Юз сидел возле спящей женщины и отрезал
клочки своих пепельных волос, которые падали на её тело. Вдруг мальчик застыл,
нож из его рук выпал, а глаза закатились. Он запрокинул голову и упал на спину.
«Это плохо, — в глазах потемнело, а голова закружилась, словно
была в центрифуге, — очень плохо» — Юз стал беспорядочно шевелить руками и
ногами.
В течение часа симптомы ослабевали, пока не сошли на нет. Юз
изрядно настрадался за это время, оглядевшись, он заметил, что спящая женщина
изменила своё положение, в отличие от других больных и мертвых пациентов
малочисленного госпиталя. Мальчик поднял оброненный нож и продолжил отрезать
клочки волос.
— Ну как мой эпилептический танец? — спросил он, роняя очередной
клок на тело женщины, та же никак не отреагировала.
Прошло минут 10, прежде чем мальчик закончил срезать волосы, он
приблизился к голове женщины и сказал: «Хочешь уснуть навечно? Я могу помочь»
В этот же момент он занёс нож над головой. Женщина открыла глаза и
схватила мальчика за запястья.
— Безумце, ты шо делашь?
— Тебе нужно ампутировать ногу.
— Чаво?
— Отрезать ногу тебе нужно, чтобы ты не умерла от заражения, —
проговорил мальчик, глядя на опухшую и посиневшую ногу женщины.
— Оно каке. А даве тэбе ножу отреже, вдруг ты тожмо умрить
собиравше, — разбойница забрала нож из рук ребенка и улеглась обратно, — всё
прохотько и сейчас тож.
— Я предупреждал. Нож верни.
— Нет. Вали, — разбойница закрыла глаза, пытаясь погрузиться, как
она думает во все исцеляющий сон.
«На опыты согласится только эта с ВИЧ. Принудительно сделать
что-то с этой бабёхой я не смогу. Пока не смогу, — Юз встал с места и не спеша
пошёл в центр лагеря к Томику, — пришло время для выкупа. Может стоило
побриться налысо?»
Томик на сей раз оказался более разговорчивым и даже сам вызвался
пойти вместе с ещё десятью людьми за пятью серебряными, которые должен был
получить Юз от своего шантажа. Группа разбойников, не забыв прихватить пленного
мужика, прибыла на место встречи под утро. Разместившись в придорожной траве,
они все улеглись и начали ждать, но молчаливая идиллия продлилась недолго, она
была прервана вопросом Юза: «Зачем этого мужика с собой взяли?»
Томик приподнялся с места и угрожающе произнёс: «Я те ща въебу»
— Какой страшный. Зачем взяли этого мужика, если всё равно не
собираемся его отдавать, — сказал Юз, глядя на встревоженного пленника.
— Чё? Ты жо сам сказке мол на деньгу ево обменом отдати, —
раздражённо проговорил Томик.
— Да? А мне кажется, я не это имел в виду.
— Бля, ты у манэ ща туто на долги осени ляже, — Томик подорвался с
места, идя к мальчику с явно недобрыми намерениями.
— Стой-стой-стой! Мы возьмём и деньги, и бабу. Будет у нас два
раба на продажу, — растолковал отбегающий от наступающего на него разбойника
Юз.
— Чё ж ты сучёныш такмо сразэ на скажи, а?! Мы б приспособы взяти!
— Томик поднял, какую-ту корягу и швырнул в мальчишку, — вяжи поясми энтого
гостя! Жатаж, блять, тьфу нахуй. Хитро обмана, во чё энто.
Парочка разбойники связали мужика по рукам и ногам, чтобы тот не
наделал дел от безысходности ситуации. Томик дал указания, и разбойники
распределились вдоль дороги, взяв место встречи в окружение, все начали ждать.
Прождали до вечера, после столько проведенного времени все начали расходиться,
не переставая бранить затею Юза и его самого в том числе. Всем хотелось спать,
жрать, да и просто в засаде сидеть такое себе удовольствие, даже если эта
неопасная засада на одну единственную женщину.
В итоге, к ночи, остались только Томик, Юз и ещё двое обрыганов,
которые всё ещё надеялись поживиться чем-то ещё помимо пириника, дешевого пойла
и овощей от местных жителей, пленника же увели в лагерь остальные разбойники.
Томик подошёл к хлопающему себя по открытым участкам кожи мальчику.
— Оплошал ты, — язвительно прошептал разбойник, — очень оплошал.
Дед тэбе сживёт со...
— Заткнись.
— Сукин, — Томик замахнулся кулаком, но мальчик выпрыгнул на
дорогу, начав с кем-то диалог.
Была ночь, но кое-что в темноте различить можно было. На дороге
стоял, запыхавшийся человек с набитым мешком, перекинутым через плечо, а перед
ним стоял ребенок. Разбойники сначала не поняли, что происходит, и что это за
человек с мешком на плече, но потом сразу же вспомнили, зачем они столько
ждали. Дело Юза выгорело, а значит, скоро будет ценная добыча на пять медных и
потенциальная рабыня, которая тоже много чего стоит.
— Молодец, под покровом ночи, чтобы никто не видел, верно? Какая
стеснительная, — проговорил мальчик, подходя к женщине.
— На, — девушка аккуратно положила мешок, — гаде мой муж?
— А ты не особо умная. Где местные ловцы разбойников, разгневанные
мужики из поселения или стражники? — мальчик показал жестом, чтобы девушка
опустила мешок на землю.
— Гаде... — девушка поставила мешок и начала повторять свой
предыдущий вопрос.
— Отдыхает, ему ведь на своих новых владельцев придется всю
оставшуюся жизнь горбатиться, — Юз попытался приподнять мешок, не сумев же,
отошёл от него подальше, — как и тебе.
Девушка не сразу поняла, что к чему, когда же пришло осознание
происходящего по бокам от неё уже изготовились два разбойника. Она кричала и
сопротивлялась, но сил одной женщины было недостаточно, чтобы справиться с
тремя разбойниками, включая подключившегося к пленению Томика. Пока происходил
захват объекта продажи, Юз втихую быстро обшарил мешок.
«Как и ожидалось, денег нет, только всякая «ценная» хрень, — Юз
достал парочку редких для обычного деревенского человека вещей, — но эти вещи
мне не нужны. Нужны более живые вещи» — мальчик пристально посмотрел на
девушку, которая была связана и без сознания.
— Свали, — разбойники толкались, огрызались и произносили
бесконечное количество ругани после того как оттолкнули уже итак отошедшего от
мешка мальчика, принявшись потрошить мешок.
— Вау.
— Энто мойне.
— Чё за цацка? Ан лан, мойна тепереча.
Успев трижды передраться и пересраться друг с другом, разбойники,
спустя только несколько часов побитые друг другом, но всё равно довольные
добычей улеглись спать в нескольких километров от дороги. У мальчика, кстати,
был идеальный шанс сбежать, однако планы Юза на то, чтобы добраться до города
должны были быть отложены на некоторое время. Поэтому он сейчас лежал и
сторожил пленницу, потому что... его заставили.
Наутро группа двинулась в лагерь, непрерывно подгоняя
разочарованную в жизни девушку. Добравшись до лагеря, их ждали сначала
улыбающиеся физиономии, потом удивленные, а после и вовсе лебезящие. Лидеру
разбойники отдали большую долю, старик был доволен, но не сильно, так как
желанных медных монет среди добычи не оказалось, а именно они ему и нужны были
для того, чтобы стать законным горожанином. Хоть разбойники, грабители,
наемники и прочий сброд не могли стать горожанами, но, что в этом мире нельзя
сделать, имея деньги?
— Даше делатя свойна обманы, — старик кинул ножик, который упал
перед ногой мальчика, — возьма ковонить в помогу. Прибыток токо мане заноси.
— У меня есть просьба, — сказал Юз.
— Слушу, — быстро ответил старик, сидящей на пне.
— Мне нужны люди.
— Я жо сказмо, бери помогу.
— Не эти, а пленные. И нужны они мне на безвозвратную основу,
навсегда.
— ...Зачмо? — удивился лидер разбойников.
— Люблю людей мучить. До смерти. До смерти мучить, конечно, а не
люблю до сме...
— Никокой тэбэ доли. А такжо все лагерна чернуха на тэбе, и
забирати их, — твердо сказал старик, угрюмо глядя на мальчика, у которого по
всей голове торчали не отрезанные участки волос.
— Ещё хо...
— Идя, — лидер разбойников дал понять, что разговор окончен, после
чего полез обратно в свой шалаш, тихо добавив, — всё ровно от эных достатку
нема.
Разговор состоялся приватно, насколько это, кончено, было
возможно. Юз, немедля направился к пленникам, но когда он решил взять их с
собой, выяснилось, что сделать это и многое другое, что было им запланировано
невозможно. Детских силёнок было недостаточно, чтобы держать в узде двух
взрослых, хоть и связанных, людей. Было много факторов риска, мужик мог просто
ударить ребенка головой, и мальчик уже никогда не встанет, также пленникам было
легко сбежать, ведь их надсмотрщиком был один лишь ребенок.
— Че припевси, шпенд? — явно не любя стукнул ладонью по спине
мальчика довольный Томик.
— Кх-х, — чуть не выплюнув легкие, Юз повернулся к скалящемуся
разбойнику, у которого на поясе красовалась обновка в виде ремня с железной
полированной бляхой, — мне нужны помощники, с пленными будем работать.
— Хм... — Томик сделал вид, что размышляет, после чего громко
закричал, обращаясь ко всем разбойникам, — братки! Хто хош собачкой Юзика
побыти?! Не стеси, он муж мал, да удал!
Разбойники неожиданно быстро стянулись к орущему Томику, который с
глубоким значением смотрел на каждого мужика в рваных окровавленных обносках.
Некоторые просто молча стояли, другие, шутя отвечали отказом, а третьи, плюнув,
вернулись к вольному времяпрепровождению. Однако во всех лицах разбойников был
виден явный отказ. Быть помощником проклятого седого черта, которого ко всему
прочему ненавидел Томик, второй по авторитетности человек среди ватаги?
— Вишь, никойно. Шёл бы ты, харчи варить, — как можно более
оскорбительно произнес Томик.
— Но это приказ старика, — попытался привести последний и самый
верный довод Юз.
— Пшиказ? Такмо ежо нихто не хош, то и не нужон энтот пшиказ. Вали
харч варить, поже цел, — Томик достал из-за нового пояса нож и угрожающе
прикоснулся куском неровного металла к животу мальчика, — дума волосню сорвал,
человкам быти. Нихуя подобне.
Юз не стал спорить, бросив полный желания взгляд на пленников, он
пошагал на склад, готовить обед. В честь удачно прибыльного дела разбойники
распили оставшуюся бочку пива, градус и вкус которого оставлял желать лучшего,
ну, или хотя бы чего-то нормального. После готовки Юз взял порции для больных и
направился к настилу.
— Фух...хух-хаф, ф-ф... ф-ф.
— М, м, м... ха.
Там его ждала довольно обычная ситуация — очередной разбойник
занимается очередным изнасилованием. Женщина больная ВИЧ слабо издавала звуки и
точно не от удовольствия, разбойник же был, вроде, доволен и не собирался
останавливаться.
— Как закончишь, вытри её, Тит, — сказал мальчик, ставя кривую
деревянную чашку рядом с больной, над которой пыхтел мужик.
— Ещо... хаф... чаво...
— Все так говорят, а потом ещё говорят, что до них она уже была
грязная, — Юз поставил вторую чашку рядом со второй больной, которую сейчас
никто не насиловал.
— Она... фух, ужо...
— Да-да, слушать ты, понятно, не умеешь, — мальчик принялся есть
из посуды, напоминающей миску, последнее время ему запрещали есть со всеми из
общего котла.
«Довольно странно, что я не нашёл ни одного токсичного растения,
пока был в полях. Так легко можно было бы их всех травануть, — Юз зачерпнул
варево из пириника и овощей, — в лесу травок было прилично. С чем это связано?
Больше питательных веществ?»
Пока Юз медленно ел, раздумывая о важном и не очень, мужик уже
ушёл с общественного аттракциона удовольствия, но на его замену вскоре явился
новый билетчик.
— Эй! Если сунешь в более красивую — умрёшь от страшной заразы, —
крикнул Юз разбойнику, встав с места и пошагав к центру лагеря, — наслаждайся, —
последнее слово было непонятно кому адресовано либо к разбойнику, либо к
притворяющейся спящей женщине.
Пробравшись мимо толпы пьющих разбойников, Юз нырнул в шалаш, на
котором красовался деревянный круглый щит. Внутри лежал плохо выглядящий Жова,
все его лицо было потное и красное, а сам он тихо постанывал. Старший Жова
заметил гостя, но виду не подал. Точнее не хотел подавать, но Юзу было ясно как
день, что раненый им разбойник очень ждал его прихода.
— Даже не кому стакан воды принести. Хотя в лагере и нет воды, но
думаю, ты понял аллегорию, — мальчик подполз на четвереньках к мужчине.
— Поможе... — проговорил разбойник с мешками под глазами, —
подыхаю... поможе...
— Что я за это получу? — спросил Юз, улегшись напротив Жовы и
смотря в его не до конца прикрытые глаза.
— Всё... шо хош бери... делай... ток спаси, — Жова закрыл глаза,
пытаясь сосредоточиться на формулировке мысли.
— Некоторые утверждают, что смерть и есть настоящее спасение.
Смутно подозреваю, что такая идея тебе не по нраву, — мальчик протянул свою
руку и щелкнул своим тоненьким худым плацем по повязке на голове разбойника,
отчего тот невольно дёрнулся от боли, — тебе больно... это хорошо, значит, после
операции есть шанс на выживание.
Юз поднялся с места и стал раздевать разбойника, отчего последний
начал вяло сопротивляться.
— Ой, не льсти себе, насиловать я тебе не собираюсь. Где у тебя
тут нож или что-нибудь острое? — спросил мальчик, раздевая стонущего Жову, — а,
точно, закуси ещё что-нибудь твердое. Ты ведь не хочешь, чтобы товарищи
прервали твоё спасение? Поэтому молчи.
Жова указал на место, где под листвой лежал железный мясницкий
тесак, изготовленный каким-то криворуким самоучкой. Для ребенка этот тесак был
слишком большой, поэтому Юз сунул рукоятку этого неумелого произведение в рот
мужчине, а сам достал уже какой раз, стыренный со склада нож. Сняв всю одежду с
оперируемого, мальчик стал снимать грязные, пропахшие испражнениями тряпки с ягодиц.
— Фуф, срать обычным способом тебе, видимо, было не комильфо, —
мальчик отбросил все тряпки в сторону.
На ягодицах было восемь попаданий разбросанных по всей площади
жопы несчастного, анальное отверстие которой было украшено изящным попаданием.
Раны начали гноиться, а скопившееся дерьмо, на удивление, не давало исцеляющего
эффекта, скорее наоборот. Юз сказал Жове, чтобы тот как можно сильнее прикусил
рукоятку, после чего немедленно стал вырезать гной и частички фекалий.
Кусочек за кусочком, не нужная, опасная и вонючая плоть была
удалена. На это потребовалось пару часов, в течение которых разбойник терпел
сильную боль, ведь операция проходила на живую. У ватаги тем временем веселье
подходило к концу, пиво закончилась, еда была съедена, а все интересные байки
по десятки раз пересказаны, поэтому вся банда начала расходиться.
Юз порвал самую чистую из имеющихся одежд мужчины и перевязал
кровоточащие раны. После чего он подполз к голове Жовы, который готов был
отключиться. Разбойнику очень повезло, что среди взятых Юзом из мешка с выкупом
вещей оказались нитки с иглой, без этих двух простых вещей у мужчины не было бы
шансов на выживание.
— А теперь зашьём твоё ушко, если это ещё нужно, — улыбнулся
мальчик, снимаю комок грязных тряпок с головы своего пациента.
— Хм... Радуйся, зашивать и отрезать мертвую плоть не придётся, —
сказал Юз, из-за чего Жова расслабился.
Как оказалось, зря Жова расслабился. Вслед за словами последовала
жуткая боль в ухе, будто бы его кромсали ножом. На самом деле, ухо и, правда,
кромсали ножом. Разрез, оставленный Юзом неделю назад, не зажил и сейчас
выглядел как склизкая Марианская впадина в своём анфасе, эта впадина грозила
мужчине в лучшем случае глухотой на одно ухо. Самым верным решением в данной
ситуации было ампутация уха, что и производил Юз своим плохо заточенным ножом.
— Больно? А это я ещё живую плоть не резал, — после этих слов
истощенный Жова отключился от внезапно увеличившейся боли.
Спустя полминуты ухо было отрезано, а на место среза была наложена
новая повязка. Юз не стал одевать разбойника, а просто вышел из шалаша,
прихватив с собой здоровенный тесак, которым ему было практически нереально
эффективно пользоваться. Но этот мясницкий нож был явно попрактичнее для
восьмилетнего мальчика, чем полутораметровое копье или щит Жовы.
«Теперь его жизнь в моих руках. Не придаст ли он своего слова?
Вряд ли, ведь он дурак» — Юз шёл спать, взвешивая громадный по сравнению с ним
клинок, словно большую гирю.