Меня зовут Диана Пасеко, и, если честно, я вряд ли смогу вспомнить хоть один день своей жизни, когда рядом со мной не было Марка Кузнецкого. Мы — как два элемента одной химической формулы: порознь существуем, но вместе создаем такой коктейль, от которого у учителей и соседей начинаются нервные тики.
Наши семьи дружат так долго, что я даже не уверена, где заканчиваются мои родители и начинаются его. Любой праздник, любой выходной — это всегда шумный стол, смех и бесконечные истории о том, как мы с Марком в пятилетнем возрасте пытались «починить» соседский телевизор с помощью садовых ножниц.
С самого детства я была... скажем так, избирательной. Пока другие дети искали себе компании в песочницах, я отшивала всех подряд. Мальчики казались мне слишком шумными, девочки — скучными. Мне хватало Марка. Мы были неразлучны, как близнецы, и вдвоем представляли собой настоящую стихию. Разбитые коленки, выбитые окна в заброшках, тайные вылазки на крыши и бесконечные проказы — наше детство пахло приключениями и краской от баллончиков. Мы были настоящими хулиганами, и, если честно, мне было абсолютно плевать, что думают об этом остальные.
Так вышло, что мы постоянно переезжаем. Работа наших родителей — это бесконечная череда контрактов и новых городов. Но для нас с Марком каждый переезд был лишь очередной локацией для наших выходок.
— Ди, ты готова? — прокричал Марк, когда мы в очередной раз грузили коробки в машину.
Мы не воспринимали смену места жительства как драму. Зачем горевать о друзьях, которых у нас никогда не было, кроме нас самих?
Дорога до нового города пролетела как один миг. В машине гремел рок на полную мощность, отец подпевал, фальшивя на высоких нотах, а мама просто смеялась, пытаясь подпевать. Мы всегда были довольно странной, но невероятно веселой семейкой.
Когда мы наконец добрались, солнце уже начинало садиться за горизонт. Новый дом оказался довольно симпатичным, с широкими окнами и соседским участком, где, как я знала, уже распаковывали вещи Кузнецкие. Наши дома стояли неподалеку — идеальная диспозиция для новых планов.
Я быстро раскидала вещи по своим местам в новой комнате. Это было просто, ведь я давно научилась не привязываться к стенам. Мой мир был там, где был Марк.
Усталость приятно разливалась по телу. Я выключила свет, легла на еще не обжитую кровать и уставилась в потолок. Завтра — первый день в новой школе. Последний, 11-й класс. Нам по семнадцать, а скоро исполнится по восемнадцать, и я чувствовала, что этот год будет особенным. Что-то внутри подсказывало, что наша привычная схема «я и Марк против всего мира» скоро даст трещину. Или наоборот — станет началом чего-то, к чему я пока не была готова.
Я закрыла глаза, предвкушая, как завтра утром мы с Марком заявимся в новую школу и покажем им, кто здесь на самом деле главные негодники.
Утро началось не с кофе, а с того, что я чуть не свернула себе шею, пытаясь дотянуться до будильника. Через полчаса мы с Марком уже летели в школу. Точнее, я пыталась идти с достоинством, а Марк постоянно подталкивал меня в плечо, рассказывая какую-то байку о соседской собаке.
— Слушай, если тебя спросят, кто разбил окно в старой библиотеке в прошлом городе, молчи, — хохотал он, пытаясь выбить из меня мой рюкзак.
— Ага, конечно. Я скажу, что это был ты, и получу за это вкусняшку, — парировала я, делая подножку.
Мы вошли в школу, уверенные в своей непобедимости, но нас ждал удар в спину. Точнее, от школьной администрации. В кабинете директора выяснилось, что из-за какой-то путаницы с документами нас распределили в разные классы.
— Вы издеваетесь? — мой голос сорвался на крик. — Мы — комплект! Нас нельзя разделять!
— Диана, спокойнее, — Марк мягко положил руку мне на плечо, хотя по его глазам я видела, что он в ярости не меньше моего. — Мы все равно будем вместе на переменах. Устроим им такой кипиш, что нас через неделю в один класс вернут, лишь бы мы не отсвечивали.
Он умел подбирать слова. Я глубоко выдохнула, кивнула и поплелась к своему кабинету.
Меня представил учитель — пожилой мужчина с усталым взглядом по имени Петр Петрович. Он вяло махнул рукой в сторону пустой парты на галерке. Я, не слушая шепотки класса, уверенно направилась туда. Место казалось идеальным: подальше от доски, рядом с окном.
Как только я плюхнулась на стул, ко мне подплыла она. Ксюша. Я сразу поняла, кто она: кукольное лицо, слишком много блеска на губах и взгляд, которым она обычно оценивает прислугу.
— Эй, новенькая, — пропела она, нависая над партой. — Ты села на место Макса. Это место занято.
— И что? — я даже не подняла на нее глаза, разглядывая содержимое пенала.
— Это место моего парня! — отрезала она, хотя по её глазам было видно — врет.
Я наконец посмотрела на нее и насмешливо приподняла бровь:
— И? Мне теперь его стул облизать, чтобы застолбить территорию? Или что ты хочешь, чтобы я сделала?
Ксюша покраснела от ярости, её рука с силой хлопнула по парте.
— Да как ты...
— Так, прекратить балаган! — раздался строгий голос Петра Петровича. — Урок начался, а вы еще не рассадились. Ксюша, на свое место. Диана, не провоцируй.
Обед. Мое любимое время, потому что это означало воссоединение с Марком. Едва я вошла в столовую, как почувствовала, что на меня что-то летит. Секунда — и мы с Марком кубарем летим на пол под общий хохот. Это была наша традиция — эффектное появление. Мы смеялись, толкаясь и пытаясь удержать равновесие, как вдруг я поймала на себе ледяной взгляд. Ксюша со своей свитой сплетниц стояла неподалеку, презрительно цокая языком.
— Боже, что за деревня к нам приехала, — донеслось до меня. — Ни манер, ни стыда.
День тянулся как жвачка. Когда мы с Марком возвращались домой, я шла, глядя в асфальт, а он возбужденно рассказывал, как его класс встретил его с распростертыми объятиями. Девочки хихикали, называли его «красавчиком», окружили вниманием. Он, конечно, был хорош собой, но почему мне казалось, что я попала на другую планету?
— Ди, ты чего притихла? — он заметил мое настроение. — Всё будет нормально, завтра мы их построим.
— Да, — буркнула я, хотя внутри все сжималось.
Дома, когда я наконец упала на кровать, меня накрыло. Всё шло не так. Я рассчитывала на легкий старт, на наш привычный хаос, а получила статус изгоя в первый же день. Этот город не собирался принимать нас с распростертыми объятиями, и, кажется, мне придется бороться за свое место под солнцем.
Будильник, кажется, решил промолчать в знак протеста против моего существования. Я открыла глаза, когда солнце уже вовсю шпарило в окно, и сердце пропустило удар.
— Твою же... — выдохнула я, хватая телефон. Экран буквально светился от уведомлений Марка: «Ди, ты жива?», «Мы опаздываем!».
Не тратя времени на завтрак и макияж, я натянула первое, что попалось под руку, схватила рюкзак и рванула из дома так, будто за мной гнались все демоны ада. Влетела в класс, когда Петр Петрович уже что-то монотонно вещал у доски.
— Извините за опоздание! — выпалила я, тяжело дыша.
Учитель медленно повернул голову. Его взгляд был холодным, как айсберг.
— Диана, это первый и последний раз. Помни: то, что ты новенькая, не дает тебе права устанавливать здесь свои правила. Занимай место.
Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость, но промолчала — лишние проблемы сейчас были ни к чему. Уселась на свое «законное» место у окна. Краем глаза я видела, как Ксюша и её верные «шестерки» за спиной обмениваются колкими переглядами и подавляют смешки. Плевать. Они не стоят того, чтобы я тратила на них хотя бы каплю своих эмоций.
Все изменилось на втором уроке. Дверь распахнулась, и в класс вошел он. Макс. Черные как смоль волосы, пронзительные голубые глаза, высокий, словно сошедший с обложки журнала.
— Прошу прощения, опоздал, — сказал он.
Петр Петрович, который пять минут назад метал в меня молнии, расплылся в доброй улыбке:
— Ничего страшного, Максим. Проходи, садись.
У меня челюсть отвисла. Серьезно?! То есть мне — нотации, а ему — улыбки? Боже, как же меня это бесит! Макс не спеша подошел к парте, где я сидела, и бросил коротко:
— Это мое место.
Я вскинула голову, встречаясь с его холодным взглядом.
— И что? Сядь на другое. Мне нравится здесь, — отрезала я.
По классу пронесся вздох. Ксюша где-то на задних рядах довольно хмыкнула. Петр Петрович, снова обретя строгость, стукнул линейкой по столу:
— Диана, не устраивай сцен. Освободи место. Сейчас же.
Я сжала зубы так, что заболели челюсти. Внутри меня всё клокотало от несправедливости, но, поняв, что проиграю эту битву с учителем, я демонстративно, с грохотом сгребла тетради и пересела на свободный стул. Макс опустился на мое место с полным равнодушием на лице. Ни злости, ни радости, ни эмоций. Настоящая ледышка.
Обед. Я бегала по коридорам как сумасшедшая в поисках Марка, но его нигде не было. Куда провалился этот придурок?
Завернув за угол возле библиотеки, я чуть не влетела в Ксюшу и её свиту.
— Хах, вот и наша «потеряшка»! — усмехнулась Ксюша, скрестив руки на груди. — Что, ищешь своего дружка-песика?
Я остановилась, глубоко вдохнула и, медленно положив руки на плечи, с фальшивой улыбкой спросила:
— Ну и что тебе от меня надо? Чем я заслужила такое пристальное внимание?
Ксюша опешила от моей дерзости, а её подружка тут же подала голос:
— Слышь, ты, псина, фильтруй базар. Если дерзишь нам, не смей даже смотреть в сторону Макса.
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает адреналин:
— А то что?
— А то зубы повыбиваем, — процедила Ксюша, делая шаг вперед. — Ты — обычная стерва, которая должна знать свое место и уважительно относиться к «моему» Максу.
Я уже открыла рот, чтобы выдать что-то максимально колкое, как вдруг из-за угла, заслоняя меня собой, вышел Марк. Его лицо не предвещало ничего хорошего.
— Эй, вы, милые дамы, не кажется ли вам, что нападать стайкой на одну новенькую — это как-то низко? — голос Марка прозвучал холодно, совсем не так, как обычно. — Видимо, родители забыли объяснить вам, что такое элементарное воспитание.
Ксюша, чье лицо от ярости стало пунцовым, топнула каблуком по плитке так, что звук эхом разнесся по коридору.
— Пошли отсюда, — бросила она подругам, скрежеща зубами. — Не хватало еще мараться об эту деревенщину.
Как только их шаги стихли, Марк резко развернулся и крепко обнял меня. Слишком крепко. Слишком серьезно.
— Эй, ты чего? — я попыталась отстраниться, чувствуя себя неуютно в этом «взрослом» жесте.
Он сжал мои плечи еще сильнее.
— Нужно было тогда устроить грандиозный скандал, чтобы нас оставили в одном классе, — его голос дрожал от напряжения. — Из-за того, что мы порознь, ты не можешь за себя постоять, Ди.
Я замерла. Внутри всё похолодело.
— Что? Марк? — я отстранилась, глядя ему в глаза. — Ты серьезно думаешь, что я не могу за себя постоять? И всегда ли ты был обо мне такого мнения? Ты забыл, кто вытаскивал тебя из драк в детстве? Кто влетал в толпу хулиганов, чтобы отбить тебя?
— Диана, остановись, — он перебил меня, глядя с какой-то пугающей решимостью. — Это было давно. Мы были детьми, а сейчас всё иначе. Мы выросли. Я теперь тот, кто должен защищать тебя. Мы должны повзрослеть!
Меня будто ударило током. Я отпрыгнула от него, как от огня. Сердце колотилось в горле. «Нет, это не может быть Марк», — пронеслось в голове. Еще вчера мы носились по коридорам, подставляли друг другу подножки и ржали, как ненормальные, а сегодня он говорит мне о том, что пора взрослеть? О том, что наши игры — это глупость?
Мир, который мы строили годами, начал трещать по швам. Мне стало страшно. Не от угроз Ксюши, не от холодного взгляда Макса, а оттого, что мой собственный якорь — единственный человек, который понимал меня без слов — вдруг стал чужим.
— Ты... ты не мой Марк, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Я развернулась и побежала. Бежала мимо кабинетов, мимо ошарашенных учеников, подальше от этого странного, повзрослевшего парня, который когда-то был моим лучшим другом.
Где-то в глубине души я понимала: это глупо, по-детски, возможно, я просто до ужаса боялась перемен. Ведь если мы «повзрослеем», то куда денутся наши догонялки? Наши секреты? Неужели наша жизнь превратится в скучное существование, где нужно соответствовать каким-то стандартам, как этот высокомерный Макс?
Я забежала в пустой туалет и уперлась лбом в прохладный кафель зеркала. Марк был прав в одном: мы уже не дети. Но кто сказал, что я готова платить такую цену за право быть «взрослой»?