1 глава. Король без короны.
Сет стоял на пороге своей новой жизни, и эта жизнь отчаянно воняла чужой едой и дешевым освежителем воздуха.
Он сжимал ручку чемодана так, будто та была единственной настоящей вещью в этом мире. Квартира встретила его тишиной, но это была та особенная, звенящая тишина, которая бывает только перед бурей. Или перед тем, как за стеной включат музыку на полную громкость. Мать сказала утром: «Сынок, у тебя будет своя комната!». И он, дурак, обрадовался. Представил себе запах свежего кофе по утрам, одиночество и покой.
Она не уточнила, что покой этот будет делить с тремя такими же первокурсниками.
Когда машина отъехала, и мать, махнув рукой, растворилась в городском потоке, Сет почувствовал себя золотой рыбкой, которую только что выплюнули из аквариума в открытое море, полное акул. Или, что хуже, — стайных рыбок, которые уже две недели резвятся вместе.
Главная загвоздка была не в том, что он опоздал. Главная загвоздка была в том, что он был последним. Последним звеном в цепочке, которую другие уже спаяли общими шутками, общим холодильником и общим пониманием того, кто кому должен за туалетную бумагу.
Сет прислонился лбом к холодной двери. Он слышал их голоса за дверью — смех, звон кружек, женский визг (видимо, кто-то привел девушку). Его передернуло. Ему было проще сделать десять сложнейших передач в лакроссе, прочитать сто страниц нуднейшего учебника, чем просто войти и сказать: «Привет, я Сет».
Он не умел общаться. Его язык как будто покрывался коркой льда каждый раз, когда нужно было выдавить из себя что-то кроме «да» или «нет». Он был красивым, пока молчал. И чертовски умным, пока не открывал рот. Внешность обманывала: тёмные, почти неотличимые от чёрного волосы, которые отливали глубоким шоколадом только под самым ярким светом, и глаза — обманчиво-голубые на первый взгляд, но стоило присмотреться, и в них проступали холодные зелёные искры, как у северного моря под солнцем. И этот проклятый пирсинг в ухе — маленькая стальная искра, которая делала его хищное, скульптурное лицо совершенно неотразимым. Сет знал об этом. И ненавидел этот факт больше, чем запах дешевого освежителя. Потому что люди смотрели на его внешность, ждали от него харизмы и обаяния, а получали молчаливого, неуклюжего великана, который лучше играл в мяч, чем излагал мысли.
Он глубоко вздохнул, мысленно перебирая тактики.
«Просто сделай то, что требуется», — приказал он себе, как делал на поле. — «Забей гол. Отдай пас. Сдай экзамен. А здесь… просто открой эту чертову дверь и скажи, что ты занял дальнюю койку».
Внутри что-то сжалось. Ему было страшнее, чем перед финальным матчем. Потому что в лакроссе он знал правила. В игре можно было ударить, увернуться, победить.
В жизни, полной соседей-первокурсников, правил не было.
Только он, его тёмные волосы, мокрые от дождя, и стучащее в ребрах сердце, которое требовало одного — сбежать.
Но Сет расправил плечи, натянул на лицо маску ледяного спокойствия и нажал на ручку. Дверь со скрипом отворилась, впуская его в адское пекло чужого веселья.
— О, еще один! — донеслось из глубины коридора. — Смотрите, ребята, Король опоздал!
Сет скрипнул зубами. Кажется, у этого «королевства» уже был свой шут. И ему совсем не хотелось узнавать, кто здесь король. Он хотел лишь одного — чтобы его оставили в покое.
Но судьба, как всегда, решила поиздеваться.
— Привет, я Ники.
Рука, протянутая ему, принадлежала невысокому парню с накачанными, будто у теннисиста, плечами. Его желтые крашеные волосы отдавали горечью одуванчика у корней, а голубые глаза улыбались так широко, будто Сет был не незваным гостем, а старым другом, которого ждали вечность.
Сет помедлил. Секунду. Две. Его ладонь дернулась, словно ей было больно нарушать личное пространство, но он все же пожал протянутую руку. Коротко. Сухо.
— Сет.
Из-за угла гостиной, будто ясное солнце из-за тучи, выглянула девушка. Прямые золотистые волосы стекали по плечам, а светло-голубые глаза, чистые, как весеннее небо, махнули ему в приветствии. Сет молча кивнул — жест, который он отрабатывал годами, чтобы не выглядеть полным истуканом.
— Сара, — представилась она, и ее голос зазвенел колокольчиком.
Ники, не дожидаясь ответа, хлопнул Сета по плечу — слишком фамильярно для незнакомцев, слишком тепло для первого дня.
— Проходи, экскурсию проведем, как поешь. Ты, наверное, голоден с дороги?
Сет промолчал. Его челюсти сжались, превратив вопрос в безответное эхо. Вместо ответа он оставил черный чемодан посреди коридора — не как символ доверия, а как заявку на территорию — и двинулся за Ники, словно за проводником в мир, где у него не было карты.
Когда Сет повернул за угол, количество лиц стало лавиной.
Он увидел ее первой. Девушку с кудрявыми рыжими волосами, взрывающимися вокруг головы, словно осенний пожар. Ники представил ее как Тиффани, но она даже не встала — лишь окинула Сета изучающим взглядом, от которого захотелось проверить, застегнута ли ширинка.
Рядом с ней, на диване, расположились двое. Один — с черными как смоль волосами и непроницаемо черными глазами, второй — с мягкими светло-каштановыми локонами и зеленой, почти изумрудной, радужкой. Первого звали Девид. Второго — Мейсон. И оба смотрели на Сета с любопытством зоологов, встретивших редкий экземпляр.
Но самое интересное ждало у стола. Там хлопотали двое.
Маленькая, хрупкая, с волосами цвета утренней пастели — розовый с сиреневым, будто зефир, смешанный с черникой. Она подбежала к нему первой, улыбнулась так ярко, что Сет на секунду забыл, как дышать, и назвалась:
— Люси.
А за ее спиной, расставляя кружки с таким видом, будто это были шахматные фигуры, стоял парень с рыжими волосами, которые вились так же дико, как у Тиффани, но голубые глаза смотрели мягче. Добрее.
— Итан, — кивнул он, и Сет почему-то выдохнул.
А потом внутри него что-то щелкнуло.
Он пересчитал лица. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Здесь было больше, чем трое. Больше, чем обещала мать.
Сет нахмурился, и этот хмурый взгляд не ускользнул от Ники. Желтоголовый проводник, заметив замешательство, почесал затылок и выпалил скороговоркой:
— Нас тут пятеро живут. Остальные — с девятого этажа, забежали на огонек. Ты уж извини, но наши родители не знают, что мы впятером. К нам переехали Итан и… Ноа, — он запнулся, — но Ноа сейчас нет. А живут тут я, Тиффани, Люси, Итан и… ну, ты понял.
Сет тяжело выдохнул. Воздух вышел из него с хрипом, будто из старого меха. Пятеро. Четверо незнакомцев (или уже пять, если считать отсутствующего Ноа). В голове зашумело, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Он не просил этого. Не хотел. Не выбирал.
И тут же, в мертвой тишине, которая воцарилась после его выдоха, с дивана раздалась усмешка.
Тиффани откинула свои рыжие кудри, как хищница встряхивает гривой, и ее глаза сверкнули азартом.
— Тебе придется с нами ужиться, милый, — протянула она. В голосе не было злобы — лишь прозрачное, честное предупреждение, от которого по позвоночнику Сета пробежал холодок. — Мы кусаемся.
Сет медленно перевел на нее взгляд. Его обманчиво-голубые глаза, холодные и глубокие, встретились с ее зелеными. И впервые за этот бесконечный день он почувствовал не страх, не раздражение, а что-то похожее на вызов.
Но вызов пришлось отложить.
Сверху, с лестничного пролета, послышались шаги. Двое. Тяжелые, уверенные, чуть с ленцой — так ходят те, кто чувствует себя хозяевами положения.
Сет нахмурился. Его брови сошлись к переносице, а в глазах мелькнула тень раздражения. Он не любил скопления людей. Толпа — это хаос. Хаос — это когда невозможно контролировать дистанцию, нельзя предугадать, кто сделает следующий шаг. А Сет привык контролировать всё. Поле. Учебники. Свои движения. Но не этих людей.
Он поднял голову и уставился на двоих, спускающихся с верхнего этажа, с откровенной холодностью во взгляде.
Первый был высоким, крепко сбитым, с волосами цвета выгоревшей пшеницы и ледяными голубыми глазами, которые смотрели на мир сверху вниз — буквально и фигурально. Второй — чуть темнее кожей, будто провел всё лето под южным солнцем, с черными как уголь волосами и такими же черными, бездонными глазами. Эти двое остановились на полпути, заметив новое лицо.
Повисла пауза. Тишина стала вязкой, как патока.
— Что-то случилось? — спросил темненький. Голос низкий, чуть хрипловатый, словно у человека, который привык говорить коротко и по делу.
Ники, словно дипломат на переговорах, широко улыбнулся и развел руками:
— Новенький приехал. Наш потерянный король нашелся.
И все взгляды — четыре, пять, шесть пар глаз — устремились на Сета. Он почувствовал, как кожу покалывает от этого коллективного внимания. Будто его осветили прожектором, а он стоял голый посреди сцены.
Ники, не сбавляя темпа, ткнул пальцем вверх:
— Это Эймон, — кивнул на блондина. — А это Госсен, — указал на темноволосого.
Сет коротко кивнул, сжав губы в тонкую линию.
— Понятно, — бросил он сухо, даже не пытаясь придать голосу теплоты.
Госсен странно посмотрел на него. Взгляд черных глаз задержался на лице Сета чуть дольше, чем требовали приличия, скользнул по пирсингу в ухе, по сжатой челюсти, по напряженным плечам, задержался на его обманчиво-голубых глазах. Что-то неуловимое промелькнуло в его взгляде — то ли любопытство, то ли насмешка, то ли… предупреждение.
Сет не отвел глаз. Он не умел отводить. Только смотреть в ответ, стиснув зубы.
— Так всё готово! — разорвала тишину Люси, сняв с себя фартук и отряхнув руки. Ее пастельные волосы качнулись, и улыбка озарила маленькое лицо. — Садитесь все кушать!
Ее голос подействовал как спусковой крючок. Комната взорвалась движением.
Кто-то загремел стульями, Тиффани лениво поднялась с дивана, потягиваясь так, будто ей платили за представление, Итан и Мейсон обменялись шутками, которые Сет не расслышал, Сара засмеялась, заправляя золотую прядь за ухо.
Люди текли на кухню, как вода в открытый шлюз.
Ники мельком глянул в телефон, нахмурился, быстро набрал что-то, а потом поднял глаза на Сета. И в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… сожаление?
— Сет, — окликнул Ники, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Ты там… ближе к окну садись. Свежий воздух. Мы понимаем.
Сет не ответил. Он просто стоял в дверном проеме, сжимая ремень сумки так, что костяшки побелели, и смотрел, как эта разношерстная компания рассаживается за столом, смеясь, толкаясь локтями, передавая тарелки.
Они были слишком близко. Слишком громко. Слишком… свои.
Он сделал шаг. Потом второй. Потом сел на указанное место — у самого окна, где прохладный ветер из чуть приоткрытой створки касался его щеки.
Рядом с ним, через одно пустое кресло, уселся Госсен. Темные глаза снова метнули в его сторону короткий, колючий взгляд, прежде чем парень отвернулся к тарелке.
Сет опустил глаза в тарелку. Есть не хотелось.
Но он знал: если сейчас уйти, это будет его поражением.
А он не проигрывал. Никогда.
За окном начинался дождь. Капли застучали по стеклу, размывая очертания города, и Сет подумал, что это, наверное, единственное, что сейчас имеет смысл.
Он достал телефон. На экране горело одно непрочитанное сообщение от матери: «Ну как? Все хорошо?»
Сет замер. Пальцы зависли над клавиатурой.
Ответить «нет»? «Спасите»? Или просто «да», как он делал всегда?
Он набрал: «Нормально».
И убрал телефон в карман, даже не дождавшись ответа.
Гул голосов за столом нарастал, как прибой перед штормом. Кто-то смеялся, кто-то стучал вилкой по тарелке, Тиффани что-то втолковывала Мейсону, размахивая ложкой так, что брызги супа летели в сторону Девида. Сет сидел молча, вжавшись в подоконник, и смотрел, как дождь размывает стекло. Ему казалось, что он здесь — лишь тень, случайно попавшая в этот калейдоскоп чужих жизней.
И вдруг, сквозь какофонию голосов, пробился звонкий, чистый голос Люси.
— Сет! — окликнула она, перекрывая шум. — А ты откуда вообще? Как ты к нам попал?
Вопрос повис в воздухе, и постепенно разговоры затихли. Все головы повернулись к нему — с любопытством, с интересом, с откровенным желанием разгадать загадку этого темноволосого молчуна с обманчиво-голубыми глазами.
Сет моргнул. Он сам толком не знал, как тут оказался. Мать сказала что-то про "сына друга", про "хорошую компанию", про "будет весело". Но он не вникал — он всегда не вникал в детали, которые касались других людей.
— Я… — начал он, запнулся и посмотрел на Ники. — От матери слышал. Сын друга.
В его голосе не было уверенности, и Ники, стоящий у плиты с половником в руке, вдруг замер. Он бросил на Сета короткий взгляд — виноватый, слегка смущенный, даже чуть испуганный. Плечи парня сжались, словно он знал что-то, чего не знал Сет.
— А, это я тебя вписал! — громко сказал Ники, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Ну, типа, моя тетя знает твою маму, а мы искали пятого на хату, и она сказала, что у тебя проблемы с жильем. Так что… — он пожал плечами и растянул губы в улыбке, которая вышла натянутой, — добро пожаловать!
Сет прищурился. Что-то было не так. Ники избегал его взгляда, уткнувшись в кастрюлю.
Но Тиффани, сидящая напротив, не дала паузе затянуться. Она облокотилась на стол, подперев подбородок ладонью, и ее рыжие кудри упали на скатерть.
— Ну и где же ты рос, молчун? — спросила она с ехидной улыбкой. — Чую, не в нашем болоте.
Сет поднял на нее глаза. Голубые с холодным зелёным отливом, бездонные, без единой искры.
— Южная Калифорния, — ответил он сухо.
— Ого! — воскликнула Сара, откинув золотую прядь. — Солнце, пляжи, серфингисты? А ты на серфе катаешься?
— Нет, — отрезал Сет.
Тиффани фыркнула и переглянулась с Мейсоном.
— А чего тогда сюда? В дождливый штат? — спросил Девид, и его черные глаза блеснули в свете лампы. — На учебу? Или от кого-то бежишь?
Вопрос прозвучал слишком личным, слишком пронизывающим. Сет сжал вилку так, что металл звякнул о тарелку.
— Лакросс, — коротко бросил он. — Я играю в лакросс. И здесь хорошая программа.
— А, спортсмен! — оживился Итан. Он откинулся на стуле, уперев руки в колени, и его голубые глаза загорелись. — Я тоже в юности играл. Позиция?
— Нападение, — ответил Сет, и впервые в его голосе скользнула тень уверенности.
— Опа! — хмыкнул Ники, возвращаясь с большой миской в руках. — Значит, мы тут не только ботаны и художники. Есть кому защищать нашу честь.
— А по учебе? — встряла Люси, склонив голову набок. Ее глаза смотрели с искренним любопытством, без насмешки. — Ты на какой факультет?
Сет помедлил. Ответы давались ему тяжело, как будто каждое слово нужно было выдавливать из глубины легких.
— Спортивная медицина, — сказал он. — И биология.
— Ничего себе, — выдохнула Люси. — Умный, красивый и молчаливый. Ты как герой из тех книг, где в конце выясняется, что у него трагическая тайна, — засмеялась она, но в смехе не было колкости.
Тиффани хмыкнула и подперла щеку кулаком, изучая Сета с головы до ног.
— Интересно, — протянула она, — а что ты делаешь, когда тебя не заставляют говорить?
Сет поднял на нее взгляд. Во рту пересохло.
— Молчу, — ответил он тихо, почти шепотом.
На секунду воцарилась тишина.
А потом Мейсон фыркнул, Девид хлопнул его по спине, Ники закатился смехом, и комната взорвалась хохотом, звенящим, громким, неудержимым.
Сет не улыбнулся. Но его пальцы чуть ослабили хватку на вилке.
Рядом, через два пустых стула, Госсен смотрел на него все так же странно. И в тишине, которую никто не слышал, он прошептал одними губами:
— Интересный экземпляр.
Сет не ответил. Он просто отвернулся к окну, где дождь лил уже стеной, и подумал, что эта ночь будет долгой. Очень долгой.
Но внутри, где-то глубоко, за ледяной коркой его языка, промелькнула мысль:
«Посмотрим».