Нежданный союзник
Глава 2 из 2
Настройки чтения
18px
1.8
1

Нежданный союзник

Глава 2

Нежданный союзник

Я все еще тяжело дышала, уставившись в кафель, когда дверь туалета тихо скрипнула. В зеркале отразилась девушка: копна светлых волос, яркие голубые глаза и какое-то удивительно миловидное, открытое лицо. Она замерла, заметив мой «потухший» вид, и, вместо того чтобы пройти мимо, мягко спросила:

— Ты же новенькая, да?

Я медленно обернулась. Она протянула руку для приветствия, улыбнувшись так искренне, что комок в горле немного ослаб.

— Меня зовут Анна Голич. Можно просто Аня. А ты — Диана Пасеко, верно?

— Да, это я, — ответила я, чувствуя странное облегчение. Рядом с ней не хотелось защищаться. — Слушай, Ань... а откуда ты меня знаешь?

Она звонко рассмеялась.

— Хах, как же не знать? Ты же теперь главная конкурентка Ксюши Мирной!

Я едва не подавилась воздухом.

— Что? Конкурентка? Той самой Ксюши, которая ходит со своей стаей «пешек»? Еще и фамилия Мирная — вот уж ирония судьбы, полная противоположность. В чем я с ней конкурирую? Введи меня в курс дела, пожалуйста.

Аня прислонилась к раковине и сочувственно вздохнула.

— Вся школа только об этом и жужжит. Слухи распространяются быстрее, чем мы успеваем моргнуть. Все уверены, что вы с Ксюшей теперь ведете войну за сердце Максима Лаврова. Особенно после того, как ты «жестко к нему подкатила» на втором уроке.

У меня глаза полезли на лоб.

— Что?! Подкатила?! Да это бред! — я перешла на серьезный тон, чувствуя, как внутри снова вскипает возмущение. — Аня, я не подкатывала. Я просто не хотела уступать место, потому что оно было моим. Я считаю, что это учитель был неправ, когда пересадил меня, а не его. Почему я должна была уступать только потому, что он какой-то «звездный» мальчик?

Аня скрестила руки на груди, задумчиво прищурившись.

— Не удивлена. Его родители — настоящие «шишки» в этом городе. Сам он — богатенький, красивый, при деньгах... В общем, идеал, на который все молятся. Говорят, у него даже девушки никогда не было. Он ведет себя так, будто живет в вакууме — холодный, отстраненный, никого не подпускает. Но парадокс в том, что чем больше он игнорирует всех, тем сильнее к нему тянутся.

Я посмотрела на свое отражение. Ледышка, значит? Ну что ж, раз уж вся школа решила назначить меня претенденткой на его сердце, то они очень сильно ошиблись адресом.

— Пусть тянутся, — отрезала я. — Только я в эту очередь точно не встану.

Аня улыбнулась, и в её глазах мелькнула искорка понимания. Кажется, этот день, начавшийся как катастрофа, внезапно подарил мне шанс на что-то, чего я совсем не ожидала — на настоящего друга.

Как вы считаете, подружится ли Диана с Аней, и как изменится её отношение к Максу, когда она узнает его получше?

— А почему ты была такая... опустошенная? — осторожно спросила Аня, внимательно глядя мне в глаза.

Я замялась. Сказать правду? Рассказать, что мой единственный якорь в этом мире — Марк — вдруг решил, что он «повзрослел» и теперь должен стать моим надзирателем, а не соучастником в шалостях? Я никогда ни с кем не была откровенна. У меня был только Марк, и весь мир крутился вокруг нас двоих.

— Слушай, Ань... — я глубоко вздохнула. — Давай познакомимся поближе? Приходи сегодня ко мне после уроков. Расскажу все как есть.

Глаза Ани радостно блеснули.

— Ого, к тебе домой? Конечно, с радостью! Давай обменяемся номерами.

Мы быстро обменялись контактами, вышли из туалета и направились к кабинету. Оказалось, Аня учится в моем классе, просто сегодня она опоздала к первым урокам из-за семейных обстоятельств. Как же я была рада, что не буду сидеть в этом «террариуме» одна.

Обед закончился, так толком и не начавшись — я даже не успела перекусить, что окончательно добило мое настроение. Вернувшись в класс, я плюхнулась на стул и от безысходности начала сверлить взглядом спину Макса. Он сидел так неподвижно, будто был высечен из камня. Его идеальная осанка и полное безразличие к шуму вокруг раздражали до зубовного скрежета.

Вдруг телефон в кармане завибрировал. Я вздрогнула. Сообщение от Аньки: «А говорила — не конкурентка 😉».

Я резко обернулась. Аня, словно почувствовав мой взгляд, тут же посмотрела на меня. Я скрестила руки крестом и яростно замотала головой: «Нет, ни в коем случае!».

Быстро напечатала ответ: «Я смотрю на него, потому что пытаюсь понять, что вы все в нем нашли. Люди помешаны на деньгах и статусе, это просто смешно».

Уроки тянулись бесконечно. Я чувствовала себя странно, почти осиротевшей. Раньше, когда мы с Марком ссорились, мы через пять минут уже смеялись, но этот раз был другим. Он не просто обиделся — он изменился.

Прозвенел последний звонок. Я молча собрала сумку. Оглянулась: Марк уже был где-то далеко в окружении других ребят, даже не посмотрев в мою сторону. Первый раз за семнадцать лет я выходила из школы одна. Без подколов, без вечного смеха, без поддержки, которая всегда была у меня за спиной.

Я шла домой, слушая тишину в наушниках, и думала, что взросление — это, пожалуй, самая отвратительная вещь в мире.

Как вы думаете, что именно расскажет Диана Ане, и как отреагирует Марк, когда увидит, что Диана завела новую подругу?

Аня зашла в комнату, и её взгляд тут же забегал по стенам, превращаясь в карту моей души. Она с интересом рассматривала плакаты групп, названия которых знали немногие, и остановилась у полки, где стояли ряды альбомов для рисования и старая акустическая гитара. Но дольше всего она задержалась на стене, где висела наша с Марком фотохроника: вот мы в пятилетнем возрасте с перемазанными краской лицами, вот мы в подростковом возрасте на крыше заброшки, вот мы смеемся, зажатые в тесной машине во время очередного переезда.

— Слушай, Ди... вы с ним реально как одно целое, — тихо сказала Аня, присаживаясь на край кровати. — У меня никогда не было такой связи ни с кем. В чем секрет?

Я нервно покрутила в руках брелок, стараясь не смотреть на фотографии.

— Секрет в том, что мы были «мы против мира», — горько усмехнулась я. — А сегодня этот мир, кажется, победил.

Я коротко пересказала ей случившееся в коридоре. Как Марк вдруг решил, что «нам пора взрослеть», как он смотрел на меня сверху вниз, как будто я была не его лучшим другом, а ребенком, за которым нужно приглядывать.

Аня слушала молча, аккуратно перебирая струны гитары.

— Понимаешь, Диана, — наконец заговорила она, — парни в этом возрасте часто теряются. Он видит, как на него реагируют в новой школе, как все пытаются «выслужиться» перед местной элитой, и, возможно, он просто боится оказаться в аутсайдерах вместе с тобой. Это не значит, что он стал плохим, это значит, что его напугало то, как быстро меняется картинка.

— То есть, я теперь — угроза его статусу? — я вспыхнула. — Если он считает, что мне нужно «повзрослеть», чтобы соответствовать этому пафосному Максу и всей этой свите, то он глубоко ошибается. Я не хочу быть частью их скучного сценария.

Аня отложила гитару и внимательно посмотрела на меня:

— А что, если дело не только в статусе? Может, он ревнует?

Я рассмеялась так громко, что даже сама испугалась своего голоса.

— Ревнует? Марк? Да мы с ним как брат и сестра! Он знает обо мне всё: как я храплю, когда устала, и какой кофе ненавижу.

— Ну, может, именно это его и пугает? — многозначительно подняла бровь Аня.

В этот момент мой телефон снова завибрировал. Сообщение было от Марка: «Ди, я знаю, что ты злишься. Давай завтра в парке после уроков? Надо поговорить. И не тащи с собой никого лишнего».

Я показала экран Ане. Она прочитала, и её лицо стало серьезным.

— «Никого лишнего», значит? Похоже, он не только повзрослел, но и стал настоящим собственником. Диана, что будешь делать? Пойдешь?

Я посмотрела на стену с фотографиями, где мы с Марком выглядели такими беззаботными, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Пойду, — твердо ответила я. — Но я не позволю ему указывать мне, как жить и с кем дружить. Если он хочет «взрослого разговора», он его получит.

Аня улыбнулась, но в её глазах читалась тревога.

— Только будь осторожна. Иногда «взрослые» разговоры разрушают то, что строилось годами.

Мы замолчали, и в комнате повисла тяжелая тишина. Я знала, что завтрашний день изменит всё. Либо мы с Марком вернемся к нашему безумству, либо эта стена между нами станет только выше. А где-то там, в стороне, всё еще маячил Макс Лавров — холодная ледышка, из-за которой всё это началось.

Аня зашла в комнату, и её взгляд тут же забегал по стенам, превращаясь в карту моей души. Она с интересом рассматривала плакаты групп, названия которых знали немногие, и остановилась у полки, где стояли ряды альбомов для рисования и старая акустическая гитара. Но дольше всего она задержалась на стене, где висела наша с Марком фотохроника: вот мы в пятилетнем возрасте с перемазанными краской лицами, вот мы в подростковом возрасте на крыше заброшки, вот мы смеемся, зажатые в тесной машине во время очередного переезда.

— Слушай, Ди... вы с ним реально как одно целое, — тихо сказала Аня, присаживаясь на край кровати. — У меня никогда не было такой связи ни с кем. В чем секрет?

Я нервно покрутила в руках брелок, стараясь не смотреть на фотографии.

— Секрет в том, что мы были «мы против мира», — горько усмехнулась я. — А сегодня этот мир, кажется, победил.

Я коротко пересказала ей случившееся в коридоре. Как Марк вдруг решил, что «нам пора взрослеть», как он смотрел на меня сверху вниз, как будто я была не его лучшим другом, а ребенком, за которым нужно приглядывать.

Аня слушала молча, аккуратно перебирая струны гитары.

— Понимаешь, Диана, — наконец заговорила она, — парни в этом возрасте часто теряются. Он видит, как на него реагируют в новой школе, как все пытаются «выслужиться» перед местной элитой, и, возможно, он просто боится оказаться в аутсайдерах вместе с тобой. Это не значит, что он стал плохим, это значит, что его напугало то, как быстро меняется картинка.

— То есть, я теперь — угроза его статусу? — я вспыхнула. — Если он считает, что мне нужно «повзрослеть», чтобы соответствовать этому пафосному Максу и всей этой свите, то он глубоко ошибается. Я не хочу быть частью их скучного сценария.

Аня отложила гитару и внимательно посмотрела на меня:

— А что, если дело не только в статусе? Может, он ревнует?

Я рассмеялась так громко, что даже сама испугалась своего голоса.

— Ревнует? Марк? Да мы с ним как брат и сестра! Он знает обо мне всё: как я храплю, когда устала, и какой кофе ненавижу.

— Ну, может, именно это его и пугает? — многозначительно подняла бровь Аня.

В этот момент мой телефон снова завибрировал. Сообщение было от Марка: «Ди, я знаю, что ты злишься. Давай завтра в парке после уроков? Надо поговорить. И не тащи с собой никого лишнего».

Я показала экран Ане. Она прочитала, и её лицо стало серьезным.

— «Никого лишнего», значит? Похоже, он не только повзрослел, но и стал настоящим собственником. Диана, что будешь делать? Пойдешь?

Я посмотрела на стену с фотографиями, где мы с Марком выглядели такими беззаботными, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Пойду, — твердо ответила я. — Но я не позволю ему указывать мне, как жить и с кем дружить. Если он хочет «взрослого разговора», он его получит.

Аня улыбнулась, но в её глазах читалась тревога.

— Только будь осторожна. Иногда «взрослые» разговоры разрушают то, что строилось годами.

Мы замолчали, и в комнате повисла тяжелая тишина. Я знала, что завтрашний день изменит всё. Либо мы с Марком вернемся к нашему безумству, либо эта стена между нами станет только выше. А где-то там, в стороне, всё еще маячил Макс Лавров — холодная ледышка, из-за которой всё это началось.

Я буквально кипела от ярости. Мало мне было Марка с его странными «взрослыми» замашками, так теперь еще и этот «принц на белом коне» решил поучить меня жизни?

— А ты всегда такой высокомерный или это входит в комплект с твоей идеальной стрижкой? — выпалила я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

Макс не шелохнулся. Он просто стоял, преграждая путь, и смотрел на меня так, будто я была досадной помехой на его пути к цели. Его полное безразличие бесило еще сильнее, чем если бы он начал кричать в ответ.

— Ты идешь по той же тропинке, что и я, — спокойно заметил он, проигнорировав мой выпад. — Это парк, а не ринг.

— О, неужели «Льдышка» умеет разговаривать? — ядовито усмехнулась я, скрестив руки на груди. Кличка сама сорвалась с языка, идеально описывая его поведение. — Смотри не растай от собственного величия, а то лужа получится.

Макс на секунду замер. В его голубых глазах что-то мелькнуло — возможно, удивление, а может, и тень интереса. Он медленно шагнул ближе, нарушая мое личное пространство.

— Льдышка? — он слегка наклонил голову, и на его губах появилась едва заметная, почти невидимая усмешка. — Оригинально. Видимо, твоя фантазия работает лучше, чем твоя способность не наживать себе врагов за три дня.

— Врагов? — я фыркнула, делая шаг навстречу. — Чтобы быть моим врагом, нужно сначала быть кем-то, а не просто куклой из витрины.

— Осторожнее, Диана, — его голос стал тише, но в нем появилось какое-то странное напряжение. — Если я «кукла», то ты, судя по всему, тот самый ребенок, который пытается разобрать игрушку, чтобы посмотреть, что внутри. Но предупреждаю: если начнешь копать слишком глубоко, рискуешь замерзнуть.

— Угрожаешь? — язвительно бросила я.

— Констатирую факт, — он обошел меня, на мгновение задержавшись так близко, что я почувствовала едва уловимый аромат дорогого парфюма. — Кстати, у тебя развязался шнурок. Еще одно «детское» приключение, и ты окажешься носом в асфальте.

Он спокойно зашагал прочь, оставив меня стоять посреди аллеи с пылающими от гнева щеками. Я посмотрела вниз: действительно, шнурок был развязан.

— Ну и вали! — крикнула я ему в спину.

Он даже не обернулся, лишь лениво поднял руку в прощальном жесте.

Я осталась одна в парке, злясь на Марка, злясь на Макса, но больше всего — на саму себя. Я только что дала самому невыносимому парню в школе кличку, которая к нему прилипла, как вторая кожа. И, что самое паршивое, теперь я знала: этот разговор был только началом. «Льдышка» не собирался меня игнорировать, а я, похоже, сама втянула себя в игру, правила которой понятия не имела.

назадназад
1 2
в конецв конец