В последние учебные дни перед каникулами в школе становилось
особенно тихо и пусто. Уроков почти не было, мы смотрели фильмы и строили планы
на праздники. На биологии мы рисовали экосистемы и писали к ним характеристику.
У меня был тропический лес, яркие образы джунглей мелькали в голове, пока я
разукрашивал красным очередного попугая. Тут мне захотелось размять ноги, я
вышел в пустой тихий коридор и прошелся по третьему этажу, затем снова
спустился на второй и увидел в коридоре на диване Диму, кажется, он читал
пособие с правилами по белорусскому. Я прошел мимо, в последнее время мы почти
не общались и не были близкими друзьями. Но когда я потянулся к дверной ручке
класса, вдруг передумал и вернулся к нему. Я подошел ближе и наклонился.
-Занят сейчас?
-Не особо, повторяю кое-что.
-Хочешь поболтать?
-Ну давай.
Почему-то в этот момент он не выглядел таким же жизнерадостным,
как я его привык видеть, но именно поэтому меня тянуло поговорить с ним еще
больше. Я начал разговор:
-Ты счастлив? Тебя устраивает твоя жизнь сейчас? Мне вот
совсем не нравится. И знаешь, мне кажется, ничего не изменится, у меня чувство,
что я уже знаю всю свою жизнь наперед. Я поступлю в какой-нибудь университет.
Окончу его, буду отрабатывать несколько лет в каком-нибудь богом забытом
городке Беларуси, вернусь в столицу, найду работенку обычного рядового
служащего в сфере услуг, возьму кредит на квартиру, к тридцати годам женюсь,
возможно, у меня появятся дети, буду работать, приходить домой, есть ужин и
ложиться спать. Потом выплатив один кредит, подожду пару лет, поднакоплю, куплю
квартиру побольше, возможно, машину, к этому времени мой возраст приблизится к
среднему, может, иногда, смогу позволить себе отпуск, оплачу начинания ребенка,
начну стареть, приобрету дачный участок, похороню родителей, и буду доживать
эту никому не сдавшуюся жизнь. Я так считаю, лучше умереть сейчас или жить вечно.
Тогда я не буду думать о времени и о том, на что его трачу, я смогу попробовать
все: буду копить, разбогатею, потом потрачу все зараз, может, убью кого, отсижу
пару раз и ничего. Со временем я стану забывать все, что делал раньше, и это
будет замечательно. Ничто не будет иметь значения. Ни мое образование, ни
сколько раз я был женат. Все сотрется и будет частью истории, которую я не буду
помнить. Мне не нужна связь с детьми или внуками, не нужны предки. Таким
образом я обрету свободу.
-Утрируешь. Как говорила Сьюзен Эрц:"О бессмертии
мечтают миллионы людей — тех самых, которые мучительно думают, чем бы занять себя
в дождливый воскресный вечер". Думаю, что ты не видишь перспектив из-за
того, в какой стране ты живешь. Конечно, никто не может быть счастлив в
нынешней Беларуси. Но я считаю, если прилагать усилия, не быть равнодушным,
активно участвовать в жизни страны, поддерживать оппозицию всеми силами,
выказывать протест действиями, а не только на словах, ты создашь другую страну,
в которой сможешь быть счастливым.
-Я уезжаю, так-то по национальности поляк. Но я никогда не
чувствовал себя частью их культуры. Поскольку я родился здесь, то чувствую, что
принадлежу этой стране, мне нравится культура Беларуси, традиции и обычаи,
можно даже сказать, я люблю ее. Мне немного неловко так говорить, но, кажется,
это правда.
- Жалко, если своих детей ты уже не научишь белорусскому.
-Не знаю. Если честно я сомневаюсь, что смогу сделать что-то
для Беларуси. Кем ты то собираешься стать?
-На программиста пойду.
-А что твои родители?
-Мама не думает об этом, а отец умер, ты, наверное, знаешь.
-Нет, впервые слышу.
-Ну, теперь знаешь.
Я нервно улыбнулся. Хорошо, что за маской ничего не заметно.
В последнее время всем настоятельно советовали их носить. Я продолжил:
-А о чем мечтаешь?
-Да о чем все. Все сейчас думают об одном. А вот когда
перемены наступят, откроются новые возможности. Сейчас тяжело рассчитывать на
какое-либо счастливое будущее. Все мы живем в одной стране, так что понимаем:
всем одинаково плохо. Небольшие различия в достатке не играют роли. Мы не имеем
ни настоящей свободы слова, ни полноценных прав голоса, на улице ты можешь быть
схвачен или избит. Если задуматься, беспокоиться о чем-то другом просто
невозможно. Когда новости становятся частью твоей жизни, а страх охватывает
население, но многие закрывают глаза, единственное, что приятно радует, - это
люди, разделяющие твои идеи. Уровень солидарности, слава богу, все еще высок и
все еще существует надежда.
Прозвенел звонок с урока, а я все еще говорил в коридоре,
Дима поднялся и стал собирать свои вещи. Я поблагодарил его за разговор, он
рассмеялся и сказал, что это было больше похоже на интервью.
-Правда? Я всегда так говорю. – я махнул ему рукой и вернулся
в класс. Позже Дима решил говорить только на белорусском. Я думал периодически
об этом и чувствовал себя глупо. Как будто я что-то упускаю, игнорируя то, что
по-настоящему важно.