Большая ладонь целиком накрыла её щёку. Послушно позволив коснуться себя, Лорелия закрыла глаза.
Пальцы, скользившие вдоль линии подбородка, переместились к уху, слегка задели мочку и затем прошлись по изгибу шеи. От щекотного прикосновения плечи сами собой дрогнули.
— Теперь…
На голос Теобальда Лорелия открыла глаза. Тёмно-синие зрачки оказались совсем рядом.
— Попробуй повысить наши шансы избежать гибели рода.
Он чуть заметно усмехнулся.
Лорелия ясно ощущала, как сильно бьётся собственное сердце, и невольно пришла к единственному выводу: переодеваться придётся без помощи служанки.
Позвать Алисию сейчас было невозможно. За прошедший месяц Лорелия успела убедиться, что супруг — человек требовательный и беспощадный к тому, что ему не по душе. Привести служанку, вызывавшую его недовольство, значило лишь напрасно испытывать его терпение — куда разумнее было смириться с неудобством.
Лорелия медленно подняла руки и расстегнула застёжку плаща. Теобальд убрал ладонь от её шеи и молча наблюдал. Сняв плащ, она аккуратно положила его на ближайший стул, затем сняла с шеи подвеску и оставила её на столе. Часы ударились о дерево — сухой звук прозвучал неожиданно громко.
Настоящая трудность начиналась сейчас.
Одежда знатной дамы вовсе не предназначалась для того, чтобы надевать или снимать её без посторонней помощи. Ради красоты почти все завязки и крючки прятались на спине — справиться в одиночку было почти невозможно.
— Я… простите, но не могли бы вы помочь?
Иного выхода у Лорелии не оставалось.
— Самой мне трудно… раздеться.
От неловкости голос оборвался. Просить супруга помочь с одеждой оказалось куда более смущающим, чем она ожидала.
Не успелa Лорелия договорить, как Теобальд молча уставился на неё. Она опасалась, что он нахмурится и велит позвать служанку, однако, к счастью, на лице мужчины не появилось ни тени раздражения. Убедившись в этом, Лорелия осторожно повернулась к супругу спиной.
В стоящем позади высоком зеркале отразились обе фигуры. Зеркало было знакомым — последние три недели Лорелия пользовалась им ежедневно, — но сейчас собственное отражение казалось удивительно чужим.
Точнее, непривычным было видеть себя рядом с мужчиной.
Взгляд Теобальда медленно скользнул вниз по её спине. От макушки — к затылку, затем по свободно заплетённой косе. После этого глаза остановились на тесно затянутых узлах лент на платье. Через зеркало Лорелия могла проследить, куда именно направлено внимание супруга.
Ни слова не было сказано. В комнате стояла такая тишина, что каждый вдох звучал отчётливо. Видя в зеркале, как поднимается грудь, Лорелия попыталась унять дыхание.
Теобальд поднял руку и развязал первый узел.
Послышался тихий шорох — ленты тёрлись друг о друга. Сначала движения были немного неловкими, но вскоре пальцы мужчины поймали уверенный ритм. Лорелии невольно захотелось улыбнуться, и она с усилием сжала губы.
— У женских нарядов слишком много хлопот.
Развязав уже с десяток узлов, Теобальд пробормотал это вполголоса. Лорелия не упустила шанс разрядить неловкость.
— Просто вы ещё не привыкли.
Слова сорвались быстрее, чем следовало. Сразу же стало неловко, будто Лорелия намекнула, что вскоре он привыкнет. Поймав себя на этом, она украдкой посмотрела в зеркало на лицо мужа. Судя по всему, наряд занимал его куда больше, чем разговор.
— Как это называется? — задал вопрос Теобальд, развязав верхнюю часть одежды.
Снимая первый слой, Лорелия ответила:
— Это называется «лиф».
Затем она стала слой за слоем снимать одежду. Теобальд узнал названия — юбка, нижняя юбка, корсет. Лишь избавившись и от корсета, Лорелия смогла повернуться к супругу лицом. Теперь на ней оставалось только бельё — тонкий слой белого мягкого льна.
Медленный взгляд Теобальда скользнул по её фигуре. Лорелия ощущала это движение — от глаз к щеке, к губам, затем к обнажённым ключицам и груди. Наконец взгляд остановился на последнем предмете одежды.
— А это как называется?
— Сорочка.
— Сорочка… — повторил Теобальд вполголоса и протянул руку. Ладонь коснулась шеи — сухая, тёплая. Большая рука скользнула по плечу и без предупреждения обхватила одну грудь. Лорелия замерла, задержав дыхание.
— А это?
Лицо мужчины оставалось серьёзным. Лорелия не понимала смысла вопроса и лишь смотрела на него. Не дождавшись ответа, Теобальд кончиком пальца коснулся чувствительного места. Изо рта Лорелии невольно вырвался резкий вдох.
Теобальд всё так же не улыбался, однако в синих глазах мелькнула едва заметная насмешливая искра.
— Не знаешь?
С этими словами мужчина снова коснулся того же места. Сквозь тонкую ткань вспыхнуло острое ощущение, и дыхание Лорелии сбилось.
— Хочешь, скажу?
Теобальд приблизился почти вплотную, будто собираясь коснуться губами щеки, и тихо назвал правильное слово. Это слово — привычное и невинное прежде — прозвучало неожиданно грубо. Видя, как Лорелия растерянно краснеет, он произнёс:
— Снимай.
На этот раз Теобальд вновь выбрал слова с безупречной точностью.
— Сорочку.
Выпрямив наклоненный корпус, он снова встретился с ней взглядом.
Губы пересохли. Лорелия медленно вдохнула и, неторопливо подняв руки, сняла сорочку через голову. Оставшись обнажённой, лишь в чулках, она выпрямилась. Щёки пылали от стыда, но руки опустились вдоль тела. Сгорбиться сейчас значило бы выглядеть жалко.
Лорелия хотела казаться красивой. Сколько бы людей ни восхищались её внешностью — всё это не имело значения. Пусть исчезнет что угодно. Если только один человек… если только в глазах этого мужчины удастся выглядеть прекрасной.
С отчаянной надеждой Лорелия встретила взгляд мужчины, разглядывавшего обнажённое тело.
Лорд Теобальд Фербранте эль Трисен стоял на месте и смотрел. Ни улыбки, ни тени восхищения. Лицо оставалось спокойным, без следа возбуждения. Лорелия никогда не видела выражения, какое появляется у него в такие мгновения, но по резким движениям и сбившемуся дыханию прежде лишь догадывалась, каким оно могло быть.
Однако сейчас перед ней было совсем иное.
Почти безмятежное лицо. Взгляд тихий, линия губ ровная. Серьёзность — словно он не любовался, а наблюдал. Эта безэмоциональная сосредоточенность казалась даже холодной.
Под этим лишённым тепла взглядом Лорелия испытала странное чувство. Стыд стал почти невыносимым, и больше всего на свете хотелось спрятаться под одеяло.
И в тот же миг Теобальд приблизился.
События произошли почти одновременно с осознанием происходящего. Губы столкнулись, языки переплелись. Лишь с запозданием пришло понимание, что ладонь крепко стиснула плечо. Большая рука обхватила лицо.
Ладонь была горячей.
Нахлынувшие разом ощущения спутали сознание. Воздуха не хватало — значит, происходил поцелуй; спина коснулась постели — значит, тело уложили. Натиск чувств был резким и неистовым. Прижатая к матрасу, Лорелия беспомощно задыхалась.
— Ха… — вырвался прерывистый вздох.
Она покачала головой, выдыхая частое, сбившееся дыхание. Глаза, конечно же, были закрыты. Мужчина, ненавидевший темноту, всегда оставлял вокруг свет, а женщина, всё ещё смущённая происходящим, могла лишь сама лишить себя зрения.
И потому Лорелия, кажется, начала понимать, зачем в первый день он велел закрыть глаза.
Когда одно чувство притупляется, другие обостряются. Стоило сомкнуть веки, и прикосновения, запахи, звуки стали резче. Воздействия, бьющие по органам чувств, сделались нестерпимо отчётливыми. Влажные губы. Мягкий аромат кожи. Горячее дыхание и твёрдые мышцы.
Вдруг послышался сдержанный голос:
— Лорелия.
Впервые он прозвучал так, что казался чужим — словно прерванный тяжёлым дыханием. В нём слышалось напряжение, словно нечто изо всех сил удерживали внутри. Тем же неровным тоном Теобальд повторил:
— Открой глаза.
«Неужели послышалось?» — мелькнула мысль, и в ту же секунду большая ладонь сжала подбородок. От этой хватки Лорелия резко распахнула глаза.
Взгляды встретились, и Теобальд замер.
Внезапно открывшееся зрелище захлестнуло её. Находящийся против света мужчина казался почти чёрным в глазах, а платиновые волосы — ослепительно белыми. Глядя в эти глаза и на это выражение, Лорелия подумала: вот каким бывает лицо, охваченное возбуждением.
Теобальд смотрел ей прямо в глаза. Лорелия не могла отвернуться — его пальцы крепко сжимали её подбородок, не позволяя пошевелиться.
И в таком положении он вновь начал двигаться.
Лорелия не закрыла глаз. Его пальцы по-прежнему удерживали её за подбородок, а пристальный, почти пронзительный взгляд словно пытался проникнуть в самую душу.
Именно этот жёсткий взгляд помогал ей выдержать. Даже когда с губ срывались неловкие звуки и дрожали веки, Лорелия упрямо продолжала смотреть на Теобальда. До самого конца — ему в глаза.
Лорелия должна была увидеть всё. Мужчину, без остатка поглощённого происходящим. Тело, с каждой секундой становившееся всё настойчивее. Даже тот миг, когда лицо его исказилось и всё рухнуло в одно мгновение.
— Ах!
Лишь выпустив почти крик, Лорелия смогла закрыть глаза.
Сердце билось так, будто вот-вот разорвётся. Горячее дыхание обрушивалось на обнажённые плечи. Теобальд, словно обессилев, лежал в её объятиях. Под тяжестью его тела и тепла Лорелия тяжело выдохнула.
И медленно протянула руку к его голове.
Пальцы осторожно коснулись затылка мужчины. Не встретив сопротивления, Лорелия смелее зарылась ладонью в волосы. Платиновые пряди были влажными от жара и пота. Стоило слегка провести пальцами — мягкие волосы защекотали кожу.
Прижимая к себе тяжело дышащего супруга, Лорелия медленно гладила его голову.
— Ха…
Переполненная тихим удовлетворением, она была счастлива.
Казалось, теперь она узнала Теобальда немного больше. Будто удалось заглянуть под прочную, холодную оболочку. И словно их брак наконец стал целостным.
Поэтому ничто больше не имело значения. Ни то, что Теобальд так и не снял влажную тунику. Ни то, что на её ногах всё ещё оставались шерстяные чулки. Ни то, что один из них сполз почти до колена.
Лорелия закрыла глаза, не обращая внимания ни на что. Зарыв пальцы в волосы мужчины, она тихо и счастливо улыбнулась.