Глава 5: То, о чём мы
несбыточно мечтали III.
Вдох-выдох.
Пустой, затхлый, безжизненный пейзаж выжженных полей, некогда столь
размашистых, столь раскидисто прекрасных, что любая широта души, пусть даже самой
необъятно прекрасной и добрейшей во всём мире, не могла обуять их;
Вдох-выдох.
Пустой, печальный, безжизненный пейзаж скалистых гор, некогда высочайших, столь
величественных, и в то же время пугающих, и… на самом деле настолько обыденных
и мирно выглядящих, что ни одна душа на всём белом свете не могла бы
представить настолько разительный контраст наяву;
Вдох-выдох.
Пустой, тревожный, нервозный, безжизненный пейзаж подожжённого небесного
полотна, — всё прямо-таки в дырах и трещинах. Непередаваемая картина…
Некогда божественная суть, явившаяся однажды для всех и навсегда в дальнейшем,
пропадавшее лишь однажды, отвернувшись ото всех, в любом случае возвращалось
вновь, несмотря ни на что, но не в этот раз…
О небеса, за что вы так с нами?
О милостивые небеса, чем мы согрешили?
За что вы так с нами, о небеса наши все сущие?..
Вдох-выдох.
О моря и океаны, и водная гладь — лазурная, бирюзовая, аквамариновая, — куда ты
подевалась, настолько некогда необъятно прекрасная в своих удушающих красотах и
прикрасах, что теперь обратилась иссушением своих водных объёмов и загрязнением
своих глубин?
Прости нас, Море;
Прости нас, Океан;
Прости нас, Река;
Прости нас, Водоём;
Прости нас, Озеро;
Прости нас, Ручей.
Пожалуйста.
Молим и просим — молю и прошу.
Ты одна — мы едины.
Ты один — мы навсегда.
Но не теперь… к сожалению.
…И это наша вина, и моя в том числе…
Вдох-выдох.
К сожалению, всё это уже не миссия по спасению и предотвращению последствий,
ибо речь идёт не о будущем, ибо нет того, чего следовало бы не допускать; нет
ошибок, повторения которых следовало бы избегать.
Вдох-выдох.
Я пытался тешиться надеждами и запланированным будущим; пытался пытаться, но и
этого не следует ожидать, — и это пора признать окончательно, что…
…У меня нет будущего, ибо я и есть прошлое, — мои клоны тому подтверждение: мой
человеческий исток утратил силу, словно исток реки.
Увядание…
***
Приветствую свидетеля; приветствую того, кто станет им единственным.
Не буду более разглагольствовать — в этом нет смысла.
Не буду более просить прощения — в этом нет смысла.
Не буду более…
А, и к чёрту…
Хватит.
Просто хватит.
Самое важное, что я хочу тебе сообщить в этом голосовом сообщении, будет
произнесено через секунду:
Вдох-выдох.
…Я лечу навстречу гибели.
…В буквальном смысле.
Сижу, знаешь, в летающей машине…
Ну, знаешь, в такой, которая это… как бы сказать, эм… летает? Нужно ли мне
объяснять тебе это в нашем-то веку?
…И лечу навстречу смерти — к тому месту, где возникла самая главная поломка во
всей инфраструктуре моей цивилизации, столь внезапная, сводящая с ума от мысли
о том, что за судьбоносные изменения она может с собой принести.
Мне это ой как не нравится.
Не нравится вся эта ситуация…
Но мне не оставляют выбора.
Так бы я отсиделся у себя на базе, но…
Мда… Как же всё это раздражает…
…И в то же время печалит.
…Увы, дорога предстоит долгая из-за этого старого корыта, которое пора бы уже
было обновить, но столько экстренных дел накапливалось постоянно, что было уже
не до подобных мелочей…
…Так, о чём это я? А, точно! Продолжу аудиозапись, когда буду подъезжать к
месту происшествия, чтобы не засорять столь драгоценную системную память в
записывающем устройстве, — у меня не будет возможности его починить, если с ним
что-либо случится.
***
Так, ну вот я и здесь, тяжело дыша, образно говоря, и на полусогнутых, но я всё
же оказался на месте центрального происшествия.
И, как и обещал, хотя я ничего не обещал, я не забыл включить аудиозапись, и
сейчас нахожусь в своеобразном, доселе непривычном мне процессе
документирования и свидетельствования происходящих, судьбоносных событий,
полагаю…
Обидно, что я не взял видеоустройство, чтоб у тебя не было сомнений в
происходящем, но я попытаюсь и так описать тебе то, что вижу.
Собственными словами, криво-косо, но всё же как следует постараюсь донести хотя
бы основную суть происходящего.
А вижу я, м-м, пожар?.. Ну, опять же, образно говоря.
…Ну, ты уж привыкай к моему небогатому описанию графических образов…
Как `грится, дыма нет, но обугленные останки виднеются в тёмных закоулках; да и
поджигатель вон только-только скрывается за поворотом длинного коридора,
попутно пиная угольки да сгоревшее хрен-пойми-что.
Ладно-ладно, не горюй и не злись, на самом деле всё не настолько плохо, ведь
неопровержимых доказательств у меня нет, но мои предыдущие слова взялись не с
пустого места: ни моих подчинённых, ни моих клонов, и ни какой бы то ни было
души, — ни единого намёка на хоть что-то, что могло бы сохранять в себе тепло,
не было.
Да и якобы горевшее здание также имело место быть в моих самых ужасающих
видениях, ибо ни света, ни энергопитания, ни, опять же, единого признака живой
души, — лишь слякоть да костная мука, образно выражаясь.
Ха-а… Плохо, как же плохо… мне…
Нужно ли мне объяснять тебе причину этого?
Хотя… у меня ведь всё равно нет выбора.
Причина столь глубокой, пронзительной, ноющей, всё не утихающей печали в том,
что я лицезрею перед собой: весь мой труд, все мои сотни лет жизни были
потрачены на все эти инновации в сферах науки, медицины и инфраструктуры и
всего с ней связанного, но теперь — неважно почему, будь то болезненная агония
планеты или же происки умозрительных врагов, — в любом случае всё рушится на
моих глазах, и я практически ничего не могу с этим поделать, разве что только
замедлить сии процессы.
…На протяжении долгих лет…
Ха-а-а…
Вот спускаюсь я с трапа летающей машины;
Вот и выхватываю из кармана пульт дистанционного управления машиной;
Вот нажимаю я на красную кнопку — крылья-дверцы машины закрываются — она
улетает;
Вот выкидываю я пульт в грязевую лужу неподалёку, и с томным видом шагаю, —
глаза смотрят на громаднейший, но столь привычный комплекс, чем-то похожий на
торговый центр по дизайну и архитектурной основе, но со скошенной и острой
крышей, плашмя упавшей с небес;
А вот и подступаю я ко гладко выбритым гранитным стенам да бронированным,
панорамным окнам, не подающих вида своей двойной сути;
Взявшись за ручку парадной дверцы и пару раз ею подёргав, я проверил, что в
здании точно отсутствует питание, ибо в ином случае меня бы шибануло током, в
лучшем случае;
Отойдя чуточку левее от двери, я взял первый попавшийся увесистый камешек и,
использовав силу своего искусственного тела, я придал ему силы — он полетел в
панорамное окно у входа, и оно начало сыпаться в мгновение ока;
Проследив за траекторией камешка — сквозь многочисленные осколки и стеклянный
порошок — тот приземлился по дуге почти прямо у боковой лестницы, как и все
остальные квадратные метры здания, не освящаемую даже одной-единственной
частичкой света;
Весь комплекс был окутан во тьму — купол на крыше был закрыт железными
решётками-жаллюзями по экстренному протоколу, автоматически приведённого в
действие из-за многочисленных и подозрительных поломок в инфраструктуре всего
города, из-за чего лучи света не могли теперь пробиться через купол и осветить
тьму цокольного этажа, по которому мне и предстоит идти в дальнейшем.
Единственным источником света могли стать лишь окна, если они не были бы
двусторонними, — ну, знаешь, такими, которые показывают определённую световую
иллюзию, чтобы сторонний наблюдатель, находящийся на улице, думал, что это
здание — не торговый центр, оборудованный под офисы и служебные помещения для
учёных и служебного персонала, коим оно является в действительности, а — к
примеру — пустующий склад и куча заброшенных помещений, виднеющихся в дали,
прямо под стать окружающей «природной» местности.
Но раз уж я разбил одно из окон, то теперь через эту дыру всё-таки мог
проступать какой-никакой свет, сквозь туман и ядовитый смог в небе, частично
закрывающих солнечный свет, но и того хватало лишь на то, чтобы осветить первые
метров десять из моей позиции — а я, напомню, сейчас стою, закрывая своей
спиной солнечный свет, «проецирующийся» из окна на цокольный этаж.
Я сделал первый шаг — навострил уши, пытаясь обнаружить хоть что-то подозрительное,
будь то странный шум или же присутствие чего-то чужеродного.
Но всё, что донеслось до моих ушей, так это — сквозной ветер, дующий со всех
сторон и всевозможных открытых проходов, лестничных пролётов и различных щелей,
будь то дверных проёмов или же не полностью закрытых окон на втором этаже.
Убедившись в том, что моя неуверенность в окружающей обстановке постепенно
отступает, но не целиком, чтобы создавать шум своими передвижениями по зданию,
я всё же не спешил направляться в те отдалённые помещения, в которых, как я
думал, может скрываться то, что я ищу — источник технических неполадок в
инфраструктуре, либо тот, кто их учинил — вероятнее второе.
Ибо куда же делись все эти тысячи и тысячи подчинённых, заодно прихватив за
собой моего клона, который находился рядом с ними?
И нет, я не думаю, что они хоть сколько-то виновны в происходящем, и на самом
деле лишь мысленно срываюсь на них, то-то и всего.
Если ты думаешь, что я сейчас разговариваю, как идиот, посреди огромного
здания, с самим собой, — разочарую: ты, мой дражайший слушатель, наверное не
заметил, но я уже давным-давно, как только разбил окно, тут же перешёл на
аудиозапись своих собственных мыслей, и даже не шевелю губами — ну это так, к
слову.
Я сделал второй шаг — ветреная тишина.
Сделал третий шаг — и вновь тишина.
Тут же сделал четвёртый шаг — то же самое.
Я убыстрился: пятый, шестой, седьмой… восемьдесят восьмой… сто тридцать пятый.
И нет, я не настолько быстро шагал, а лишь полностью сосредоточился на своих
движениях и окружающей меня закрытой местности — мои мысли были пусты, словно
солнце в зените спустя миллиарды лет на старости лет, опустошённое
энергетически.
Ладно, это тоже шутка. Если быть точнее, очень древний и малоизвестный анекдот,
продолжение которого пускай останется для тебя юмористической загадкой, чтобы
заместить твою скуку от моей утомляюще долгой ходьбы по очень-очень длинным
коридорам и лестничным пролётам.
Ну, а пока ты пытаешься решить не существующую загадку, я тем временем, отвлеча
твоё внимание, уже оказался на первом пункте моего заранее продуманного
маршрута по всему научно-военному комплексу, на пути к завершению миссии под
названием «Восстановить электропитание».
Над одной из многочисленных дверей на дальнем участке 14-го этажа висела рукописная
каменная табличка «СЕДРУП-01».
Хах, я, кстати, только заметил, но в надписи есть ошибка. Забава какая.
Но да ладно, в любом случае мне лень даже вспоминать, что это буквенное
сокращение в точности означает — «что-то да означает, уже хорошо», — жизненное
кредо любого офисного служащего, хех. Классика.
Прекратив шутить и тем самым приняв своё нервозное состояние от страха
грядущего, я открыл дверь в Ад. Ну, почти.
Ну что, с Господом Богом всея Космоса? Даруй же мне свою благосклонность, о
Всевышний, как благоволил мне на всём моём тяжком и не благодарном пути!