— Я же говорил: нашей дочери ничего не будет недоставать. Как ты сама сказала, я тоже сокрашу рабочее время, чтобы, возвращаясь домой, проводить его с ребёнком. Обещаю.— Хнык… хык… пожалуйста!.. — голос её дрогнул, и Чоён всхлипнула, качая головой.
В конце концов Сурён, не понимая ссоры взрослых, сама залилась плачем.
— Первое время будет трудно, но Сурён постепенно привыкнет. Ты ведь права: она уже подросла.— Пан Юнчжо… давай поговорим об этом ещё раз…— Я не собираюсь возвращаться к этому разговору, — его голос прозвучал жёстко, без тени сомнения. — Я много думал и пересмотра не будет. Так что и ты приведи своё сердце в порядок. Время я тебе дам.
Он резко развернулся и толкнул коляску.Плач Сурён становился всё громче, но Чоён словно приросла к месту, не в силах сделать шаг.Казалось, что он действительно уходит вместе с ребёнком.
И лишь тогда, опомнившись, она рванулась вперёд, остановила коляску и прижала дочь к себе.
— Сурён, мама здесь… не плачь, моя хорошая. Вот так… тихо, тихо…
На материнских руках девочка постепенно утихла, но её глаза, затуманенные слезами, всё ещё блестели.
Чоён, крепко прижимая дочь к груди, шептала почти беззвучно, словно заклинание:— Всё будет хорошо. Ничего не случится. Мама ведь рядом.
«Но разве я сама в это верю?..»
Она пыталась утешить ребёнка, но слова звучали так, будто предназначались самой себе.
Юнчжо с мрачным лицом шёл позади, не проронив ни слова.
Тем временем за широким стволом дерева таился человек. Его пальцы вновь и вновь нажимали на кнопку затвора. В объектив камеры попадали силуэты женщины с ребёнком и мрачного Пана Юнчжо.
Через несколько часов статья вышла в прессу:«Президент группы “Пансо” Пан Юнчжо замечен вечером на прогулке с женщиной, толкающей коляску. Личности этих людей не раскрыты, но создаётся впечатление, что их отношения достаточно близки».
Когда Юнчжо увидел публикацию, его лицо исказилось гневом. Но выражение Соха, сидевшего напротив, оказалось ещё более мрачным.
— Я же говорил, прогулку нужно отложить! Зачем ты так сделал? Разве ты не понимаешь, что сейчас председатель Со начинает действовать?
Оставив ворчание Соха без ответа, Юнчжо молча проверял биржевые сводки. Акции действительно упали — но не так сильно, как можно было ожидать. Всё потому, что пока никто не выяснил, с кем именно он встречался.
— Слушай внимательно, Чо Соха, — голос Юнчжо прозвучал холодно и отрывисто.— Ну и что? — не сдержался тот.
Соха недовольно буркнул, словно соглашаясь выслушать хотя бы оправдания.Юнчжо, наконец придя к решению, произнёс спокойно, но твёрдо:
— Сурён будет воспитывать я.
— Да-да, Сурён будешь воспитывать ты… Чт-что? Что за вздор ты сейчас сказал?!
— Я же говорил: слушай внимательно. Прямо сейчас выпусти статью с нашей официальной позицией. Ребёнок — мой. А женщина… всего лишь помощница.
— Что ты сказал?!
Голос Соха прозвучал страшнее, чем когда-либо прежде. У Юнчжо непроизвольно дрогнули брови, будто ему стало не по себе, но Соха не только не убрал мрачного выражения, а, напротив, ещё больше повысил голос, раздражённо почти крикнув:
— Ты в своём уме? Ты что, окончательно сошёл с ума? Человек, стоящий передо мной, точно Пан Юнчжо?!
Юнчжо тяжело вздохнул, словно скидывая с груди камень:
— В своём. Я долго думал.
— Долго думал? И поэтому выдал на свет такую «гениальную» мысль? Но почему именно сейчас?! Если уж собираешься раскрыть факт существования ребёнка, сделай это позже — когда она подрастёт, когда твоя позиция в компании станет несокрушимой!
— Так нельзя.
— Как это — нельзя?! Можно! Ты, похоже, совсем не понимаешь, в какой ситуации мы находимся. Подумай хорошенько, ради чего ты всё это время так отчаянно бежал вперёд!
Сопротивление Соха оказалось куда сильнее, чем ожидалось. Но Юнчжо и не думал отступать.
Он вновь и вновь возвращался к одной мысли: как можно забрать ребёнка у Ли Чоён открыто, не пряча глаз и не оставляя места для сомнений?
Он видел, как Чоён заботилась о Сурён, как укрывала её своим теплом. Но желание Юнчжо было ещё сильнее: вырастить дочь самому. И вырастить её лучше, чем это могла бы сделать она.
Для этого сначала нужно было признать ребёнка своим. Слова вроде «позже, когда придёт время, я признаю его» были недостаточны.Он хотел показать ей прямо сейчас: что любит Сурён не меньше, чем она, и что как отец будет делать всё, даже за маму. Поэтому начало было одно — признать ребёнка.
— Всё равно рано или поздно об этом узнают. Так лучше раскрыть сейчас, когда уже есть скандал…
— Тогда что будет с Ли Чоён? — перебил Соха. — Ты сказал ей про свои смотрины?
— Сказал.
— И что она? Похвалила?
Юнчжо не ответил на издёвку. Обычно он бы отругал секретаря за дерзость перед начальником, но сейчас не мог.
— Это ты сам решил?
— Другого выхода нет.
— Почему нет? Есть! Как я говорил, пока нужно скрывать ребёнка и Ли Чоён.
— И сколько скрывать?
Теперь в глазах Юнчжо появился сильный протест.
— Сколько? Год? Два? Или через пять лет можно будет?
— Для начала потушим пожар, потом посмотрим по обстановке…
— Ты видел, как она улыбается?
— Она же всегда улыбается…
— Нет! Она всё это время нас обманывала.
— В каком смысле?
— Ли Чоён всегда улыбалась фальшиво. Но я видел её настоящую улыбку. Она внутри гниёт и умирает, а нам это умело скрывала.
Мы всё это время убивали её. Я думал, так и должно быть… Но нет. Так нельзя поступать ни с человеком, ни даже с животным.
Лицо Соха застыло. Потом он спохватился и поспешно спросил:
— Неужели… Ли Чоён серьёзно больна?
— Да.
Соха прикрыл рот рукой. Юнчжо больше ничего не объяснял.
Она больна. Он сам загнал её в клетку — и из-за этого она заболела.То, что снаружи она выглядит здоровой, не значит, что так оно и есть. Он это знал лучше всех.
Его отец с юности был поглощён работой и пренебрегал семьёй. Но мать хотела домашнего мужа.Отец всё больше отстранялся от семьи ради работы, и мать из-за этого заболела. Она скрывала свою болезнь.
Когда мать заболела, она всё больше замыкалась в доме и в конце концов перестала встречаться с кем-либо. Даже с ним.Так сначала он потерял мать, а потом заболел сам. Болезнь была такая же, как у неё — душевная.
Но отец об этом даже не догадывался. Причина крылась в его убеждении: создать компанию, которой доверяли бы все сотрудники, компанию честнее любой другой.Юнчжо не проводил с отцом много времени, но уважал эту веру и гордился им.
Поэтому он не мог сказать ничего против. Ведь и сам соглашался с мечтой отца.
Когда же он, подобно матери, всё больше стал замыкаться в себе, отец погиб в аварии. Пришлось выйти наружу, и после этого он остался один.
Акции компании рухнули, в дом стал часто захаживать председатель Со Чонбэк и распоряжался всем по своему усмотрению.
Юнчжо задумался. Что будет, если он сам, как и мать, здесь погрузится и утонет?
— Эти вещи уберите, это — туда, ненужные бумаги все выбросьте, оставьте только самое простое и необходимое.
Председатель Со Чонбэк уничтожал всё, что считал важным отец. А вместе с этим исчезала и вера, которую тот защищал.
Это было невыносимо. Из-за этого он потерял мать, разрушилась семья. А теперь, после таких усилий ради возрождения, исчезала и отцовская вера.
Если исчезнет и она, казалось, будто само время, когда его семья существовала, тоже исчезнет.
Он хотел заявить: «Да, в этом месте, в этом мире жили я, моя мать и вера отца. И эта ценность будет существовать дальше, я сам буду жить ради неё».
Так жертвы его семьи приобретали смысл. Поэтому он закричал:
— Не делайте этого!— Ничего не трогайте!
Он воспротивился председателю Со. С тех пор он безумно учился, поступил в престижный университет, сразу же устроился в компанию и занял нынешнее место.
Да, он ошибся. Он виноват.
Хотя прекрасно понимал, что ради работы нельзя приносить семью в жертву, — с Ли Чоён поступил точно так же.
Теперь, когда он это осознал, пусть и поздно, нужно было исправить.
Даже если путь будет дольше и труднее, но это правильно. Только так можно сохранить и семью, и компанию.
— Подыщи дом.
— Какой дом? Неужели для троих вместе жить?
На Соха полетел острый взгляд.
— Ты в своём уме?
— Извини.
Хотя Соха лишь выполнял приказ, он выглядел так, будто винил себя за то, что пренебрёг женщиной. С его лица не сходило смущённое выражение. Юнчжо спокойным тоном добавил пояснение:
— Дом на окраине Сеула, где Ли Чоён сможет жить одна. Пока что оформим на твоё имя.
— Хорошо, понял.
К счастью, Соха постепенно возвращал самообладание.
— Повторяю, я не собираюсь скрывать ребёнка.
Огромная благодарность моим вдохновителям!
Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой,Anna Stratulat,Оксане Зиминой,Маргарите Арутюнян,Татьяне Никоненке,Олесе Дациевой,Елене Стопоревой,Кате Филипповой,Шицу,Sia.li, за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!
Вы — настоящие вдохновители!