказать ей об этом.
Айрин не могла понять, почему Мина от них убежала, зачем поднялась на крышу и почему никому ничего не сказала. Но ответа не было ни у кого.
Среди собравшихся стояла и одна студентка. Она прикрыла рот ладонью и смотрела на происходящее с таким же растерянным и испуганным видом, как и все вокруг.
— Бедная, бедная девочка, — тихо сказала она.
Её голос потонул в общем шуме, и никто не заметил, как дрогнули уголки её губ. Чуть подавшись вперёд, она посмотрела Мине прямо в глаза — уже пустые и неподвижные. В этом взгляде не было ни жалости, ни испуга. Только холодное презрение.
*Какая скучная слабачка. А я ведь собиралась поиграть с тобой подольше.*
Недовольно поджав губы, девушка сунула руки в карманы пиджака и нащупала там конфету. Неторопливо развернув её, она положила сладость в рот, а смятый фантик бросила на землю, прямо под ноги толпе. Конфета растаяла на языке. В глубине её глаз на мгновение вспыхнул алый отблеск, но никто не смотрел в её сторону.
Девушка развернулась и вместе с потоком студентов, которых уже начали уводить со двора, пошла к кампусу.
*Действительно бездарность.*