Повсюду остовы зданий, мусорные завалы и раздутые трупы. Смрак стоял такой, что выедал глаза, но жители трущоб с рождения дышали этой гнилью и не замечали её. Они копошились внизу: одни пытались всучить прохожим какой-то хлам, другие обчищали карманы, третьи — просто вымаливали медяк на пойло. Среди этого людского сброда сновало немерено кошек. Облезлые, костлявые, они мало чем отличались от людей. А вот собак не было вовсе.
В тени одной из улиц притаился паренёк. Вся одежда на нем — сплошное рваньё, но тёмные волосы и зелёные глаза резко выделялись на фоне серых руин. Удивительно, но в этом взгляде ещё теплилась жизнь.
Неподалеку замерли двое бродяг. Они не сводили с пацана глаз.
— Тц, глянь-ка, опять к этому задохлику всё кошачье племя сбежалось, — сплюнул тот, что был с выбитыми зубами и рваным шрамом через всю щеку.
Второй, в длинном драном плаще и с лицом, наполовину скрытым бинтами, лишь криво усмехнулся, не вынимая сигареты изо рта.
— Он им всё жратву скармливает, ясен хрен, сбегаются, — мужчина жадно затянулся в последний раз и щелчком отправил бычок в грязь. — Себя не жалеет, сопляк... А ведь Лилит о нём печется.
— Да что с этой Лилит взять, — перебил беззубый, скалясь. — Под Когтём ходит, вот крыша и поехала — за каждым беспризорником приглядывать.
— Ладно, — обмотанный сплюнул под ноги. — Пошли отсюда.
— И то верно! В таверне, говорят, новенькая. Надо заценить.
Мужики зашлись хриплым смехом, предвкушая свежее мясо, и растворились в темноте переулков.
Парень сидел неподвижно, лениво поглаживая кошек по острым хребтам. Когда шаги стихли, он резко обернулся, впиваясь взглядом в тени.
«Никого…»
Он полез за пазуху, и выудил единственную сосиску — в этом месте такая добыча стоила дороже человеческой жизни.
Он аккуратно разделил её на мелкие кусочки. Кошки тут же оживились: задрожали куцые хвосты, послышалось нетерпеливое, утробное урчание. Самая смелая, хромая трехцветка, осторожно коснулась его ладони сухим носом, прежде чем схватить угощение. Остальные теснились, перебирали лапами по битому кирпичу, впиваясь когтями в его рваные штаны и заглядывая в лицо почти человеческими, полными тоски глазами. Парень улыбался, поднося кусок каждому по очереди.
«Кушайте. Кушайте хорошо, — думал он, наблюдая, как звери жадно заглатывают еду, едва не давясь. — Окрепнете, наберётесь сил и уйдёте отсюда. Подальше от этой гнили. Туда, где жизнь другая».
Внезапно на ногу к нему вскарабкался комочек грязи — совсем мелкий котёнок. Он казался чуть упитаннее остальных, но в этих трущобах это была лишь временная иллюзия. Малыш замер, уставившись парню прямо в глаза.
Парень до боли сжал челюсть.
— Хорошо… — едва слышно выдохнул он.
Из-за голенища показалось тупое, изъеденное ржавчиной лезвие. Короткий, резкий взмах, и сталь вошла в левое предплечье. Парень дёрнулся, из раны толчками пошла густая тёмная кровь. Закусив губу до крови, чтобы не вскрикнуть, он вырезал из собственной руки крохотный ошмёток плоти.
Сквозь застилающие глаза слёзы он протянул окровавленный кусок котёнку. Тот сразу вцепился в подношение, жадно чавкая и пачкаясь в тёплой багровой жиже.
Айн с бледной улыбкой наблюдал, как кроха лакомится. Остальные коты прижались к нему плотнее, тёрлись о бока, заглядывали в лицо — они словно понимали, какую цену он только что заплатил за жизнь их самого слабого.
Внезапно из глубины переулка донёсся сухой, ритмичный цокот каблуков. Парень мгновенно опустил голову, спрятал окровавленное лезвие в сапог и до боли зажал рану ладонью, пытаясь остановить поток.
«Как же ты не вовремя…»
Из тени вышла девушка. Рыжие волосы огнём вспыхнули в свете единственного фонаря, жёлтые глаза внимательно сканировали пространство. Для этого проклятого места она выглядела слишком прилично.
— Господи, Айн! — воскликнула она, ускоряя шаг.
«Заметила?» — он напрягся всем телом, впиваясь пальцами в распоротую мышцу.
— Сколько можно отдавать всю еду кошкам? — Лилит всплеснула руками. — Оставляй себе хотя бы крохи!
Айн прикрыл глаза и шумно выдохнул.
«Пронесло…»
Лилит подошла вплотную и опустилась на корточки. Она обхватила его лицо ладонями, ища на нем следы новых побоев.
— Тебя никто не трогал?.. Прости, что задержалась… Девочки сегодня не вышли, какая-то зараза косит трущобы, пришлось отрабатывать за всех.
— Ничего страшного, Лили… — он поднял на неё взгляд. — Ты можешь приносить мне больше еды? Ну, пока ты там… на работе.
— Нет, — отрезала она. — Я не позволю тебе скармливать всё этим тварям.
Она раздраженно указала на кошачью стаю, и в этот момент её взгляд зацепился за мордочку маленького котёнка. Тот всё еще жевал, размазывая по подбородку что-то подозрительно тёмное и густое.
Лилит рывком подхватила котёнка и поднесла к самому лицу. Её глаза расширились, а губы задрожали от осознания.
— Это уже ни в какие ворота, Айн… — прошептала она, медленно переводя взгляд на его окровавленные пальцы, которыми он пытался прикрыть руку.
Девушка резко рванула его за левую руку. Тот, не ожидавший такой силы, качнулся и глухо приложился затылком о кирпичную кладку. В глазах на мгновение потемнело.
Она жадно впилась взглядом в растерзанную плоть. Лицо Лилит исказилось: смесь жгучей жалости, почти физической тошноты и того особого, горького отчаяния, которое знает только мать, увидевшая свое дитя искалеченным. Она смотрела на рваные края раны так, будто этот нож прошелся по её собственному сердцу.
На секунду она зажмурилась, сглатывая комок в горле. А затем, взяв себя в руки, медленно поднялась и потянула парня за правую, здоровую руку.
— Пойдём домой, — голос её звучал пугающе тихо, без тени привычной злобы или нравоучений. — Я забинтую тебя и обработаю… всё это.
Эта внезапная мягкость сбила Айна с толку. Он ждал криков, оплеух или проклятий в адрес кошек, но никак не это. Он послушно поднялся, чувствуя, как по ногам бежит холодная дрожь.
Уходя, он в последний раз оглянулся. Десятки светящихся точек в темноте — кошки неподвижно сидели на обломках, провожая его долгими, понимающими взглядами. Котёнок всё еще облизывал лапки, пачкаясь в его крови. Парень слабо улыбнулся им и позволил Лилит увести себя.
Путь к дому сопровождался липким вниманием трущоб. Взгляды местных жителей, мутные от дешёвого пойла и безнадеги, цеплялись за Лилит. Опустившиеся пьяницы, привалившись к гниющим стенам, затихали, когда она проходила мимо. В тенях зашелестели шепотки:
— Глянь, Когтя девка...
— Опять с этим придурочным тащится...
— Не трогай, жить надоело?
Даже самые отбитые воры инстинктивно вжимали головы в плечи, провожая их хмурыми взглядами. Авторитет «Когтя» был здесь единственным законом, который гарантировал безопасность.
Они остановились перед домом, который казался галлюцинацией на фоне окружающего ада. Стены, выкрашенные в глубокий чёрный цвет, выглядели монолитными и чистыми. За целыми стёклами окон виднелась робкая зелёная рассада. Вокруг здания мягким, почти издевательским светом горели фонари.
Стоило им ступить на порог, как дверь бесшумно распахнулась. Перед ними вырос старик: высокий, подтянутый, с гривой ослепительно-седых волос. Его ухоженный вид в этой клоаке пугал не меньше, чем рыцари.
— Добро пожаловать, госпожа Лилит, — пробасил он хриплым, глубоким голосом, в котором слышалась привычка отдавать приказы.
Девушка коротко улыбнулась и кивнула, как старому знакомому. Айн же, не поднимая глаз, тенью скользнул внутрь вслед за ней, стараясь не капать кровью на чистый пол.
Навстречу им вышла грузная женщина в строгом платье горничной, бережно прижимая к груди охапку белоснежных простыней.
— Здравствуйте, госпожа Лилит, — она отвесила церемонный поклон. — Как прошёл день в таверне?
— Поговорим позже, — отрезала Лилит, не замедляя шага.
Внезапно тишину прихожей нарушил резкий, влажный звук. Кап. Кап. Кап. На чистый пол упало несколько тяжёлых багровых капель. Взгляд служанки метнулся вниз, и в глазах женщины застыл неподдельный ужас. Она в мгновение ока оказалась рядом с парнем, выронив простыни.
— Господи… Кто тебя так, Айн? — запричитала она, пытаясь рассмотреть скрытую в тени руку.
— Люси, дай мне сначала обработать его, а потом я всё расскажу, — вмешалась Лилит, но её перебил ровный, как скала, голос старика.
— Господин Элиан уже дома и ожидает вас. Ступайте к нему немедленно.«Вовремя ты», — подумала Лилит.
Служанка решительно положила руку Айну на плечо и мягко погладила его по взъерошенным волосам.
— Слышишь? А мальчика оставь мне. Я о нём позабочусь.
Лилит тяжело, со свистом выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз. Коротко кивнув, она оставила Айна на попечении Люси и стремительно взбежала на второй этаж, где за закрытыми дверями её ждал хозяин дома.