Как правило, и писатель, и редактор приходят на обсуждение, уже в некоторой степени представляя себе развитие сюжета. Однако в случае «Ореимо» мы никогда не строили сюжетные планы на будущее. Мы взяли за правило тратить все силы исключительно на текущие сцены и не думать о последствиях (замечу, что «Ореимо» я редактировал в тандеме с Кобарой Кадзунори).
Можно сказать, над этим произведением мы работали довольно необычным методом. С другими авторами я его не повторял (хотя Докуро-тян отчасти создавалась так же).
Возможно, похожим образом проходят обсуждения сюжета еженедельной сёнэн-манги.
Как написано в книге «Искусство манги Араки Хирохико» (автор Араки Хирохико, издательство Сюэйся), Араки-сенсей любил втягивать героев в масштабные передряги, чтобы выгоднее подать мощь злодея арки (Дио, Карза или DIO), но он не представлял, как герои будут потом выпутываться. В четвертой арке он изобразил Киру Ёсикагэ настолько мощным, что даже подумал: «Вот черт… кажется, Дзёсукэ с ним не справится…»
Как бы дерзко ни прозвучало мое заявление, «Ореимо» создавалась примерно теми же методами, которые использовал Араки-сенсей. Мы представляли, что создаем еженедельную мангу и намеренно отказывались от обсуждения грядущих сюжетных событий. Мы надеялись таким образом сделать так, чтобы читателя охватило предвкушение неизведанного, которое испытывали и сами.
Однако поиски «интереса» в реальном времени — игра, в которой велик не только выигрыш, но и риск. По ходу обсуждений мы много раз натыкались на подводные камни. Именно по этой причине я не стал использовать этот метод при работе с другими авторами. Особенно плохо он работает (можно сказать, вовсе не работает) с теми авторами, которые любят еще до начала обсуждения окончательно определиться со структурой сюжета и сеттингом. Однако Фусими-сан не только не относится к таким авторам, он сначала пытается решать трудные задачи в лоб («может, не смогу, но все равно попробую»). С ним такой метод сработал прекрасно.
Мы придумывали Косаку Кёске, главному герою произведения, испытания, с которыми он точно не справится, а затем шли за ним по пятам.
Руководствовались мы, ясное дело, соображением «так же интереснее». В результате мы лихими темпами на пару с писателем и коллегой-редактором подкинули Кёске совершенно нерешаемую задачу: второй том «Ореимо», сцена убеждения педантичной и не терпящей нездоровых хобби Арагаки Аясэ и попытка заставить ее смириться с тем, что Кирино в самом деле увлекается эроге.
В этом томе главным врагом Кирино, героини произведения, были «общественное порицание» и «презрение со стороны лучшей подруги (Арагаки Аясэ)». К слову, в первом томе главным врагом (или опасностью) было «раскрытие секрета родителями».
Итак, Кёске попытался бросить вызов врагу и спасти Кирино от презрения Аясэ, однако Аясэ вооружилась такими твердыми аргументами в защиту позиции «эроге — нездоровое увлечение», что никакие доводы Кёске не могли ее переубедить.
— Вот дерьмо. Кёске не одолеть Аясэ…
Мы схватились за головы. Сколько бы мы ни думали над всевозможными лазейками, правда все равно оставалась за Аясэ, и она отмахивалась от любых объяснений.
К вящему ужасу не только Фусими-сана, но и нас с Кобара-саном, после всех наших мучений Кёске так и не смог победить Аясэ. Писатель и два редактора проиграли выдуманному ими же персонажу (поздравляю, Аясэ-тан).
Поняв, что победа нам никак не дается, мы остановились на (горьком для Кёске) варианте концовки, в котором под конец спора появляется Кирино, спасает героя и побеждает Аясэ. Кто-то может назвать такой исход вредоносными последствиями упрямой работы без прототипа, но с другой стороны у нас получилась мощная сцена, в которой герои побеждают не логикой, а эмоциями. Также в ней родилась крылатая фраза Кирино «Я люблю тебя не меньше, чем эроге, Аясэ!», а сама Кирино избавилась от клейма девушки, которую приходится защищать. Подобные «интересные» элементы сюжета позволяют сделать вывод о том, что выкрутились мы неплохо.
Мы и дальше продолжали работать над произведением, не составляя долгосрочных планов. Каждый том мы начинали с вопросов «Чего больше всего боится дерзкая отаку-девушка?» и «Что такого невероятного может произойти между братом и сестрой?», которые и становились опорными точками сценария. Первый вопрос отлично проявил себя в пятом томе, когда Кирино уехала учиться за границу (опасность потерять возможность ездить в Акихабару), а второй — в седьмом (пусть Кёске и Кирино придется изображать влюбленную парочку).
При этом я хочу сделать важнейшую оговорку: хотя Фусими-сан и ставил наши совещания превыше всего, это не значит, что сам он не раздумывал над сеттингом и прототипом произведения. Как наверняка должно быть понятно любому, кто прочитал предыдущие части, писатель начинает писать роман лишь после того, как создаст у себя в голове правдоподобный мир. Наши совещания по сути были вмешательством со стороны в уже существующий воображаемый мир. Другими словами, Фусими-сан приходил на совещания с прото-миром, где много раз ломал и перестраивал его «во имя интереса».
С точки зрения творца ломать и перестраивать — крайне тяжелая работа, ведь уничтожать приходится то, что ты же когда-то и придумал. Если писатель успел выдумать какого-то персонажа и сильно привязаться к нему, а в ходе совещания тот сильно изменился и внешне, и внутренне, это уже впору назвать «убийством». Такая организация рабочего процесса действительно сильно бьет по автору. Тем не менее, Фусими-сан оказался стойким творцом и надежным напарником. Во время совещаний он всегда ставил интерес на первое место и радовал нас непременным «я попробую!»