В Метеоритном городе была такая же напряженная атмосфера, как и обычно.
“Мы наконец-то вернулись!" - воскликнул Лейген.
Он с трепетом смотрел на высокие и толстые стены. Их миссия
заняла десять дней, но он чувствовал, что пережил словно десять лет:
вторжение орков, смерть одного члена группы и перевоплощение Курдака. К
тому времени, когда он выпутался из опасных испытаний и вернулся в
Метеорит, он не мог не почувствовать чувство покоя и опоры на
безопасность, предлагаемую крупнейшим человеческим городом Лэнса.
Охранники у ворот были те же, что и раньше. Когда они увидели,
что группа Курдака возвращается без Сираноса, сомнения вспыхнули в их
глазах. Увидев Курдака и скорбные выражения остальных, они догадались,
что произошло.
"Я очень сожалею о вашей потере, друг", - сказал один охранник с слегка болезненным выражением.
Курдак заставил себя безмолвно улыбнуться. Охранник понял, что он
не в хорошем настроении, так что он не давил на свое утешение. Он
просто бессловесно постучал Курдаку по плечу.
Они, как обычно сняли номера в Сверкающей Звезде. Со смертью
Сираноса Лейген, получил возможность иметь свою комнату. Однако, если бы
ему дали выбор между смертью Сираноса и запахом вонючих ног Курдака
каждое утро, он бы смирился со зловонием.
Поскольку владелец Сверкающей Звезды был довольно знаком с
группой, он был довольно опечален этой новостью. В ту ночь он бесплатно
угостил их щедрым приветственным ужином и пил с ними, пока не упал
пьяным.
В результате следующему дню суждено было стать одним из самых
непродуктивных. К тому времени, когда трое проснулись, уже был полдень.
Ужасное похмелье не переставало их мучать. Трое только что вернулись в
свои номера после простого завтрака. До этого они договорились пойти в
Ассоциацию на следующий день, чтобы завершить миссию и представить
уведомление о смерти Сираноса.
…
Ассоциация наемников всегда была чистой и упорядоченной. Группа
Курдака, наконец, завершила свою десятидневную миссию, передав голову
кровавобагряного медведя.
Поскольку новости из Йорка об исчезновении медведя
распространились, люди в Ассоциации быстро проверили голову и выдали
вознаграждение. Огромный мужчина направился к стойке регистрации, где
была Ева.
В разрез с ожиданиями Лейгена, Ева старалась не выражать слишком
много горя, когда она услышала о смерти Сираноса. Она отреагировала с
печальным выражением, в отличие от Веры, которая кричала так громко, как
могла.
Это не удивило Курдака. Вообще-то, Ева была не так близка с ним.
Она интересовалась только тем, насколько он надежен. Он был всего лишь
мимолетным человеком, который вызвал у нее интерес. Хотя она была
немного опечалена его смертью, если бы она действительно плакала и
сильно горевала, это было странно и неестественно.
"Дело сделано. Если Сиранос не появится через месяц, мы
официально подтвердим его смерть", - сказала Ева, приняв форму,
заполненную Курдаком, почувствовав скорбь о потере хорошего человека.
“Я очень сожалею о вашей потере. Это я порекомендовала миссию...
если есть что-то, что я могу…” - извинилась она через некоторое время.
"Ева, ты слишком много думаешь об этом, - прервал ее Курдак,
качая головой, - мы разумные люди. Мы знаем, что ты рекомендовала
миссию, чтобы помочь нам. Смерть Сираноса не имеет с тобой ничего
общего. Это нормально, если ты хочешь скорбеть о нем, но нет нужды
чувствовать себя виноватой. Мы не обвиняем тебя”.
"Ах, я просто хотела сказать... простите", - прошептала Ева с опущенной головой.
Лейген видел слезы в уголках глаз.
В конце концов, мне не удалось ему ничего сказать. Если бы я
могла набраться храбрости, возможно, я бы не чувствовала такого
сожаления, - подумала она.
"О, дай угадаю... ты помогал этому молокососу зарегистрироваться в
качестве наемника, но на этот раз ... Что случилось с тем молчаливым
занудой твоей группы? Ты здесь, чтобы разобраться с его делами? Ага…”
Вызывающий ненависть голос проник в уши всех членов группы.
Услышав, что этот проклятый человек издевается над смертью дорогого
друга, трое задымились от гнева.
“Орвен, у тебя что нет более важных дел, чем слоняться по Ассоциации целый день?" - холодно огрызнулся Курдак.
"Это просто совпадение, понятно? Я сам пришел закончить миссию...
и ... вот я здесь, наблюдаю такую интересную сцену. Ну, вы можете
сказать мне, где эта тихая зануда? Мне кажется, я уже скучаю по нему”, -
подчеркнул Орвен хриплым, жутким голосом.
"Его дела не твое дело! Сиранос не молчаливый зануда!" - гневно закричала Вера.
"Ах, верно, Сиранос ... ха-ха, мои извинения, я просто забываю
его имя. Опять же, я не думаю, что нужно запоминать это имя сейчас, не
так ли? Какая польза от имени мертвеца? Эх, я сказал это с самого
начала: такая разношерстная группа, как ваша, долго не продержится. В
конечном итоге, станете пометом какого-нибудь зверя и это еще в лучшем
случае ”, - сказал Орвен, намеренно копаясь в ранах.
“У тебя есть предсмертное желание!”
Намерение убить сверкало в глазах Курдака. После борьбы с
кровавобагряным медведем, атакой орков, смерти Сираноса, захвата Веры и
его собственного превращения в дикое чудовище, гнев и разочарования,
которые накопились, заполнили его разум до краев. Оскорбление умершего
друга Орвеном стало последней каплей. Как бочка с порохом, его гнев был
зажжен словами Орвена. С его разумом, переполненным яростью, Курдак
больше не заботился о том, сможет ли он победить человека или нет, и он
не заботился о последствиях начала боя в Ассоциации. Все, чего он хотел,
это размазать этого негодяя, и возможно, даже убить его.
Вера была в такой же ярости, как и Курдак. Во время нападения
орков, она получила удар по затылку. Она должна была стать свидетелем
кошмарной последней битвы своего дорогого друга, вид которой задержался в
ее разуме, как раздражающий вредитель, размалывающий ее способность
мыслить здраво. Все это время она сильно винила себя. Если бы она была
более бдительной, и не была бы так легко вырублена, она могла бы сбежать
с ним. Таким образом, Сираносу не пришлось бы страдать от такой ужасной
смерти, и Курдаку не пришлось бы потреблять Цикл Лунной чаши и
превращаться в бесчеловечного монстра. Итак, когда Орвен оскорбил
Сираноса, она почувствовала, что ее гнев вышел из-под контроля.
Но прежде, чем кто-то из них мог действовать, другой человек взял
на себя инициативу. Лейген уже несся на Орвена, выхватывая Пламенный
клинок. Его клинок слабо отсвечивал магией.
Когда они были в эльфийском поселении, Курдак передал самое
ценное оружие Сираноса Лейгену, который обещал хранить его как память.
Теперь, когда кто-то открыто оскорблял его, Лейген чувствовал, что он не
заслуживает кинжал, если он ничего не сделает. Поэтому он без колебаний
бросился вперед, пока Курдак и Вера боролись, раздираемые изнутри
гневом и рациональностью. Будучи новичком, Лейген не знал о последствиях
боевых действий на территории Ассоциации, а также не беспокоился о
последствиях.
Резко бросаясь вперед, он оказался прямо перед Орвеном и взмахнул
правой рукой плашмя. Если бы маневр удался, Орвен потерял бы левую
руку. Благодаря предупреждению, которое было дано ему Курдаком в лесу
Ночной Песни, Лейген убедился в неспособности контролировать свои порывы
и попытки совершать убийства. Он просто хотел оттяпать одну из рук
Орвена.
Орвен не мог прекратить коварно улыбаться, когда он заметил, как
Лейген сделал первый шаг. Борьба или причинение неприятностей в
Ассоциации повлекли бы за собой тяжелые наказания, но они применялись
только к тому, кто спровоцировал конфликт. Ассоциация понимала, что
нападавшей стороне придется защищаться. Было бы несправедливо наказывать
обе стороны за агрессию одной из них. Первоначально Ассоциация сначала
расследует причину драки и выносит справедливое решение. Но учитывая,
что большинство наемников были грубыми людьми с гнусным характером,
которые не уважали человеческие жизни, серьезные бои вспыхнули бы
бесконтрольно. В таких обстоятельствах было трудно обеспечить сторонам
справедливое судебное разбирательство.
Таким образом, Ассоциация перестала беспокоиться о том, чтобы
проводить подробные расследования о каждом конфликте, который вспыхивал
под их юрисдикцией. Единственное правило, которое они применяют —
наказание тому, кто сорвался и первый бросился в бой в Ассоциации. На
этот раз было очевидно, что агрессором был Лейген.
Хотя Орвен был удивлен прытью юноши, ведть тот не был таким уж и
опытным убийцей, как тот кто служил в Лунных Тенях на протяжении многих
лет. Орвен уклонился от атаки парня и выхватил собственный кинжал.
Курдак также отреагировал и быстро приблизился к флангу убийцы.
Его огромное тело позволяло ему оказывать на него большое давление.
Держащая кинжал, правая рука Орвена была крепко напряжена, другой рукой
он вцепился в его воротник. Курдак использовал свою огромную силу, чтобы
отбросить его.
Он быстро сгруппировался в воздухе и стабильно приземлился на землю.
“Ты был слишком опрометчивым,” - сказал Курдак, так как он стоял перед Лейгеном, загораживая его.
“Ты говоришь мне не делать ничего, пока этот ублюдок оскорбляет
память Сираноса?” - спросил Лейген, как только оказался позади Курдюка.
“Конечно, нет. Поскольку ты уже напал, давай воспользуемся этой
возможностью", - согласился Курдак, больше не чувствуя, что способен
беспокоиться о последствиях.
Единственная проблема была в том, что у него не было с собой оружия.
Хотя Ассоциации не запрещают членам вход с оружием в руках, люди
обычно не делали этого, так как было незачем; мало кто решится, ведь
никому не нужны проблемы. Брать огромное оружие было утомительно и
бессмысленно, поэтому лук и стрелы Веры, а также двуручный меч Курдака
остались в гостинице. Лейген был единственным, кто принес удобный
пламенный клинок.
В то время как сам Орвен не был во всеоружии, он принес также
кинжал или два. Этого более чем достаточно для урегулирования нынешней
ситуации.
"Давай посмотрим, из чего ты сделан”, - насмехался он, вынимая свой второй кинжал, с коварной улыбкой.