8 Глава — Перевал
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Сюй Айминь и Ху Танзин поднимались по узкой тропе, ведущей через горный перевал. Воздух здесь был прохладным и свежим, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра, игравшего с верхушками сосен. Тропа была каменистой и извилистой, но Ху Танзин шёл уверенно, словно знал каждый поворот. Сюй Айминь, несмотря на усталость, старалась не отставать.
— Как ты думаешь, сколько ещё нам идти? — спросила Сюй Айминь, останавливаясь на мгновение, чтобы перевести дух. Она посмотрела вниз, где далеко внизу раскинулся густой лес, через который они пробирались весь день.
Ху Танзин обернулся, его тёмные глаза блестели в лучах заходящего солнца.
— Если мы продолжим в таком темпе, то к полуночи достигнем вершины. Там есть небольшое ущелье, где можно будет устроить привал.
— Полночь? — Сюй Айминь вздохнула, но тут же улыбнулась. — Ну что ж, значит, будем идти. Только обещай, что на вершине нас ждёт что-то особенное.
— Особенное? — Ху Танзин приподнял бровь, а затем улыбнулся. — Ну, если повезёт, то мы сможем увидеть звёзды. На такой высоте они кажутся ближе, чем когда-либо.
— Звёзды… — прошептала Сюй Айминь, глядя на небо. — Когда я была маленькой, отец рассказывал мне, что звёзды — это души тех, кто ушёл. Они смотрят на нас и оберегают.
Ху Танзин кивнул, его лицо стало задумчивым.
— В даосских учениях звёзды считаются проводниками энергии ци. Они помогают нам находить путь, даже когда кажется, что всё потеряно.
— Ты всегда так говоришь, — улыбнулась Сюй Айминь. — Как будто у тебя на каждый случай есть ответ.
— Это просто опыт, — ответил он, продолжая подниматься по тропе. — Когда ты столько лет странствуешь, начинаешь замечать закономерности.
Когда они достигли вершины перевала, солнце уже скрылось за горизонтом, и небо начало покрываться звёздами. Ху Танзин указал на небольшое ущелье, где можно было устроить привал. Они разожгли костёр, и Сюй Айминь села рядом, глядя на пламя.
— Ты прав, — сказала Сюй Айминь, глядя на небо. — Звёзды действительно кажутся ближе.
Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Но вдруг вдалеке послышался шум — лёгкий, едва уловимый, но явно не природный. Ху Танзин насторожился, его рука потянулась к ножнам.
— Кто-то идёт, — прошептал он.
Сюй Айминь тоже напряглась, её сердце забилось быстрее. Она прислушалась и через мгновение услышала голоса. Это были не хунхузы и не демоны — голоса звучали спокойно, почти мелодично.
Из тени появилась группа путников. Их было трое — двое мужчин и женщина. Они были одеты в простую, но аккуратную одежду, а на их лицах читалась усталость. Один из мужчин, высокий и худощавый, с седыми волосами, подошёл ближе и поднял руку в знак приветствия.
— Мир вам, путники, — сказал он. — Мы ищем место для ночлега. Не против ли вы, если мы присоединимся к вашему костру?
Ху Танзин обменялся взглядом с Сюй Айминь, затем кивнул.
— Добро пожаловать. Огонь достаточно большой, чтобы согреть всех.
Путники поблагодарили и устроились рядом. Женщина, которая выглядела старше других, достала из сумки небольшой котелок и начала готовить еду. Запах горячей пищи быстро распространился по ущелью, и Сюй Айминь почувствовала, как её желудок предательски заурчал.
— Вы тоже идёте на Запад? — спросил один из мужчин, обращаясь к Ху Танзину.
— Да, — ответил даос. — А вы?
— Мы беженцы, — сказал седовласый мужчина. — Нашу деревню разрушили хунхузы. Мы ищем новое место, где можно начать жизнь заново.
Сюй Айминь почувствовала, как её сердце сжалось. Она посмотрела на Ху Танзина, и в его глазах она увидела понимание.
— Мы тоже ищем безопасное место, — тихо сказала она. — Может быть, мы сможем помочь друг другу.
Они провели ночь в разговорах, делясь историями и планами на будущее.
Утро встретило их холодным ветром, свистящим в расщелинах скал. Беженцы, разделившие с ними ночлег, уже собирали свои вещи. Женщина с седыми волосами, представившаяся накануне как Мэй Фан, подошла к Сюй Айминь и протянула ей узелок с сушеными ягодами.
— Возьми, дитя. Дорога через перевал опасна, а силы понадобятся.
Сюй Айминь хотела отказаться, но Мэй Фан настойчиво сунула узелок ей в руки:
— Мы останемся здесь. Решили дождаться других из нашей деревни — может, кто-то ещё выжил. А вам нужно идти, пока хунхузы не перекрыли все тропы.
Ху Танзин кивнул, понимая их выбор.
— Берегите себя, — сказал он, кланяясь. — И пусть ветер всегда дует вам в спину.
Когда группа осталась позади, Сюй Айминь спросила:
— Почему они не пошли с нами? Разве безопаснее идти вместе?
— Иногда безопасность — это не только бегство, — ответил Ху Танзин, поправляя меч в ножнах. — Для них важно сохранить то, что осталось от их дома. Даже если это только память.
Они двинулись дальше, но через час пути тропа внезапно оборвалась. Ночной камнепад завалил узкий проход грудой валунов, каждый размером с лошадь. Скалы нависали над ними, словно зубы гигантского чудовища, а внизу зияла пропасть.
— Обратной дороги нет, — пробормотал Ху Танзин, осматривая завал. — Придётся карабкаться вверх. Видишь тот выступ? — Он указал на узкую полку скалы, едва заметную среди камней. — Если мы пройдём по нему, сможем обойти завал.
Сюй Айминь сглотнула. Выступ был не шире её ступни, а ветер рвал с него пыль и мелкие камешки.
— Ты уверен, что это сработает?
— Нет, — честно ответил Ху Танзин, но улыбнулся. — Но у нас нет выбора. Я пойду первым. Ты только повторяй мои движения.
Он начал подъём, цепляясь за трещины в скале. Сюй Айминь, прижавшись к холодному камню, старалась не смотреть вниз. Её пальцы онемели от напряжения, а нога, ещё не зажившая после падения, горела как в огне.
— Не торопись! — крикнул Ху Танзин, когда она поскользнулась, едва удержавшись за выступ. — Дыши глубже. Представь, что ветер — это твоя опора.
— Легко тебе говорить, — проворчала Сюй Айминь, но последовала совету. Она закрыла глаза на мгновение, вдохнула полной грудью, и странным образом страх отступил. Камень под её ладонью перестал быть врагом — он стал частью пути.
Когда они преодолели самый опасный участок, Сюй Айминь обернулась. Тропа внизу казалась тонкой ниточкой, а беженцы у костра — крошечными точками.
После долгого перехода через горный перевал, Сюй Айминь и Ху Танзин наконец увидели вдалеке небольшую деревню. Она казалась тихой и уютной, окружённая полями и лесами. Дома, крытые соломой, стояли в тени старых клёнов, а дым из труб вился в небо, словно говорил о том, что здесь есть жизнь. Усталые и измождённые, они решили остановиться здесь, чтобы отдохнуть.
— Наконец-то цивилизация, — с облегчением произнесла Айминь, чувствуя, как её нога всё ещё ноет после долгого пути.
— Будь осторожна, — предупредил Ху Танзин, хотя сам тоже был рад возможности отдохнуть. — Мы не знаем, кто здесь живёт. Доверяй, но проверяй.
Когда они вошли в деревню, их встретили с видимым гостеприимством. Местные жители, казалось, были рады гостям. Женщины улыбались, дети бегали вокруг.
Старейшина деревни, мужчина с лицом, изрезанным морщинами, встретил их. Его улыбка была широкой, но глаза оставались холодными, как зимний лёд.
— Добро пожаловать, странники! — он распахнул руки, демонстрируя гостеприимство. — Ночь не время для дороги. Оставайтесь в моём доме.
— Спасибо за вашу доброту, — сказал Ху Танзин, кланяясь старейшине. — Ваш приём для нас как глоток свежего воздуха.
Старейшина улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, что Ху Танзин не смог прочитать. Однако, уставший и расслабленный, он не придал этому значения.
Сюй Айминь и Ху Танзин подходили к дому старейшины, когда из тени старого клёна вышла старуха. Её фигура была сгорбленной, а глаза, несмотря на возраст, горели странным, почти мистическим светом. В руках она держала пучок сухих трав, которые источали резкий, горький запах.
— Кто это? — прошептала Айминь, слегка прижавшись к Ху Танзину.
— Не знаю, — ответил он, но его рука уже лежала на рукояти меча.
Старуха подошла ближе, её взгляд скользнул по Айминь, словно читая её душу.
— Ты ищешь пристанища, дитя? — её голос был хриплым, но в нём чувствовалась странная сила.
— Мы ищем место для ночлега, — ответил Ху Танзин, стараясь звучать вежливо, но настороженно.
Старуха кивнула, её глаза не отрывались от Айминь.
— Ты, дитя, несешь в себе свет и тьму.
Айминь почувствовала, как её сердце замерло. Она хотела спросить, что это значит, но старуха уже повернулась к Ху Танзину.
— Иди в дом, даос. Там тебя ждут. А девочка останется со мной.
Ху Танзин нахмурился, но Айминь мягко коснулась его руки.
— Я сейчас приду, — сказала она, стараясь звучать уверенно.
Он колебался, но в конце концов кивнул и направился к дому, оглядываясь через плечо.
Старуха подошла к Айминь, её пальцы коснулись её лба.
— Ты не знаешь, кто ты, дитя? — прошептала она.
— Я… — Айминь попыталась ответить, но слова застряли в горле.
— Ты — дочь крови и пепла. Твой отчим, евнух, вытащил тебя из грязи, но твоя мать… — старуха замолчала, её глаза стали мутными, словно она смотрела в прошлое.
— Моя мать? — Айминь почувствовала, как её сердце заколотилось.
— Она была знатного рода с Запада, — продолжала старуха. — Её кровь течёт в твоих жилах. Она была сильной, как и ты. Но её судьба была трагичной.
Айминь почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она всегда знала, что её мать умерла, но никогда не думала, что сможет узнать о ней больше.
— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила она, её голос дрожал.
— Потому что ты должна знать, кто ты, — ответила старуха. — Ты не просто девочка, спасенная по случайности. Ты — наследница великого рода.
Айминь почувствовала, как её сердце наполняется странной смесью гордости и печали.
— И что мне делать? — прошептала она.
Старуха улыбнулась, её глаза снова загорелись.
— Два дерева, что сплелись корнями у бездны, не знают, чья тень спасёт их от падения, — прошептала старуха, её голос слился с шелестом листьев. — Один несёт в себе пламя, что сожжёт цепи прошлого. Другой... станет сосудом для света, что затмит даже звёзды. Но помни: тропа, где ваши следы сливаются в один, ведёт через тернии, что прорастут из зёрен этой войны.
Она провела сморщенной ладонью над головой Айминь, и девушке вдруг явственно почудился запах дыма — не кострового, а того, что стелется над полями после битв.
— Война на Востоке — не жернова судьбы, а игра теней, что прячутся за тронами. Те, кто посеял ветер крови, боятся, что ты найдёшь ответы... о матери, чья кровь звенит в тебе серебром западных колоколов.
Айминь почувствовала, как холодеет воздух. Ветер внезапно стих, будто сам лес затаил дыхание.
— Когда буря придёт, держись за его пламя. Даже если оно обожжёт, — старуха отступила в тень, растворяясь в полумраке. — Иначе тьма, что гонится за тобой, настигнет вас обоих...
Девушка осталась стоять, вцепясь в складки платья. В горле стоял ком — не страх, а ясность, острая как клинок. Она повернулась к дому, помотала головой, словно отбрасывая все мысли, после сказанного этой чудной старухи и зашла в дом.
После того как они зашли их угостили горячим чаем и едой. Айминь, чувствуя себя в безопасности, с благодарностью приняла чашку чая. Он был ароматным и сладким, но после нескольких глотков она почувствовала лёгкое головокружение.
— Что-то не так? — спросил Ху Танзин, заметив её странный вид.
— Нет, просто устала, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Чай очень вкусный.
Старейшина наблюдал за ними с улыбкой, но его глаза были холодны.
— Отдохните, — сказал он. — Утром вы продолжите свой путь.
Их разместили в разных комнатах, разделенных тонкой бамбуковой перегородкой. Айминь, едва коснувшись головой цинковки, почувствовала, как её веки становятся тяжелее, и она провалилась в сон. Ху Танзин же, как всегда, долго ворочался, прислушиваясь к шорохам. Где-то за стеной скрипнула дверь, послышались приглушенные шаги, но он списал это на усталость.
***
Когда Сюй Айминь проснулась, она почувствовала, что что-то не так, она открыла тяжелые веки и поняла, что находится в каком-то подвале, где было темно и сыро. Её голова казалось тяжёлой от какого-то зелья. Руки были привязаны к столбу, верёвки впивались в запястья, оставляя кровавые следы. Сквозь щель в полу пробивался тусклый свет, освещая лицо мужчины, который сидел напротив, медленно точа нож. Его глаза блестели, как у хищника, готового разорвать добычу.
— Проснулась, красавица? — он провёл лезвием по её щеке, оставив тонкую царапину. Кровь выступила каплями, и он лизнул её кончиком языка, усмехаясь. — Твой даосец уже мёртв. Теперь ты наша.
Она попыталась вырваться, но верёвки лишь глубже впились в кожу. Мужчина встал, и его тень накрыла её. Грубые руки вцепились в ворот халата, ткань с треском порвалась.
— Нет… — её голос дрожал, слёзы катились по лицу. — Отстань от меня!
— Плачь громче, — засмеялся он, срывая с неё пояс. — Мне нравится, когда плачут.
Он прижал её к холодному полу, его дыхание пахло перегаром и гнилью. Айминь закрыла глаза, молясь, чтобы всё это оказалось кошмаром. Его руки лезли под остатки одежды, срывая её с неё с грубой силой. Платье расползлось по швам, обнажая её тело.
— Прекрати… — её шёпот был едва слышен.
Мужчина не обращал внимания на её мольбы. Его пальцы впивались в её кожу, оставляя синяки. Он прижался губами к её шее, его дыхание было горячим и противным.
— Ты такая мягкая… — прошептал он, перебирая её волосы. — Я давно не видел таких, как ты.
Его руки скользнули вниз, срывая с неё последние лоскуты одежды. Айминь почувствовала, как холодный воздух касается её обнажённой кожи. Она сжалась, пытаясь защититься, но её руки были скованы.
— Нет… пожалуйста… — её голос дрожал, слёзы текли по лицу.
— Молчи, — он прижал её к полу, его губы скользнули по её груди. — Ты теперь моя.
Его дыхание было тяжёлым, а руки грубыми. Он целовал её тело, оставляя следы своих губ на её коже. Айминь чувствовала, как её сердце разрывается от ужаса и отчаяния.
— Прекрати… — её голос был едва слышен.
Мужчина не обращал внимания на её мольбы. Он снял свои одеяния и его глаза горели желанием.
— Ты будешь моей, — прошептал он, его голос был полон злости и похоти.
Айминь закрыла глаза, молясь, чтобы всё это оказалось кошмаром. Она чувствовала, как его руки скользят по её телу, как его дыхание становится всё тяжелее.
— Нет… — её голос дрожал, слёзы текли по лицу.