Тусклый свет луны пробивался сквозь разбитое окно, разливаясь по полу старого дома серебристыми лужами. Запах гари, крови и чернил пропитал воздух, оставляя ощущение безысходности. Тишину нарушал лишь хруст стекла под тяжёлыми сапогами, шаги которых звучали, словно предсмертные удары сердца.
***
Леонард Малбейн, молодой Пожиратель Смерти, стоял посреди разрушенной гостиной, сжимая в руке палочку. Его чёрная мантия была в пятнах пепла и крови, а на лице застыло выражение беспокойства. Он был всего лишь мальчишкой, когда его отец, работник Министерства магии, исчез после одного из рейдов по захвату сторонников Тёмного Лорда. Тело не нашли, а мать вскоре сошла с ума от горя. Леонард рос на улице, мечась между ненавистью и отчаянием, пока его не нашёл Ремус Вэлкрин — один из доверенных слуг Волдеморта.
— Твой отец предал Тёмного Лорда, — сказал ему Ремус, протягивая руку. — Но у тебя есть шанс доказать, что кровь Малбейнов не насквозь прогнила.
Леонард тогда согласился. Не из-за верности или страха — просто потому, что у него не было ничего, кроме пустоты. Он стал послушным инструментом в руках Пожирателей, но с каждым новым убийством его сердце всё больше покрывалось трещинами.
Сейчас он стоял в доме, где жила семья, не сделавшая ничего плохого, и трещины внутри него начали расходиться с оглушительным треском.
На краю стола лежал скомканный лист бумаги, измазанный чернилами.
"Дорогая Эмилия, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Я хотел бы сказать, что не боюсь смерти, но это было бы ложью. Я боюсь не за себя, а за тебя. За то, что тебя не будет рядом, за то, что ты останешься одна в этом мире, полном монстров в масках. Я надеюсь, что тебе удалось сбежать, что ты найдёшь место, где тебя не настигнут их тёмные руки. Прости меня. Прости за то, что не смог уберечь тебя. Если бы я мог, я бы остался рядом. Навсегда. Твой Томас."
Леонард перечитал последние строки несколько раз. Бумага дрожала в его руке.
— Малбейн, — раздался холодный голос за его спиной.
***
Ремус Вэлкрин вошёл в комнату, его маска сверкнула в лунном свете. Это был человек, которого Леонард боялся и ненавидел больше всего. Он был не просто слугой Тёмного Лорда — он был фанатиком, для которого служение стало смыслом существования. Но у Ремуса была и другая причина для такой жестокости: он не терпел слабости. Когда-то он был учителем в Дурмстранге и видел, как слабость и сомнение губили его учеников.
— Что это у тебя в руке, Леонард? — его голос был мягким, почти ласковым.
Леонард сунул письмо в карман мантии.
— Ничего важного, — ответил он бесцветным голосом.
— Ничего важного? — Ремус сделал шаг вперёд. — Но почему тогда твоё сердце бьётся так быстро? Ты чувствуешь это, да? Трусость. Слабость. Предательство.
— Я… — Леонард сглотнул.
— Слабость заразна, — прошипел Ремус. — Она проникает внутрь, разъедает сердце и убивает верность. В подвале девочка. Заверши начатое. Либо ты это сделаешь, либо я убью и её, и тебя. И уверяю тебя, я сделаю это медленно.
Леонард кивнул и направился к лестнице, ведущей в подвал.
***
Лестница в подвал была узкой и крутой, а воздух там был тяжёлым и затхлым. На каждом шагу в его голове звучали слова Ремуса: «Слабость заразна… слабость заразна…»
В дальнем углу подвала, среди старых мешков с мукой и ящиков, сидела девочка лет восьми. Её лицо было испачкано пылью, а глаза огромными, полными слёз. Она сжимала в руках плюшевого кролика и смотрела на Леонарда.
— Дядя… пожалуйста… — её голос был тонким, почти беззвучным.
Леонард поднял палочку. Кончик её светился тусклым зелёным светом. Слова заклинания застопорились в горле, будто преграждённые невидимой стеной.
— Тебя зовут Эмилия? — спросил он хриплым голосом.
Она кивнула.
— Беги, Эмилия, — прошептал он. — Беги так быстро, как только сможешь.
— А вы? — её губы дрожали.
— У меня нет пути назад, — он вытер ладонью лоб. — Просто… живи.
Он помог девочке спрятаться за ящиками и поднялся обратно по лестнице. Его дыхание было тяжёлым, а руки дрожали.
На верхней ступени стоял Ремус.
— Закончил? — спросил он, скрестив руки на груди.
— Да, — ответил Леонард, избегая взгляда.
— Почему я не слышал её крика? — Ремус поднял палочку. — Империо!
Глаза Леонарда потускнели, его тело замерло. Внутри сознания раздался ледяной голос Ремуса: «Назад. Убей её. Убей её.»
Леонард сделал шаг вниз. Затем ещё один. Но вдруг что-то внутри него вспыхнуло. Лицо отца, глаза матери, бумага с дрожащим почерком Томаса.
— Нет! — крикнул он.
— Экспеллиармус! — Леонард взмахнул палочкой.
Палочка Ремуса вылетела из его рук.
— Предатель! — заорал он.
Но Леонард не стал его слушать. Он бросился к выходу из дома, не оборачиваясь назад.
***
На опушке леса он остановился. Девочка стояла рядом, дрожа от холода и страха.
— Беги, Эмилия, — сказал он тихо. — Беги и не оглядывайся.
— А вы? — её голос дрожал.
— Я не могу уйти. Моё время вышло.
Девочка исчезла в темноте. Леонард остался стоять в лунном свете, сжимая письмо Томаса в руке.
"Если бы я мог, я бы остался рядом. Навсегда."
— Навсегда, — прошептал Леонард.
Зелёная вспышка разорвала тишину ночи.
Когда авроры нашли его тело, его пальцы всё ещё сжимали письмо. Оно осталось свидетельством того, что даже среди мрака и ненависти может выжить крупица света.
Тусклый свет луны скользит по полу, Запах гари тянет в сторону стены. Леонард стоит, сжимая палочку наго́лу, Сердце рвётся из пустой тюрьмы. Пепел, кровь и мысли про отца, Встретились на линии судьбы. Вслух письмо дрожащей рукою чте́ц Шепчет девочке: «Беги… живи…»Ремус взор блестящий поднял в небо: «Слабость — тень, её не пощади!» Но в ответ заклятье бьёт, как требо, Оборвав покорные следы.