* * *
— Говорят, ты это сказала.
Паоло улыбнулся, словно ему было любопытно. Луиза ничего не ответила и приняла стойку для стрельбы после перезарядки. Её взгляд, устремлённый на мишень, был неподвижен, как скала.
— Ты действительно беспокоишься о Ванессе? Не верю, что моя сестра способна на такое. У тебя ведь есть какой-то умысел, да? Или…
Бах!
Пуля прошла в опасной близости от центра мишени. Паоло присвистнул. Луиза опустила руки и некоторое время молча смотрела на мишень. Её брови слегка дрогнули.
— …Не лезь ко мне во время тренировки. У меня в руках оружие.
— Звучит так, будто ты можешь пристрелить меня, если я тебя хоть немного разозлю.
— Убивать братьев и сестёр нельзя, но если проявить достаточно старания и сделать это тайком — это не преступление.
— Вот поэтому я и прихожу во время твоих тренировок. Если меня здесь убьют, первой подозреваемой тут же станет сестра, верно? Забавная страна: сестра с оружием в руках — самый безопасный человек.
— Зачем пришёл?
— Да разве ты сможешь сосредоточиться на моих словах, пока стреляешь? Может, присядешь?
Луиза, уже собиравшаяся снова принять стойку для стрельбы, протяжно вздохнула и обернулась.
— Пришёл спросить об этом? Почему я сделала Ванессе такое предложение?
— И об этом тоже. Заодно решил заглянуть.
— Заодно было бы неплохо, если бы ты наконец заставил своего младшего брата подписать расписку. Не думаешь, что уже давно пора было дать ему повод заявить о своей поддержке тебя?
— Понимаю. Он же влюблён в Ванессу. Если бы не этот указ, я подумывал после восшествия на престол поженить их. В королевской семье ведь и раньше случались браки между родственниками…
— Хватит нести чушь.
— Она наивная девочка. Зачем ты её так пугаешь?
— И ты хочешь отдать наивную девочку в пару своему младшему брату?
— Если подумать, Ванесса и правда наивная, но при этом вроде бы и не робкого десятка. Она ведь потихоньку тебе перечит. Хотя сама дрожит от страха и умоляет пощадить её, лишь бы не умереть.
Луиза устало вздохнула и отвернулась. По её лицу было ясно, что она не желает и дальше выслушивать эту чепуху. Поняв, что иначе его попросту выставят, Паоло поспешно перешёл к сути:
— Мне стало любопытно, что ты собираешься делать дальше. Будешь сидеть сложа руки?
— Кто знает.
Ответ прозвучал безразлично, но Паоло понимал, что у неё на уме.
Он не стал делать вид, будто догадался.
— Убьёшь её?
— …Даже если я убью эту девочку, в конце концов кто-нибудь всё равно убьёт Красного дракона. Пусть на это уйдёт немного больше времени, но победа всё равно останется за человечеством. Храм не станет сидеть сложа руки.
— Я тоже это понимаю, но… Если убить того, кто взошёл на трон, последствия будут серьёзными. Аристократы поднимут мятеж. И глупый народ, который преклоняется перед героями, тоже не останется в стороне. Старый хрыч, вот ведь… Он придерживается принципа: пока сам жив, надо есть досыта и жить в своё удовольствие. А его дети тем временем убивают друг друга. Прежние короли из кожи вон лезли, чтобы оставить своё имя потомкам, а этому даже до этого дела нет.
Пока Луиза слушала ворчание Паоло, между её бровями пролегла складка. Она и так всё это знала, но стоило услышать вслух, как это вновь начинало раздражать. Герой, взошедший на престол? Убить его — и дело с концом. Но куда сложнее было то, что последует за убийством.
Как и говорил Паоло, проблема заключалась не только в сопротивлении. Проблемой был и период безвластия после смерти короля. Пока Луиза боролась бы с оставшимися братьями и сёстрами за опустевший трон, наверняка нашлись бы те, кто воспользовался бы ситуацией и напал на них. Ведь пока существовал не принадлежавший к роду Крайх человек, который прежде уже занимал королевский трон, о легитимности власти Крайхов можно было забыть.
Король был до странности эгоцентричным человеком. Ему было почти безразлично, как его многочисленные дети грызутся друг с другом или убивают друг друга. Возможно, потому, что подобную борьбу переживал каждый король. Но Пьеру изначально было чуждо само понятие любви к детям — точнее, к королевскому роду Крайх.
При этом собственную жизнь он ценил превыше всего. Каждую поданную ему еду и каждое место для сна тщательно проверяли на наличие яда, рядом с ним размещали лучших из лучших, а численность Серых Ястребов увеличили. При Пьере строгость королевского органа правопорядка достигла невиданного уровня.
К тому же его властолюбию не было предела: он ни за что не терпел, чтобы такие силы, как храм или великий герцог, хоть немного начинали ему перечить. Он также умело пользовался слухами и подстрекательством. Король приносил больше вреда, чем пользы, но при этом его не считали настолько уж никчёмным — именно по этим причинам.
«Благодаря этому убить его трудно».
Луиза язвительно усмехнулась.
Единственной, к кому король относился с нежностью, была Ванесса. Но это было лишь забавой. Стоило немного позаботиться о её выживании, и она сама начинала вести себя мило, так что у короля не было причин испытывать к ней неприязнь. К тому же внешность, способная всколыхнуть весь мир, имела множество применений.
Как бы то ни было, провоцировать короля было ни к чему. Способен он править или нет, король оставался королём. Если бросить ему вызов опрометчиво, последствия могли вернуться вдвойне.
— …В любом случае мы не властны над этим указом.
— Вот видишь, опять отступаешь в сторону. Если действительно появится человек, который убьёт Красного дракона и взойдёт на трон, ты ведь первой же попытаешься его убить.
— Что ты хочешь сказать?
— Предлагаю объединить усилия. Хотя бы на время.
Луиза прищурилась. Паоло, обхватив лицо обеими руками, широко улыбнулся.
— Как ты и сказала, мы не властны над этим указом. По крайней мере, над самим указом. Старый хрыч наверняка хочет лишь продержаться до тех пор, пока сам остаётся королём. Но мы должны думать о том, что будет дальше. После появления героя. После смерти Красного дракона. Ты ведь тоже это понимаешь.
— …
— На самом деле это вовсе не битва с Красным драконом.