Гарри Поттер ненавидел дождь.
Не то чтобы он боялся воды или таял от каждой капли, как сахарная вата. Просто дождь напоминал ему о вещах, о которых он не хотел думать. О холодных днях в Хогвартсе. О промокших мантиях. О том, как кто-то с платиновыми волосами когда-то стоял под дождём на поле для квиддича и кричал ему, что он «летает как слепой гиппогриф».
Семь лет прошло. Семь лет.
Гарри стоял у входа в Министерство, прячась под навесом, и смотрел, как дождь заливает Лондон. Он мог бы аппарировать. Мог бы взять зонт. Но вместо этого он стоял и тупо смотрел на серое небо, как будто ждал, что оно вот-вот треснет и оттуда выглянет солнце.
Солнце не выглянуло.
Зато выглянула она.
— Поттер?
Гарри обернулся. И сердце у него остановилось.
Она стояла в двух шагах от него, под прозрачным зонтом, и дождь стекал по куполу, размывая её лицо. Но даже сквозь водяную плёнку он видел: платиновые волосы, собранные в небрежный пучок, несколько прядей прилипли к щекам. Чёрный плащ, накинутый на плечи, и под ним — что-то тёмно-зелёное, кружевное, чёрт возьми, кружевное. Серые глаза смотрели на него с лёгким удивлением.
— Малфой? — выдохнул он.
— Малфой-Лестрейндж, — поправила она, но без раздражения. — Но для тебя, Поттер, всё ещё просто Малфой. Привычка, знаешь ли.
Она улыбнулась. Уголками губ, мягко. И у Гарри внутри что-то перевернулось.
— Ты… — он сглотнул. — Ты выросла.
— А ты нет, — она оглядела его с головы до ног, и в её глазах заплясали искорки. — Всё та же взъерошенная голова. Всё тот же шрам. Всё тот же взгляд человека, который не знает, куда девать руки.
— Я знаю, куда девать руки.
— Да? И куда же?
Гарри хотел ответить что-то остроумное, но вместо этого просто уставился на неё. На то, как она стоит, чуть склонив голову набок. На то, как её пальцы сжимают ручку зонта. На то, как кружево на её груди колышется от дыхания.
Он почувствовал, что краснеет.
— Ты… — он попытался собраться. — Ты здесь по делу?
— По делу, — подтвердила она. — Меня вызвали в Отдел магического правопорядка. Сказали, что я свидетельница. Хотя, честно говоря, я думала, что они пришлют кого-нибудь… менее знаменитого.
— Я и есть тот, кого прислали.
— Вот как? — она приподняла бровь. — Значит, Министерство доверило Мальчику-Который-Выжил допрашивать меня? Как мило. И немного оскорбительно.
— Почему оскорбительно?
— Потому что ты, Поттер, всегда был предвзятым. Особенно когда дело касалось меня.
Гарри хотел возразить, но она уже развернулась и зашагала к входу в Министерство. Её плащ развевался за спиной, и он поймал себя на том, что смотрит ей вслед. Слишком долго. Слишком откровенно.
— Ты идёшь? — спросила она, не оборачиваясь. — Или так и будешь стоять под дождём, как промокший кот?
Гарри побежал за ней.
---
Внутри Министерство было таким же серым и унылым, как и снаружи. Гарри шёл рядом с Драко, стараясь не смотреть на неё слишком часто, и чувствовал, как между ними повисает странное напряжение. Не враждебное. Скорее… любопытное.
— Ты часто здесь бываешь? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать.
— Достаточно часто, — ответила она. — Лицензии на артефакты, налоговые отчёты, разрешения на торговлю. Бюрократия, Поттер. Она везде.
— А я думал, ты просто… ну, знаешь. Сидишь в своём магазине и продаёшь зелья.
— Сижу и продаю, — она усмехнулась. — Ты, видимо, представляешь меня этакой леди из высшего общества, которая пьёт чай и ничего не делает.
— Ну… не совсем.
— Не совсем? — она остановилась и повернулась к нему. — Поттер, я управляю бизнесом. У меня семь сотрудников, три поставщика и один конкурент, который постоянно пытается меня подставить. Я работаю больше, чем ты, наверное.
— Я не спорю.
— Хорошо. — Она продолжила идти. — Потому что спорить со мной бесполезно.
Гарри улыбнулся. Он не мог с собой ничего поделать. Она была всё той же — язвительной, самоуверенной, невыносимой. Но теперь это не бесило. Теперь это было… мило.
— Чего ты улыбаешься? — спросила она, не глядя на него.
— Ничего.
— Поттер.
— Правда, ничего.
— Ты улыбаешься как идиот. Это подозрительно.
— Может, я и есть идиот.
Она остановилась. Посмотрела на него. И в её глазах что-то мелькнуло — удивление, может быть, или что-то ещё.
— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.
Они вошли в лифт.
---
Лифт в Министерстве магии был тесным.
Это было первое, о чём подумал Гарри, когда двери закрылись, и они остались вдвоём в маленькой кабинке, которая медленно ползла вверх. Второе, о чём он подумал, — это то, что от неё пахло цветами. Не тяжёлыми духами, которыми душились слизеринские девчонки в школе. А чем-то лёгким, свежим. Как весенний дождь.
Третье, о чём он подумал, — это то, что она стояла слишком близко.
— Ты всегда так нервничаешь, Поттер? — спросила она, не глядя на него. — Или это только со мной?
— Я не нервничаю.
— Ты дёргаешь воротник.
Гарри опустил руку.
— Просто… тесно.
— Ага, — она усмехнулась. — Тесно. Конечно.
Лифт дёрнулся и остановился. Двери не открылись.
— Что за… — Гарри нажал на кнопку. — Сломались?
— Похоже на то, — Драко вздохнула. — Ну конечно. Первый раз за семь лет встречаюсь с тобой, и мы застреваем в лифте. Это почти символично.
— Символично?
— Ну да. Ты всегда был для меня… — она помолчала, подбирая слово. — Проблемой. Которая никак не хотела решаться.
Гарри посмотрел на неё. Она стояла, прислонившись к стене, и в тусклом свете лифта её лицо казалось мягче. Меньше колючим. Более… настоящим.
— Ты всегда была для меня, — сказал он, — занозой в заднице.
Она рассмеялась. Не фыркнула, не усмехнулась. Рассмеялась. И смех у неё был красивый. Низкий, гортанный, тёплый.
— Ну вот, — сказала она. — Хоть что-то не изменилось.
— А что изменилось?
Она повернула голову. Их глаза встретились.
— Многое, Поттер. Многое.
Они стояли в тишине. Лифт не двигался. Дождь стучал по крыше кабины. И Гарри чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее и быстрее.
— Ты красивая, — вырвалось у него.
Драко моргнула.
— Что?
— Я сказал… — он почувствовал, как горят уши. — Ты красивая. Я знаю, что это неожиданно. И что мы враги. И что я не должен был этого говорить. Но ты красивая. И я… я не знаю, что с этим делать.
Она смотрела на него. Долго. Пристально. И в её глазах что-то менялось. Что-то таяло.
— Поттер, — сказала она наконец, и голос был мягче, чем он когда-либо слышал. — Ты невыносим.
— Я знаю.
— И самоуверен.
— Знаю.
— И совершенно не умеешь говорить комплименты.
— Тоже знаю.
Она шагнула к нему. В тесном лифте это означало, что между ними осталось не больше нескольких дюймов.
— Но, — сказала она, и её пальцы коснулись его груди, — это было мило.
Гарри перестал дышать.
— Малфой…
— Драко, — поправила она. — Раз уж мы застряли в лифте и ты назвал меня красивой, можешь называть меня Драко.
— Драко, — повторил он, и её имя показалось ему сладким на языке.
— М-м-м? — она смотрела на него снизу вверх, и её губы были совсем близко.
— Я… — он сглотнул. — Я не знаю, что делать.
— С чем?
— С тобой. С собой. Со всем этим.
Она улыбнулась. Мягко. Тепло. И вдруг её ладонь скользнула вверх, к его шее, и она привстала на цыпочки.
— Тогда, — прошептала она, — может быть, я покажу тебе?
И поцеловала его.
Гарри замер. На секунду. На две. А потом его руки сами собой обвились вокруг её талии, притягивая её ближе. Она была тёплой. Мягкой. И целовалась она так, будто делала это всю жизнь — уверенно, но с какой-то нежной осторожностью, будто боялась, что он исчезнет.
Лифт дёрнулся.
Двери открылись.
Они отскочили друг от друга, как ошпаренные. В коридоре стояла Гермиона, с папкой в руках и выражением крайнего изумления на лице.
— Я… — она переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно. — Я не вовремя?
— Нет, — сказала Драко, поправляя пучок. — Мы как раз… обсуждали дело.
— Дело, — повторила Гермиона. — В лифте. С закрытыми дверями. С… красными щеками.
— Было жарко, — сказал Гарри.
— Жарко, — Гермиона улыбнулась. — Ну конечно.
Драко вышла из лифта, и когда проходила мимо Гарри, её пальцы на секунду коснулись его ладони.
— Увидимся, Поттер, — сказала она, не оборачиваясь. — Не забудь про обещание.
Гарри смотрел ей вслед. На то, как она идёт по коридору. На то, как плавно покачиваются её бёдра. На то, как кружево на её груди…
— Гарри, — сказала Гермиона. — Ты пускаешь слюни.
— Я не пускаю слюни.
— Пускаешь. И, кстати, — она улыбнулась, — я же говорила. Цундэрэ.
— Что?
— Неважно.
---
Допрос прошёл сумбурно.
Гарри сидел за столом, держал перо и пытался сосредоточиться на том, что Драко говорит. Но она говорила о каких-то артефактах, о контрабанде, о тёмных рынках — и всё это пролетало мимо его сознания, потому что он смотрел на её губы.
Она заметила. Конечно, она заметила.
— Поттер, — сказала она, прерывая себя на полуслове. — Ты вообще слушаешь?
— Слушаю.
— Что я только что сказала?
— Ты сказала… — он запаниковал. — Что-то про артефакты.
— Я сказала, что контрабандисты используют подземные туннели под Косой аллеей. Ты не слушаешь.
— Слушаю!
— Врёшь, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки. — Поттер, у тебя на лице написано, что ты думаешь о чём угодно, кроме дела.
— Я думаю о деле.
— О чём именно?
— О… — он посмотрел на неё. На её улыбку. На то, как она смотрит на него. — О тебе.
Драко моргнула. И покраснела.
— Поттер, — сказала она, но голос был уже не таким уверенным. — Мы в Министерстве. На допросе.
— Знаю.
— Это непрофессионально.
— Знаю.
— И ты не должен…
— Знаю.
Она замолчала. Посмотрела на него. И вдруг улыбнулась — мягко, тепло, совсем не так, как раньше.
— Ты невыносим, — сказала она.
— Ты это уже говорила.
— Повторяю.
Гарри улыбнулся.
---
Вечером Гарри сидел в своём кабинете и смотрел на пергамент перед собой. Он должен был написать отчёт. Но вместо этого он рисовал на полях маленькие сердечки.
Он заметил это только через двадцать минут.
— Мерлин, — пробормотал он, отбрасывая перо. — Что со мной не так?
Ответа не было. Была только память о её губах. О её руках. О том, как она назвала его «Поттер» — мягко, почти нежно.
В дверь постучали.
— Открыто, — сказал он, не поднимая головы.
Дверь открылась. Вошла она.
— Поттер, — сказала Драко, закрывая за собой дверь. — Я забыла свою папку.
— Ага, — он даже не попытался сделать вид, что занят. — Папку.
— Папку, — подтвердила она, но не двинулась с места.
— Она на столе.
— Вижу.
Она подошла к столу. Медленно. Глядя на него в упор. И когда она наклонилась, чтобы взять папку, её волосы скользнули по его плечу, и он почувствовал запах цветов.
— Драко, — сказал он тихо.
Она замерла.
— Да?
— Ты сейчас специально?
Она выпрямилась. Посмотрела на него. И улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него подгибались колени.
— Может быть, — сказала она. — А что?
— Ничего, — он встал. — Просто…
Он не договорил. Просто притянул её к себе и поцеловал.
Папка упала на пол. Её руки обвились вокруг его шеи. Его — вокруг её талии. И на несколько долгих минут в кабинете не было слышно ничего, кроме дождя за окном и тихого, счастливого вздоха.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Драко смотрела на него с улыбкой.
— Ты знаешь, — сказала она, — я ненавидела тебя семь лет. Каждый день. Каждую минуту.
— И что изменилось?
— Ты назвал меня красивой.
— Это всё?
— Нет, — она коснулась его щеки. — Ещё ты пообещал меня не бросать. И, Поттер, — она посмотрела ему в глаза, — я собираюсь проследить, чтобы ты сдержал обещание.
Гарри улыбнулся.
— Договорились.
Она наклонилась и подняла папку с пола. Но вместо того чтобы уйти, села на край его стола, скрестив ноги, и посмотрела на него с лукавой улыбкой.
— Итак, — сказала она. — Что ты собираешься делать с тем фактом, что я теперь в твоей жизни?
— Я… — Гарри почувствовал, как краснеет. — Я не знаю. Пригласить тебя на свидание?
— Свидание, — повторила она. — Звучит неплохо. Но, Поттер, — она наклонилась вперёд, и её волосы снова скользнули по его плечу, — если ты собираешься приглашать меня на свидание, сделай это как следует. С цветами. С конфетами. С неловкими речами.
— Я не умею говорить неловкие речи.
— Научись. — Она улыбнулась и соскользнула со стола. — Увидимся завтра, Поттер. Не разочаруй меня.
Она ушла. Дверь закрылась. И Гарри остался стоять посреди кабинета, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле.
— С цветами, — пробормотал он. — С конфетами. С неловкими речами.
Он посмотрел на пергамент на столе. На маленькие сердечки, которые он нарисовал на полях.
— Мерлин, — сказал он. — Я влип.
---
На следующее утро Гарри Поттер стоял у цветочного магазина в Косом переулке и чувствовал себя полным идиотом.
Он держал в руках букет — огромный, нелепый, с розами, лилиями и ещё какими-то цветами, названия которых он не знал. Продавщица, пожилая ведьма с добрыми глазами, посоветовала ему «взять что-нибудь романтичное», и он взял. Теперь он стоял и думал, не слишком ли это.
— Поттер?
Он обернулся.
Драко стояла в двух шагах от него, в лёгком пальто и с сумочкой на плече. Она смотрела на букет. Потом на него. Потом снова на букет.
— Это мне? — спросила она.
— Ну… да, — сказал он. — Я подумал… ты сказала, с цветами. И я…
Она улыбнулась. Медленно. Тепло.
— Поттер, — сказала она. — Ты невыносим.
— Ты это уже говорила.
— Повторяю. — Она подошла и взяла букет. — Но это… это мило.
Гарри почувствовал, как у него внутри что-то расцветает.
— Правда?
— Правда, — она посмотрела на него поверх цветов. — А теперь, Поттер, куда ты собираешься меня пригласить? Учти, я не хожу в места, где подают только сливочное пиво и рыбные палочки.
— Я… — Гарри сглотнул. — Я думал, может, в ресторан? В Косом переулке есть один. «Три метлы». Ну, то есть, не «Три метлы», а… другой.
Драко рассмеялась.
— «Три метлы» — это паб, Поттер.
— Я знаю. Я имел в виду… — он вздохнул. — Я не умею приглашать на свидания.
— Вижу, — она улыбнулась. — Но это даже мило. Ладно. Веди.
Она взяла его под руку, и они пошли по Косой аллее. Гарри чувствовал тепло её ладони и думал, что, может быть, он всё-таки не полный идиот.
— Знаешь, — сказала Драко, когда они шли, — я думала, ты будешь хуже.
— Хуже?
— Ну да. Я думала, ты будешь… не знаю. Неловким. Глупым. Может, попытаешься произвести впечатление.
— Я и пытаюсь.
— Знаю. И это мило. — Она сжала его руку. — Продолжай в том же духе.
Гарри улыбнулся.
— Постараюсь.
---
Ресторан, который выбрал Гарри, оказался маленьким и уютным. Свечи на столах, тёплый свет, запах корицы и вина. Драко села напротив него и положила букет рядом с собой.
— Итак, — сказала она, разворачивая салфетку. — Расскажи мне о своей жизни, Поттер. Что ты делал эти семь лет?
— Работал. Воевал. Спасал людей. — Он пожал плечами. — Скучно.
— Скучно? Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты победил Волдеморта. И ты называешь это скучным?
— А ты? — спросил он. — Что ты делала?
Драко помолчала. Её улыбка стала чуть грустной.
— Выживала, — сказала она. — После войны моя семья была… не в почёте. Отец в Азкабане. Мать умерла. Я осталась одна. Пришлось учиться быть сильной.
— Мне жаль, — сказал Гарри тихо.
— Не надо, — она покачала головой. — Я справилась. Открыла свой бизнес. Магазин зелий и артефактов. Небольшой, но прибыльный. — Она улыбнулась. — Я, Поттер, теперь уважаемая женщина.
— Я заметил.
— Что именно?
— Что ты уважаемая. И женщина.
Она рассмеялась.
— Ты невыносим.
— Ты тоже.
Они смотрели друг на друга через стол, и Гарри чувствовал, как между ними натягивается невидимая нить. Тонкая, тёплая.
— Почему ты согласилась говорить только со мной? — спросил он. — В Министерстве. Почему не с кем-то другим?
Драко отвела взгляд.
— Потому что я не доверяю никому другому, — сказала она. — Только тебе.
— Почему?
— Потому что ты… — она помолчала. — Потому что ты всегда был честным. Даже когда был невыносимым. Ты никогда не врал мне. Ни разу.
Гарри посмотрел на неё. На то, как она кусает губу. На то, как её пальцы теребят салфетку.
— Я скучал по тебе, — сказал он.
Она подняла голову. В её глазах было удивление.
— Что?
— Я скучал. По нашим ссорам. По тому, как ты меня дразнила. По тому, как я злился. — Он усмехнулся. — Это было… весело.
— Весело?
— Ну да. Ты была единственной, кто не боялся со мной спорить. Единственной, кто говорил мне правду в лицо. Даже если эта правда была «Поттер, ты идиот».
Драко улыбнулась. Мягко.
— Ты и есть идиот, — сказала она.
— Знаю.
— Но ты мой идиот.
Они замолчали. И в этой тишине было что-то большее, чем слова.
— Знаешь, — сказала Драко, — я тоже скучала.
— Правда?
— Правда. — Она посмотрела на него. — Я скучала по тому, как ты краснеешь, когда злишься. По тому, как ты смотришь на меня, будто не можешь решить, хочешь ты меня ударить или…
Она не договорила.
— Или что? — спросил Гарри.
— Или поцеловать, — сказала она тихо.
Гарри почувствовал, как у него пересыхает во рту.
— И что ты решила? — спросил он. — Тогда. В школе.
— Я решила, что ты идиот, — сказала она. — И что я никогда не признаюсь в том, что ты мне нравишься.
— А теперь?
— А теперь, — она улыбнулась, — я думаю, что, может быть, стоит рискнуть.
---
После ужина они вышли на улицу. Дождь прекратился, и небо было усыпано звёздами. Драко шла рядом, и её рука касалась его руки.
— Куда теперь? — спросил Гарри.
— Не знаю, — она посмотрела на него. — Может, прогуляемся?
Они шли по Косой аллее, мимо закрытых магазинов и тёмных витрин. Драко рассказывала о своём магазине, о клиентах, о забавных случаях. Гарри слушал и улыбался. Он не помнил, когда в последний раз ему было так легко.
— А ты? — спросила она. — Ты когда-нибудь думал обо мне? За эти семь лет?
Гарри остановился.
— Думал, — сказал он честно.
— И что думал?
— Что ты, наверное, выросла. Стала красивой. Стала… — он сглотнул. — Стала той, кого я хотел бы встретить снова.
Драко смотрела на него. Долго. А потом шагнула ближе и коснулась его щеки.
— Поттер, — прошептала она. — Ты становишься романтиком.
— Это плохо?
— Нет. — Она улыбнулась. — Это мило.
И поцеловала его.
На этот раз поцелуй был медленнее. Глубже. Её руки обвились вокруг его шеи, его — вокруг её талии. И Гарри показалось, что весь мир исчез. Осталась только она. Её губы. Её тепло. Её запах.
Когда они оторвались друг от друга, Драко смотрела на него с улыбкой.
— Знаешь, что? — сказала она.
— Что?
— Я, кажется, влюбляюсь в тебя, Поттер.
Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Я… — он сглотнул. — Я тоже.
— Хорошо, — она взяла его за руку. — Тогда, может быть, пойдём ко мне?
Гарри замер.
— Ко… к тебе?
— Не для того, о чём ты подумал, — она закатила глаза. — Просто… чай. И разговор. И, может быть, ещё немного поцелуев.
— Чай, — повторил он. — И поцелуи.
— И поцелуи.
— Хорошо.
Она улыбнулась и аппарировала, увлекая его за собой.
---
Квартира Драко была маленькой, но уютной. Тёплый свет, книги на полках, запах цветов и чего-то сладкого.
— Располагайся, — сказала она, снимая плащ. — Я поставлю чайник.
Гарри сел на диван и огляделся. На столе стояла фотография — молодая женщина с платиновыми волосами, очень похожая на Драко. Мать.
— Это твоя мама? — спросил он, когда она вернулась с двумя чашками.
Драко кивнула.
— Она умерла через год после войны. Я до сих пор скучаю.
— Мне жаль.
— Не надо, — она села рядом. — Она была хорошей. И она бы… — Драко улыбнулась. — Она бы полюбила тебя.
— Правда?
— Ну да. Ты же герой. Она любила героев.
Гарри усмехнулся.
— А ты? Ты любишь героев?
Драко посмотрела на него. Долго. А потом поставила чашку и повернулась к нему всем телом.
— Я люблю тебя, — сказала она просто. — Не героя. Тебя. Поттера, который не умеет причёсываться. Поттера, который пускает слюни, когда смотрит на меня. Поттера, который пообещал меня не бросать.
Гарри смотрел на неё, и в груди у него что-то сжималось. Что-то тёплое. Что-то, чего он не чувствовал очень давно.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Драко Малфой. Девушку с платиновыми волосами и ледяным взглядом. Девушку, которая дразнила меня семь лет. Девушку, которая заставила меня поверить, что я не безнадёжен.
Она улыбнулась. И поцеловала его.
И в этот момент Гарри понял: он попал. Окончательно и бесповоротно.