«Самый сильный тот, кто борется в одиночку»
Генрик
Ибсен
Машина. Опять столпотворение на дороге, наверно
произошла авария. Мать что-то рассказывает, но сын её не слушает. Тупо глядя в
окно, он думает о своей жизни. «Что будет теперь, после того как умер папа?
Месяцы занятий с психологом, а смысл? Что это дало? Я не забуду той трагедии.»
Перед глазами парня проходила та вереница событий, которая долго снилась ему по
ночам. Вот он звонит отцу, сообщая о хорошей оценке в школе. Вот голос отца,
который ничем не отличается от обычного. Добрый, заботливый, любящий. Спустя
несколько минут Никита вынужден в спешке уйти с репетиции оркестра- тревожное
сообщение мамы о «плохом самочувствии отца» требует прийти срочно домой. Далее-
суета, какие-то странные люди, слишком много людей, люди в их доме. В доме, где проходили долгое время счастливые
моменты семьи Никиты, его отца, Виктора Сергеевича, мамы. Люди, точно в
забытьи, все твердят одно:
«Бедный сын, как он перенесёт такую трагедию?» – но
при этом словно не замечают парня. С трудом протискиваясь сквозь толпу он
кое-как находит маму, сидящую на кухне, заполняющую какие-то документы.
«Мама,
а где папа? Что происходит? И кто все эти люди?»
Мама лишь мотает головой, даже
не желая смотреть на сына. Тут, какая-то женщина грубым тоном высказывает
Никите:
«В морге твой папаша, чего так долго шёл?»
Далее юноша падает без
сознания.
«Папа в морге. В морге. Морг– это место, где трупы… Папа умер. Больше
его нет. Я никогда не прощу себе, что так и не успел попрощаться».
Так, как
зачарованный, твердил Никита всем подряд: социальному педагогу, матери,
медсёстрам. Несколько месяцев его мать упорно водила сына на занятия с
психологом, Никита в результате этого пришёл более-менее в норму. Теперь душевная
рана хоть и была не заживлена, но, по-крайней мере, скрыта более насущными делами.
– Никита, Никуся, ты опять заснул? Приехали, можно выходить! – Никита отошёл от
размышлений - из окна автомобиля виднелась музыкальная школа.
– Мама, я не могу. Я уже говорил тебе… с тех пор… я не возьму скрипку в руки. –
заикаясь промямлил он.
– Как мама, я тебя понимаю, солнышко. Но как твой руководитель и дирижер могу
заявить, что это твои обязательные занятия. Кроме того музыка поможет тебе хотя
бы на время забить голову другим.
Лишь вздохнув, Никита нехотя поплёлся в здание. Его мать была дирижером
камерного оркестра, состоящего из учеников этой музыкальной школы. Его мать
была очень властной, мудрой и целеустремлённой женщиной. Она умела
организовывать своё время, умела находить в себе силы и получать их из ничего.
Никита часто задумывался, почему качества характера его матери не передались
ему. Он часто страдал от апатии, иногда переходящей в депрессию. Тосковал по
отцу. По его добрым нежным глазам. Почему-то он даже не помнит, как прошли
похороны. Возможно, его так и не было. Он был на реабилитации после того
нервного срыва. На кладбище Никита был. Он плакал. Столько слёз он никогда
прежде не проливал… Ему было крайне тяжело справиться с утерей.
…
Вечер. Несмотря на не очень позднее время, на улице кромешная темнота. Чуть
мерцает ядовитого цвета вывеска круглосуточного магазина. А вот и школа… жуткое
место, особенно в столь поздний час. Уроки давно закончились. Свет горит лишь в
вестибюле у секьюрити. Охранник давно уже закрыл калитку, территория школы тем
более мрачна и темна, что на ней нет освещения. Ника уже было потеряла надежду.
«Костя не придёт, он пошутил. Лишь я, как дурочка, стою здесь, а между прочим
холодно, к тому же уже поздно. Отец наверно ругать не будет, зато может влететь
от охранника школы.»
Нике стало немного смешно, когда она представила, как это
огромное создание с глуповатым видом, выйдет на улицу к подозрительной девушке,
скажет, что так нехорошо, что надо идти домой. Потом Ника придумает что-то
вроде «А я охраняю дорогу, мало ли, вдруг кто-то приедет в школу похитить
тетради и журналы этой ночью». Тогда это создание покрутит пальцем у виска и
пойдёт дальше смотреть телевизор в школе.
– О чём задумалась? Добрый вечер, кстати.– От размышлений Нику прервал хитрый и
нахальный голос Костика.
– Привет. Да так просто… Кстати, почему ты так долго?? Вообще-то я замёрзла.
Костя, это не смешно. На улице уже ночь, и–...
– Папа ругаться будет, что дочка вовремя не пришла домой? – хитрый взгляд парня
заставил Нику смутиться. Он смотрел прямо в душу, прямо насквозь. Читал мысли,
предугадывал настроение и был готов к, казалось, любому натиску со стороны
Ники.
– Иди ты!
– Хахах, ну насмешила. Я не для того сюда шёл, чтобы слушать твои упрёки.
– Соизволь тогда продемонстрировать, зачем ты здесь.
– Двусмысленно… Хотя, забудь. Вот бумаги, на которых есть информация о Никите
Орлове, сыне Виктора Сергеевича. Там сказано о его матери, о датах, когда отец
был убит, когда у нас репетиция оркестра…
– Спасибо. Погоди. Ты хочешь сказать, что ходишь на репетиции оркестра, с его
матерью?
– На самом деле ни его, ни его матери не было уже полгода. Но, ходят слухи,
которым я вполне могу доверять, что занятия с его матерью возобновятся на
следующей неделе.
– Судя по твоей ухмылке, у тебя назревает план. Что бы ты не задумал, я
участвую.
– Никогда не делай поспешных выводов. Такие эгоистичные гады, как, например, я,
могут воспользоваться твоими амбициями и твоей импульсивностью и направить это
против тебя.
– Придурок. Как ты не понимаешь? Моя цель – тихо мирно выяснить, кто мог
подставить мою мать, и так же тихо и мирно отомстить. Если поднять эту суету и
обнародовать – отец узнает об измене моей похотливой матери. В таком случае я не
только не помогу ей, но и усугублю ситуацию.
– Я давно хотел спросить. Куда Кира пропадает последнее время после школы? Мы
почти перестали гулять. Кроме того, она, услышав о вашей ночи с тем
маниакальным человеком, она отреагировала, скорее, смущением. Будь это не так,
она бы целую драму устроила. Она была слишком спокойна.
– Ты о чём? Не понимаю тебя…
– Ника, да как ты не видишь!!! Кира Давыдова – Домашний Кролик… разве не странное
совпадение?
– Полный бред. С Кирой я дружу с первого класса. Она… убийца…. Это самая
страшная чушь, которую я слышу от тебя.
– Но ты, всё же, задумайся. Есть вопрос. Ты любишь свою мать?
– Что? Что за идиотский вопрос!
– Разве он сложный? Просто ответь.
– Да как ты смеешь…
– Значит нет?
– Значит да. Я принимаю её такой, какая она есть. Пусть она изменяет папе. Я
люблю её, потому что она моя мать. Я люблю её ни за что, просто люблю. Но она
не убийца, и надо доказать это…
– Кому ты хочешь это доказать? Ты хоть слышишь всю чепуху, которую говоришь?
– Прекрати, я не буду посвящать тебя во все мои планы, я тебе, если это
понадобится, буду раскрывать планы по ходу.
– Неет, ваше высочество. Вам корона великовата. Снимайте. Я не буду тебе просто
так подчиняться, как это делает Игорь.
– Игорь мой друг! Это и есть дружба, когда кто-то кому-то бескорыстно помогает,
разве нет? – У Ники заканчивалось терпение. Костя же мастерски продолжал
поднимать больные темы девушки. Он, казалось, получал удовольствие, ставя на
место зазнавшуюся девушку. На это заявление Ники он просто рассмеялся.
– Хватит смеяться. Кажется, у тебя был план, как ты познакомишь меня с Никитой.
Говори, мне уже холодно, я домой хочу. -Ника хотела сделать строгим свой голос,
но он оказался жалким и плаксивым.
– Ника, я потакаю твоим просьбам только потому, что мне смешно. Ты таких
очевидных вещей не видишь, и все потому что тебе «выгодно» не замечать это.
Кроме того, ты вообразила себя великим следователем, играешь тут в «Шерлока
Холмса», а между тем ты ровным счётом ни к чему не пришла.
Ника проигнорировала это заявление. Если бы она начала оправдываться, это
выглядело ещё большим унижением в его глазах. К тому же… как бы это не было противно,
слова Кости были справедливы.
– Помог бы.
– Рад что до вашего величества долетели мои слова. Итак, план. У нас репетиции
проходят в большом зале, обычно там много перерывов, в которых много к кому
подходят друзья, знакомые. Иногда в перерывах мы даже гулять ходим неподалёку.
Я привожу тебя на репетицию, представляю всем как мою подругу. Ты стараешься побольше
общаться с Никки, проявляешь к нему большую симпатию. Просто сделай вид, что
тебе интересно с ним общаться. Если тебе нужна будет помощь– я помогу. Но,
отныне, никаких скрытых от меня планов. Ясно? Иначе, поверь, пожалеешь.
– Не ты здесь ставишь условия. Если мне что-то надо, я делаю. Мне наплевать,
будет мне помогать кто-то или нет.
– Вот сейчас это зря было. Знаешь, твоё положение весьма плачевно. Мама в тюрьме
сидит, папа часто по командировкам ездит. Игорь… что с Игорем? Давно о нем не
слышал. Не суть. Тебе не от кого ждать поддержки, если ты захочешь
противостоять мне. А в таком положении я бы наконец заткнулся и смирился, что
это нашей королеве Веронике придётся плясать под чужую дудочку. Ты когда-нибудь
слушала Паганини?
– Это группа?
– Это композитор. Дура здесь… ладно, неважно. Советую.
– Мне некогда слушать глупую классику.
– Хахахах, зато есть время гулять по заброшенным зданиям по ночам, есть время
подкупать сотрудников ЗАГСа, и много чего ещё… так?
– Иди к чёрту!!! – Тонкая ниточка терпения девушки порвалась. Теперь она готова
была накинуться на этого полусумасшедшего, который с такой хитрой усмешкой
дразнит её.
– Молодые люди, что происходит? – тот невообразимых форм и размеров охранник
всё-таки вышел проверить подозрительных людей.
Девушка и парень, как сговорившись, тут же быстро пошли в одном направлении.
Повернув за угол, Вероника подумала, что пора попрощаться, иначе она готова
была убить этого психа на месте.
– Прощай, зануда. Этот твой Паганини… разве он кому-то нужен?
– Прощай, стерва. Надеюсь, когда-нибудь тебе удастся превратить нескончаемую
грубость во что-то более полезное.
Дома Ника ещё долго не могла уснуть. Ей невольно вспоминались все жесты, все
звуки и все темы этого диалога. Уже лёжа в кровати, она вновь и вновь
пересматривала в голове эту встречу. Она боялась Костю, ей было страшно
предположить, что Кира и Кролик, косвенно или даже напрямую, могут быть
связаны. Идиотская идея, но есть в ней что-то резонное…