Дверь кулинарного цеха открылась тяжело.
Сначала Роман почувствовал запах масла. Потом специй. Потом кислый мясной запах, слабый, но знакомый.
Он остановился на пороге.
Артём чуть не врезался ему в спину.
— Что? — спросил он.
— Не нравится.
— Мне уже тоже многое не нравится.
В цехе работали четыре человека. На длинном столе лежали контейнеры с нарезанными овощами, лотки с фаршем, упаковки теста и пластиковые ведра с соусом. У плиты женщина в белом халате переворачивала котлеты. Над рабочей зоной гудела вытяжка.
Заведующая кулинарией, Галина Викторовна, стояла у стола с журналом производства. Она подняла голову и сразу нахмурилась.
— Роман, только не говори, что ты теперь и сюда пришёл.
— Пришёл.
— У нас обеденный выпуск через сорок минут.
— Что из ночной поставки уже использовали?
Галина Викторовна закрыла журнал.
— Ничего опасного.
— Я спросил не это.
Она посмотрела на Артёма.
— А он зачем?
— Свидетель.
— Прекрасно. Теперь у нас инспекция с грузчиком.
Артём поднял руку.
— Я просто стою.
— Вот и стой молча.
Роман подошёл к столу с лотками. Взял один, наклонился, понюхал. Потом посмотрел на маркировку сбоку.
— Номер партии?
Галина Викторовна подошла ближе.
— Заготовка с ночи. Нам её принесли уже подготовленной.
— Из каких контейнеров?
— С третьей камеры.
Артём тихо выругался.
Роман поставил лоток на стол.
— Останавливайте выпуск.
— Что?
— Всё, что сделано из ночной мясной заготовки, не уходит в зал.
— Ты с ума сошёл?
— Нет.
— У нас уже часть пирогов в печи. Котлеты почти готовы. Салаты собраны.
— Тогда всё это уходит в блокировку.
Галина Викторовна резко хлопнула ладонью по журналу.
— Ты понимаешь, сколько труда здесь вложено?
— Понимаю.
— Люди работали с шести утра.
— Я не спорю.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы это не продали.
Она открыла рот, но в этот момент одна из работниц у плиты поморщилась и поставила сковороду на край.
— Галина Викторовна, запах правда странный.
Галина обернулась.
— Лена, не начинай.
— Я просто говорю.
Роман подошёл к плите. Котлеты выглядели нормально: поджаренная корочка, специи, масло. Для покупателя всё было бы обычным. Именно поэтому готовая еда была хуже сырого товара. Там многое можно было спрятать.
Он взял одноразовую вилку, разломил котлету и посмотрел на срез.
— Артём, сфотографируй общий стол.
— Ага.
— Лотки отдельно. Маркировку тоже.
Галина Викторовна шагнула к нему.
— Без разрешения в цехе снимать нельзя.
Роман поднял взгляд.
— Партия заблокирована. Если её уже пустили в производство, я обязан зафиксировать.
— Я звоню Борису Павловичу.
— Звоните.
Она взяла телефон с полки и отошла к стене.
Роман открыл планшет и создал новую задачу: Блокировка готовой продукции. Возможное использование испорченного сырья.
Лена у плиты выключила конфорку. Вторая работница, полная женщина с красными руками, медленно отодвинула лоток с салатом.
— Нам что делать? — спросила она.
— Всё, где есть эта мясная заготовка, отдельно. Ничего не смешивать. Не выбрасывать без акта. Не отдавать в зал.
— А если уже вынесли?
Роман посмотрел на Галину.
Та отвела телефон от уха.
— Две тележки ушли десять минут назад.
— Куда?
— В торговый зал. На выкладку.
Роман повернулся к Артёму.
— Беги. Всё с мясной начинкой, котлеты, салаты с курицей, пироги — убрать с витрины. Продавцам сказать: блокировка по качеству.
— Один?
— Бери любого из зала. Сейчас.
Артём сорвался с места.
Галина Викторовна опустила телефон.
— Борис Павлович сказал ждать его.
— Пусть догоняет.
Роман пошёл следом за Артёмом.
В торговом зале у витрины готовой еды уже стояли покупатели. Продавец раскладывала пироги на металлический поддон. Рядом лежали котлеты, салаты в пластиковых контейнерах и блюда с жёлтыми наклейками “свежеприготовлено”.
Артём подбежал первым.
— Стоп! Это убрать надо!
Продавец замерла с поддоном в руках.
— В смысле?
Роман подошёл к витрине.
— Всё с мясной заготовкой из ночной партии убрать с продажи. Сейчас.
— Роман, у меня очередь.
— Я вижу.
Женщина с корзиной нахмурилась.
— А что случилось?
Роман взял первый контейнер с салатом и поставил его в пустую тележку.
— Проверка качества.
— Оно испорченное?
Продавец быстро посмотрела на Романа. Вид у неё был такой, будто она очень хотела, чтобы он соврал.
Роман не стал.
— Есть риск. Пока не проверим, продавать нельзя.
Мужчина у витрины поставил пирог обратно.
— Так вы уже выложили.
— Поэтому убираем.
— А если кто-то купил?
Роман повернулся к продавцу.
— Чеки по этим позициям за последние десять минут можно поднять?
— Через старшую кассу.
— Поднимайте. Если продали, оформляем возврат и предупреждение.
Продавец побледнела.
— Сейчас позову старшую.
Покупатели начали переговариваться. Кто-то отошёл от витрины. Кто-то достал телефон и стал снимать. Роман видел краем глаза, но не отвлекался.
Артём сгребал контейнеры в тележку.
— Это тоже? — спросил он, показывая на пирожки.
— С мясом?
— Написано “домашние”.
— Прекрасно. Состав где?
Продавец быстро достала бумагу из-под стойки.
Роман пробежал глазами список.
— Убирать.
Через пару минут к витрине почти бегом подошёл Борис Павлович. За ним шла Марина из приёмки и Галина Викторовна.
— Что ты устроил? — тихо спросил начальник.
— Снимаю продукцию с возможным использованием заблокированной партии.
— В торговом зале?
— Она уже была в торговом зале.
Борис Павлович посмотрел на покупателей, на телефоны, на тележку с готовой едой.
— Это можно было сделать тише.
— Можно было вообще не пускать в производство.
Галина Викторовна вспыхнула.
— Мне сырьё принесли с документами!
— Поэтому я и фиксирую цепочку.
Марина вмешалась:
— Роман, сейчас все снимают. Это будет в городских группах через десять минут.
— Тогда хорошо, что мы убираем товар, а не продаём его дальше.
Борис Павлович резко выдохнул.
— Всё в служебную зону. Быстро. Продавцам сказать: техническая проверка. Без комментариев покупателям.
Женщина с корзиной услышала и подняла голос:
— Как это без комментариев? Я это купить хотела.
Борис Павлович повернулся к ней с рабочей улыбкой.
— Приносим извинения, продукция временно снята с продажи.
— Из-за чего?
Роман поставил последний контейнер в тележку.
— Из-за проверки качества сырья.
Начальник бросил на него короткий взгляд.
Покупательница посмотрела на пироги, потом на Романа.
— Спасибо, что сказали.
Она ушла к молочной полке.
Борис Павлович подождал, пока тележку увезут, и наклонился к Роману.
— В кабинет. После оформления.
— Сначала цех.
— Роман.
— Сначала цех. Там ещё сырьё и полуфабрикаты.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом начальник махнул рукой.
— Работай.
В цехе стало тише.
Плиты выключили. Готовую продукцию поставили отдельно. Работницы не спорили, только переглядывались.
Роман открыл журнал производства.
— Кто принял заготовку?
Галина Викторовна стояла рядом, скрестив руки.
— Лена.
Лена у плиты вздрогнула.
— Я приняла по накладной. Контейнеры были закрыты.
— Температуру проверяли?
— Нет. Нам обычно уже после приёмки приносят.
— Маркировка на контейнерах была?
— Только на общей паллете. Кажется.
— Кажется?
Лена опустила глаза.
— Я не обратила внимания.
Роман не стал повышать голос.
— Ладно. Сейчас пишем как было.
Галина Викторовна нахмурилась.
— Ты хочешь повесить это на неё?
— Нет. Я хочу понять, где партия прошла без проверки.
Он открыл форму акта и начал заполнять.
Приёмка ночью.Передача в третью камеру.Отсутствие маркировки на паллете.Передача части сырья в кулинарный цех.Производство до блокировки.Снятие готовой продукции с продажи.
Каждый пункт был неприятным. Зато понятным.
Марина принесла распечатки. Лицо у неё было ещё бледнее, чем раньше.
— Есть проблема, — сказала она.
Роман поднял голову.
— Какая?
— По документам эта заготовка не должна была идти через третью камеру.
— А должна?
— Сразу в кулинарию.
Галина Викторовна резко повернулась.
— Что?
Марина положила лист на стол.
— Здесь стоит пометка: “ускоренная передача”. Без промежуточного хранения.
— Кто подписал? — спросил Роман.
Марина молчала.
Роман посмотрел на подпись.
Борис Павлович.
В цехе снова стало тихо.
Галина Викторовна медленно сказала:
— То есть мне передали сырьё как срочное, а оно даже нормально не прошло приёмку?
Марина сжала папку.
— Я не знаю, кто физически принимал. Документально ускорение согласовано.
Роман сфотографировал лист.
— Это к акту.
Марина шагнула ближе.
— Подожди. Давай сначала разберёмся.
— Разберёмся. В акте.
— Роман, ты понимаешь, что это уже не просто поставщик?
— Понимаю.
За дверью послышались быстрые шаги.
В цех вошёл мужчина в тёмном пальто. Высокий, аккуратно выбритый, с кожаной папкой под мышкой. Роман видел его раньше на приёмке. Представитель поставщика. Кажется, фамилия была Куликов.
За ним шёл Борис Павлович.
— Добрый день, — сказал Куликов. — Кто здесь ответственный за блокировку партии?
Роман повернулся к нему.
— Я.
Куликов посмотрел на него сверху вниз.
— Роман Аверин?
— Да.
— Вы заблокировали две партии нашего товара и сняли готовую продукцию с продажи.
— Верно.
— На каком основании?
Роман протянул планшет.
— Фото, видео, температура, состояние упаковки, состояние сырья.
Куликов не взял планшет.
— Наш товар пришёл с полным пакетом документов.
— Я видел.
— Сертификаты в порядке.
— Сырьё нет.
— Вы лаборатория?
— Я специалист по контролю качества на объекте.
Куликов улыбнулся. Без радости.
— То есть вы на глаз решили остановить поставку на крупную сумму.
— Не только на глаз.
— Запах? Цвет? Ваше личное мнение?
— Вздутие упаковки, нарушение температурного режима, отсутствие нормальной маркировки, признаки порчи, использование партии до завершения проверки.
Куликов наконец взял планшет, пролистал фотографии и вернул.
— Спорная ситуация.
— Нет.
Борис Павлович вмешался:
— Мы оставляем блокировку до дополнительной проверки.
— Проверка будет, — сказал Куликов. — Но убытки за срыв поставки и репутационный ущерб тоже будут зафиксированы.
Он посмотрел прямо на Романа.
— Особенно если выяснится, что ваш сотрудник превысил полномочия.
Роман молчал.
Галина Викторовна вдруг сказала:
— Моя продукция не уйдёт в зал, пока он не даст допуск.
Все повернулись к ней.
Она стояла у стола, руки всё ещё были скрещены, но голос стал жёстче.
— Мне людей потом кормить. Не вам.
Куликов посмотрел на неё холодно.
— Ваше мнение учтём.
— Обязательно учтите.
Роман продолжил заполнять акт.
Через полчаса готовую продукцию опечатали. Часть сырья перенесли в отдельную зону. Работницы подписали объяснения. Артём помогал таскать лотки и больше не шутил.
Куликов ушёл вместе с Борисом Павловичем. Марина осталась сверять документы.
Галина Викторовна подошла к Роману, когда он закрывал последнюю форму.
— Я думала, ты опять просто мешаешь.
— Бывает.
— Не радуйся. Я всё ещё злая.
— Заметил.
— Но если бы это ушло в зал…
Она не договорила.
— Не ушло, — сказал Роман.
— Сегодня не ушло.
Он посмотрел на неё.
Галина Викторовна кивнула в сторону документов.
— Если они такое протащили один раз, значит, попробуют ещё.
— Поэтому надо проверить прошлые поставки.
— У тебя смена до семи.
Роман посмотрел на часы. Было без двадцати три.
— Я уже понял, что это была теория.
К вечеру склад выглядел хуже, чем утром.
У третьей камеры стояли ограждения. В цехе кулинарии лежали опечатанные лотки. На посту приёмки копились распечатки. Борис Павлович ходил по кабинету наверху и говорил по телефону. Куликов прислал официальное письмо: поставщик требовал немедленной повторной проверки и снятия блокировки.
Роман сидел за рабочим столом у приёмки и заполнял сводный отчёт.
Артём поставил перед ним стакан кофе из автомата.
— Держи.
— Спасибо.
— Он плохой.
— Я не сомневался.
Роман сделал глоток и поморщился.
— Очень плохой.
— Зато не просроченный. Я проверил.
— Растёшь.
Артём сел на край стола.
— Слушай, а правда могут уволить?
— Могут.
— А поставщик?
— Будет давить.
— А Борис Павлович?
Роман посмотрел на стеклянный кабинет наверху.
— Будет делать вид, что он просто оказался рядом.
— Удобно.
— Очень.
Артём помолчал.
— Но ты правильно сделал.
Роман продолжил печатать.
— Это пока не доказано.
— Да брось. Ты сам видел.
— Видел. Но теперь надо доказать так, чтобы никто не съехал.
На экране появилась новая строка отчёта. Роман внёс номер партии, время блокировки и список снятой продукции.
Потом остановился.
В графе “ответственный за ускоренную передачу” стояла фамилия Бориса Павловича.
Роман посмотрел на неё пару секунд и сохранил файл.
— Всё? — спросил Артём.
— Нет. Теперь отправить.
— Кому?
— Службе безопасности, управляющему и в центральный отдел качества.
Артём присвистнул.
— То есть ты решил не просто нажить врагов, а собрать коллекцию?
— У меня хобби скучное.
Роман нажал “отправить”.
Письмо ушло.
Почти сразу наверху открылась дверь кабинета. Борис Павлович вышел на площадку и посмотрел вниз.
Телефон у Романа завибрировал.
Ко мне. Сейчас.
Артём заглянул в экран.
— Может, не ходить?
— Отличный план. Спрятаться за паллетой и начать новую жизнь.
— Ну, у нас там много паллет.
Роман встал.
— Если через десять минут не вернусь, проверь, чтобы опечатанные лотки не трогали.
— А если тронут?
— Зови Галину Викторовну. Она сегодня злая. Это полезно.
В кабинете Борис Павлович стоял у окна. Марина сидела у стены и держала папку с документами. Вид у неё был такой, будто она не хотела здесь находиться.
— Ты отправил отчёт в центральный отдел? — спросил начальник.
— Да.
— Без согласования со мной?
— По регламенту при угрозе безопасности продукции я обязан уведомить напрямую.
— Не надо мне читать регламент.
— Тогда не спрашивайте.
Борис Павлович резко повернулся.
— Ты понимаешь, что сейчас сделал?
— Зафиксировал нарушение.
— Ты подставил меня.
— Я внёс подпись из документа.
— Ты мог сначала поговорить со мной.
— Я поговорил утром. Потом днём. Потом в цехе.
Марина тихо сказала:
— Борис Павлович, там правда ваша подпись.
Он бросил на неё взгляд.
— Я знаю, что там.
Роман стоял у двери и молчал.
Начальник сел за стол, открыл ящик и достал лист.
— Пиши объяснительную.
— По какому поводу?
— Самовольное снятие продукции с продажи, нарушение порядка коммуникации с поставщиком, создание конфликтной ситуации в торговом зале.
— Хорошо.
Борис Павлович на секунду замер.
— Хорошо?
— Да. Я напишу. И приложу фото, видео, акты и копию ускоренной передачи.
Марина закрыла глаза.
Начальник медленно положил лист на стол.
— Ты хочешь войны?
— Я хочу, чтобы это не продали.
— Не строй из себя героя.
— Я специалист по качеству. Это моя работа.
— Твоя работа — выполнять регламент.
— Я его выполнил.
Борис Павлович встал.
— Вон.
Роман взял лист объяснительной.
— Мне писать?
— Завтра.
— Хорошо.
Он вышел.
На складе уже начиналась вечерняя суета. Часть смены готовилась уходить, часть принимала поздние поставки. У третьей камеры всё ещё стояла лента. Роман проверил пломбы на контейнерах и отметку в журнале.
Артём подошёл с другой стороны.
— Живой?
— Пока да.
— По лицу не скажешь.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста.
Из дальнего прохода донёсся грохот.
Они оба повернулись.
У ворот разгрузки рабочие принимали последнюю поставку. Один из электроштабелёров стоял криво у стеллажа. Верхняя паллета с коробками накренилась.
Сергей-кладовщик крикнул:
— Не трогай! Назад!
Молодой грузчик у штабелёра растерялся и вместо заднего хода дёрнул рычаг подъёма.
Стеллаж скрипнул.
Роман сразу побежал.
— Отойди от стойки! — крикнул он.
Грузчик поднял голову и застыл.
Верхняя паллета поехала вниз.
Роман успел добежать до него и толкнуть в сторону. Парень упал на бетон. Коробки рухнули рядом, одна ударила Романа по плечу. Он потерял равновесие, шагнул назад и врезался в край металлического ограждения.
Потом сверху сорвалась вторая паллета.
Артём закричал:
— Роман!
Удар пришёлся сбоку.
Роман упал на пол.
Сначала он услышал, как вокруг загрохотали коробки. Потом кто-то звал его по имени. Потом звук стал тише.
Он попытался вдохнуть и не смог нормально.
Перед глазами была нижняя полка стеллажа, красно-белая лента и раздавленная коробка с маркировкой.
Артём опустился рядом.
— Романыч! Слышишь? Роман!
Роман хотел ответить, но из горла вышел только короткий хрип.
Где-то рядом Сергей кричал, чтобы вызывали скорую. Галина Викторовна ругалась на кого-то. Борис Павлович тоже был там, но его голос Роман уже почти не различал.
Телефон на полу завибрировал.
Экран загорелся.
На нём было уведомление из центрального отдела качества:
Отчёт принят. Проверка назначена.
Роман увидел это и попытался поднять руку.
Не получилось.
Артём сжал его плечо.
— Не двигайся. Скорая едет.
Роман смотрел на экран, пока свет не начал расплываться.
Последнее, что он услышал, был голос Артёма:
— Да держись ты, ну!
Потом стало тихо.
Совсем.
А потом кто-то произнёс:
— Герой… явись.