Прерывисто дыша, Юль заплаканными глазами устремила свой взгляд на Тэцуо. Своими лазурными глазами, она словно смотрела сквозь, но оценить этого человека не удалось, это же всего лишь голограмма. Не смело обращаясь к нему, она сказала:
– Поклянись, что не предашь меня…
<Клянусь. Если всё ещё мне не доверяешь, можем заключить клятвенный договор>, – смело и с лёгкой улыбкой на лице, сказал он
– Я не настолько не доверяю. Обойдёмся клятвой на мизинцах, – вытирая последние слёзы с розоватых щёк.
– Я расскажу, что произошло в тот раз, когда я была здесь.
Спустя какое-то время Юль закончила свой рассказ и резко настала гробовая тишина. Тишину прервали небольшие всхлипы.
<Ыыых, как же это грустно, что мне тоже плакать захотелось>, – немного в насмешливой форме, произнёс парнишка.
Юль расхохоталась и слёзы уже были не от грусти, а от смеха.
– Ты же парень, ты чего? Ха-ха-ха.
Парень гордо улыбнулся, давая понять, что ему удалось меня успокоить и заставить даже засмеяться.
Какое-то время мы ещё поболтали и меня поклонило в сон прямо во сне. Думаю, сейчас я проснусь. «ещё увидимся», – сказал парень и исчез из моего поля зрения.
Уже минул месяц. Бабье лето всё не хотело уступать зиме, но зима победила и пошёл первый снег. С тех пор от Долореса не было ни слуху, ни духу. Мне казалось это странным. Поэтому бдительна была каждую секунду. Начала замечать только странное поведение мамы. Путала соль, сахар, хотя раньше такого никогда не было. Не было на её лице ярких эмоций и взгляд стал будто стеклянным. Я пробовала спрашивать у папы, может они поссорились, но никаких ссор не было, тем более папа бы не соврал о таком. Напрямую я решилась спросить только спустя неделю, она всё ещё была как не в себе. Мама не ответила мне внятно на мой вопрос «в чём дело?», «может, что-то произошло?». Мама приходила в себя ненадолго, только тогда, когда я смотрела ей прямо в глаза. Это становилось труднее, мама начала отворачиваться специально, будто бы это не я, а чужой ей человек. Надо срочно что-то предпринять.
В квартире до сих пор витали в воздухе частицы негативной маны. Начало казаться, что это проделки Долореса. Но как только я начинала так думать, мама словно оживлялась и такие мысли отходили на второй план.
«В школе»
– Шен, я совершенно не понимаю, что с мамой твориться, я поняла только, что здесь не обошлось без магии со стороны.
– Когда я была у вас в последний раз, с ней в принципе, всё было хорошо, а что же сейчас с ней случилось?
– Она специально отводит взгляд от меня. Стало понятно, что зрительный контакт оживляет её. Ты поможешь мне?
– Конечно, я же тоже переживаю за тётю Лену, только надеюсь, ты придумала что-то менее опасное?
– Разумеется. А ещё пока не забыла, целый месяц мне не снятся кошмары, что для меня это стало странным. Неужели я привыкла к ним.
– М-да, чем же мы занимаемся за место того, чтобы готовиться к экзаменам.
– Да ладно ты, как минимум на четвёрки напишу точно, можешь не переживать. Не хочу обижать, но тебе бы устные предметы подтянуть, раз ты на лингвиста хочешь поступить.
– Я занимаюсь в свободное время и тебе лишним не будет, – с хмурым лицом поделилась Шенма, – так каков твой план?
– На счёт чего планы? – дурашливо спросила я.
– Сейчас как получишь по лбу, на счёт твоей мамы, конечно.
– Так такового плана нет, тебе всего лишь нужно будет подержать её голову, мне надо выяснить, почему конкретно она отворачивается.
– Ты умеешь придумать план, – с сарказмом сказала Шенма.
– А что не так-то, не буду же я делать ей больно.
– Ладно-ладно, я поняла, давай позже поговорим, урок начинается.
Занятия закончились и я с Шенмой пошли ко мне домой. Как обычно мы прошлись по старому парку, потом вдоль пятиэтажек и наконец дошли.
Погода была ещё не прям холодная, только чуть припорошено снегом. Сейчас конец ноября, лужи ещё не покрылись льдом, для этого было пока рано, но не для снега. Серые облака собирались в кучу, давая понять, что скоро пойдёт снег.
Мы зашли в подъезд и остановились у двери. Я достала ключи из кармана и вставила в замочную скважину и прокрутила два раза против часовой стрелки после чего свободно открыла дверь. На этот раз папа был дома, хотя он должен был быть ещё на работе.
Моего папу зовут Сергей. Он работает пожарным, поэтому он не должен был быть так рано дома.
– Привет, пап, а ты разве не должен быть на работе?
– Привет, красавица моя, сегодня отпустили пораньше, пришли новые люди сегодня, вот и отпустили. Будут составлять новый график дежурства. Ты с подругой? Проходите, не стойте в проходе.
–А, да, пригласила домой, чтобы вместе к экзаменам вместе готовиться, – сказала первую отмазку, что пришла мне в голову.
– Экзамены, это хорошо. Учитесь усердно, не буду вам мешать.
Папа ушёл в гостиную, а мама, наверное, как обычно возится на кухне.
– Я так полагаю, – начала Шенма, – что ты этого не предвидела, да?
– Откуда я могла знать, что папа дома, но я думаю он не будет нам мешать, без необходимости он из комнаты ногой, будет футбол смотреть.
– Ладно, пошли, чем быстрее закончим, тем быстрее закроем это дело.
Можно предположить, что мама не услышала, что мы пришли, в последнее время она не реагирует на подобное. Поэтому мы на носочках прошагали до кухни, где спиной к нам стояла мама, мыла посуду.
– Давай вперёд, Шен, – шёпотом сказала я, обращаясь к Шенме, – я пока отвлеку, а ты подходи сзади, – она кивнула и пошла вперёд. А я начинаю привлекать её внимание.
– Мам, привет, как твои дела? Может помочь тебе чем-нибудь?
– Привет, Юлечка, я не слышала, когда ты пришла?
– Да вот, только что вернулась. Как день прошёл?
– У меня всё нормально, – стеклянно говорила она, без нежности и тепла обняла меня.
Шенма уже стояла прямо позади неё, я кивнула, давая команду приступать. Шенма схватила маму за плечи и крепко обняла её так, что мама не могла пошевелиться. Она вскрикнула от испуга. У Шенмы было больше силы хвата, чем у меня, потому что она занимается карате и при этом выше меня на пару сантиметров. Ей не составляет труда схватить кого-то настолько крепко, что человек не может пошевелиться.
– О, Шенма, ты меня напугала, как ты здесь оказалась?
– Мам, не заговаривай нам зубы, я ведь вижу, что с тобой что-то не так и поэтому для начала, я хочу кое-что проверить, и если это не правда, то перед тобой извинюсь.
– Дочь, что ты такое говоришь? Это же твоя мама…– уже не слушая, я повернула к себе мамину голову и посмотрела ей прямо в глаза. Её взгляд оживился и глаза перестали быть стеклянными и проступили слёзы, которые я так давно не видела. Не успев опомниться, мама выкрикнула:
– Юля, не верь этой кукле, что была вместо меня, не вед ему! Пожалуйста, я прошу тебя! Ко мне присоединили звезду бедствия, приглядись и ты увидишь её у моего сердца. Найди кого-нибудь, кто снимет её с меня… Прошу, я не могу больше находится там… Он управляет мной, поторо… – не успев договорить, послышался из далека щелчок и тихий голос: «Куклы, как правило, не разговаривают». Я сразу поняла кто это. До боли знакомый мне голос, который так ненавистен мне, моё сердце охватил гнев, что он нарушил наш договор. Сама не понимая этого, я потеряла контроль над собой. Моё лицо расплылось в страшной улыбке, наполненной ненавистью. Мне не давал покоя кулон, он блекло засиял и из него появляются одна за другой, словно лепестки, металлические полуовальные ответвления, после чего, мои бушующие эмоции стихли. Со стороны, это выглядело так, как будто, у меня шок. Бледное лицо, глаза вытаращены и пусты, наэлектризованы волосы и стою столбом облокотившись руками о стену. А кулон, всё продолжал бледно светиться…
– Юля, с тобой всё в порядке? – насторожливо спросила Шенма, отпуская хватку, но всё ещё придерживая маму…