Третий раз в течение одного дня полковнику, барону Штефану Витте, подпоручику 7-й роты герцога Дитриха, которую солдаты именовали для простоты «Одинокой ротой», пришлось побывать во дворце.
Этот сорокадвухлетний гигант шести футов ростом, с крупным и тяжёлым лицом, с огромными глазами и грубыми манерами, в третий раз в течение одного дня спускался с лестницы Королевского дворца в полной парадной форме.
Сверкая наградами на мундире, он спускался по лестнице в полном смятении чувств, с отвращением пробираясь сквозь толпу сгрудившихся на ступеньках соглядатаев из полиции.
Казалось, множество собравшихся придворных, собравшихся этим воскресным днём, благоприятствовало вторжению этих офицеров с саблями наготове, в долгополых зелёных, чёрных или коричневых костюмах и в низких тёмных фуражках, по которой их узнавали в городском мельтешении. Были тут офицеры из казармы генерала Каспара и новенькие, приехавшие из крепости Фукстурм. Шпионы из секретной полиции графа Конрада – и те, и другие – подозрительно поглядывали на гостей.
Приходилось прокладывать себе дорогу среди этих солдат. В то же время присутствие их означало, что королю есть чего опасаться. Вся охрана дворца стояла наготове. Достаточно было заметить, как у входа во дворец стражники подозрительно вглядывались в лицо каждого, даже генералов.
Большой наплыв сектантства в городе?
Было примерно около трёх часов дня, когда полковник Штефан и граф Эдвард, отсиживавшийся в Игорном зале, ожидали появления короля.
Ждать пришлось долго: король пожелал осмотреть списки тайной полиции, пришлось сверяться и собирать офицеров, которые после вечерней поверки, естественно, разбрелись кто куда по всему Королевскому дворцу. Теперь слуги ищут, ищут, и никто не думает являться.
Хотя полковнику Штефану было уже сорок два года, он всё ещё сохранял железную хватку.
Правда, немного постарел, но высокий рост и жёсткие волосы говорили о его солдатском происхождении.
Сколько раз в этот торжественный день полковник то и дело начинал гневаться, разговаривая со своим закадычным приятелем Магнусом, которому он мог говорить всё начистоту.
— Да, — сказал он, — граф Эдвард – ничтожество.
— Отправляйся-ка домой, Штефан, — отвечал Магнус, — я знаю, что может произойти, когда ты пьян.
— Ну, я ещё с ним не разобрался, он ответит за то, что убил моего гвардейца.
— Лучше это дело оставить, Штефан, граф получил королевское помилование.
— Отправляйся король ко всем чертям.
И вдруг Штефан выложил всё. Стало быть, напился вдребезги. Значит, король действительно собирается отправить его на Север? Ещё в четверг он обещал Штефану генеральские эполеты, а сегодня он уже не в фаворе!
Конечно, здесь чувствуется влияние Эдварда, желающего избавиться от неприятного для него офицера. Неужели он обладает таким большим влиянием на короля?…
****
Итак, Паулю пришлось отправиться во дворец. Графа не так легко было найти. Пройдя через входные ворота с вытянутой, до невозможности потной физиономией, с револьвером, спрятанным в офицерском жилете, он начал оглядываться в поисках графа Эдварда.
Чистая случайность!
Пауля попросили обождать в Игорном зале.
С тех пор как королем овладел неукротимый страх, во дворце происходила проверка всех новоприбывших гостей.
Проверяли почти всех пришедших, только люди, выслужившиеся до наград, попадали в Главные апартаменты без проверки.
В прихожей Игорного зала набилось множество людей: священники, офицеры, аристократы. В зале шла непрерывная игра.
Люди собирались у игровых столов. Все, имеющие деньги, прочно уселись к столам, боясь потерять драгоценное время, они тратили его на лихорадочную погоню за наживой. Кто-то проигрывался в пух и прах, где-то были замечены проявления рукоприкладства, но в общем всем было весело, и ожидание никого не томило. Только граф Эдвард, опершись на мраморный парапет балкона, смотрел на полную луну. Мерзкое зрелище в зале его не прельщало.
Секунду Пауль колебался. Неужели это тот самый граф Эдвард, которого он видел только раз?
Бывают вот такие минуты, и тогда доверяешь первому впечатлению.
Итак, солдат Пауль, (бывший в сумасшествии), в воскресенье 1250 года застрелил коменданта Мекленбургской крепости, ближайшего сподвижника короля, графа Эдварда Инцелийского.