Раньше я не придавал этому значения. Сны были просто фоном, набором ярких картинок, которые исчезали с первыми лучами солнца. Они казались чем-то несущественным, пока не превратились в кошмар.
О чём я? О сновидениях. Раньше я обожал эти ночные сеансы, когда мозг транслировал мне захватывающие фильмы, порой выходящие за грань реальности. Но в последнее время всё изменилось. Теперь время сна внушает мне первобытный ужас. Страх пронизывает меня до самых костей, стоит лишь подумать о том, что скоро придётся закрыть глаза.
Последний раз мне приснилось, что я оказался в каменноугольном периоде. Да-да, в той самой эпохе гигантских насекомых, за миллионы лет до появления человека. Во сне я был абсолютно голым и, чёрт возьми, удирал от исполинского скорпиона по гигантским папоротниковым лесам. Этот марафон длился целую вечность — все семь часов моего сна.
Утром я проснулся совершенно разбитым. Простыня была мокрой от пота, а мышцы ломило так, будто я и правда всю ночь носился по джунглям от монстра размером с одноэтажный дом.
Казалось бы, просто страшный кошмар. Но проблема в том, что я попытался найти причину через своего нейропроводника. Искусственный интеллект выдал ошибку и сухо посоветовал обратиться к доктору... В наш век, когда твоя жизнь зависит от социального рейтинга, а на него влияет каждая мелочь, визит к врачу — это риск. Особенно если речь идёт о психологе.
Я решил, что это просто переутомление после переезда. Такое ведь бывает? Смена обстановки, работы, ритма жизни — организм мог выдать такую обидную шутку. К сожалению, всё оказалось гораздо хуже. Следующий сон был таким же реальным. Теперь за мной охотилась огромная стрекоза, а я каким-то магическим образом совершал гигантские прыжки с дерева на дерево, пытаясь её убить. Семь часов погони закончились тем же: я проснулся в холодном поту и с ощущением полной вымотанности.
Так продолжалось около месяца. А потом... потом я просто провалился в сон. Наверное, это самое верное определение. Я очнулся в чёртовой эре карбона. В своём теле? Не совсем. Или всё-таки в своём? Я сам пока не понял до конца. Но самое главное — я здесь уже третий день.
Это больше не сон.
Я выживал.
Пока из планов — только выбраться из этого проклятого леса, если это вообще возможно. Если эту запись когда-нибудь найдут... Я ушёл от этого дерева прямо.
Закончив вырезать последнюю букву на шершавой коре, я поправил самодельную сумку на плече и двинулся вперёд — искать выход или хоть что-то знакомое в этом чужом мире.
Первая же опасность настигла меня всего через несколько часов пути по этому исполинскому лесу. Я не зря окрестил его так: по сравнению с привычными мне деревьями здешние гиганты казались настоящими небоскрёбами, чьи кроны терялись в небесной дымке.
Но любоваться красотами было некогда. Моё присутствие выдала стая огромных стрекоз. Их фасеточные глаза безошибочно взяли след, и мне оставалось только одно — бежать. Я мчался, не разбирая дороги, продираясь сквозь папоротники, которые были выше человеческого роста. Полчаса бешеной гонки выжали из меня все соки. Ноги налились свинцом, а каждый вдох обжигал лёгкие, но останавливаться было нельзя. Эти твари не знали усталости и не собирались отпускать свою добычу.
Я уже готов был сдаться, когда в сознании раздался чужой, механический голос — мой собственный, но полностью лишённый эмоций:
Повышен показатель выносливости. Приобретён пассивный навык низшего качества «Предел». Показатель выносливости повышен повторно. Мышечные показатели улучшаются. Рекомендуется найти безопасное место для эволюции.
Сил почти не осталось. Перед глазами поплыли чёрные круги, ноги окончательно заплелись, и я рухнул на землю, кубарем покатившись в глубокий овраг.
Удар.
Очнулся я от тупой, ноющей боли, разлившейся по всему телу. С трудом разлепив веки, я увидел прямо над собой нечто необъяснимое. Это было живое, оно двигалось и дышало, занимая собой почти всё пространство. Стараясь не привлекать внимания, я осторожно выбрался из-под этой громадины. Что это было — я так и не понял.
Зато я сразу заметил другое: преследователи исчезли. На одну проблему стало меньше
Недалеко от места моего падения возвышался исполинский ствол поваленного дерева. Половина его корней была вырвана из земли чудовищной силой, образовав под собой глубокую, похожую на пещеру яму. Решение пришло мгновенно: лучшего укрытия в этом лесу смерти мне не найти. Собрав последние крупицы сил, я заставил себя подняться и, шатаясь, рванул к этому убежищу. Добравшись до цели, я просто рухнул внутрь, и в ту же секунду тело пронзила адская боль.
Мышцы свело судорогой такой силы, что казалось, будто кости сейчас треснут. В голове снова зазвучал тот бездушный голос:
Выполняется эволюция мышечных волокон. В связи с резким скачком показателя выносливости вкупе с мышечными показателями, время на перестройку организма: 9 минут 43 секунды.
Стоило мне осознать эти слова, как боль усилилась десятикратно. Меня словно разрывало на части изнутри. Я до крови закусил губу, заставляя себя молчать. Издать хотя бы звук сейчас — значит подписать себе смертный приговор. Не хватало только, чтобы меня сожрал какой-нибудь жук-переросток, пока я корчусь в агонии.
Девять минут тянулись как вечность. Когда таймер наконец истёк, судороги начали медленно отступать. Я лежал на дне ямы, весь мокрый от пота, дрожащий и едва соображающий. В голове не было ни одной здравой мысли, кроме животного желания спрятаться. Я забился в самый дальний угол своего укрытия и, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, принялся подгребать под себя рыхлую землю, маскируя своё присутствие.
Выругавшись про то в скольких коленах я ёб этих чёртовых насекомых и всю эту жизнь — хрипло и обречённо — я провалился в спасительное забытьё.
Пробуждение было резким. Я распахнул глаза, чувствуя себя на удивление бодрым. Сон? Я не знал, сколько прошло времени, но тело казалось обновлённым — лёгким, сильным, словно я за ночь вырос на целую голову, а мышцы налились незнакомой упругостью.
Рядом с местом, где я спал, валялось несколько острых камней. В голове тут же созрела мысль: если мне предстоит выживать в этом безумии, нужно хоть как-то вооружиться. Сложив находки в сумку, я осторожно выглянул из своего укрытия.
То, что я увидел внизу, заставило меня замереть. Именно это, похоже, и спасло мне жизнь. У подножия оврага копошилась стая гигантских жуков. Их вид вызывал отвращение и трепет: массивные чёрные панцири блестели на солнце, крыльев не было и в помине, а на головах торчали уродливые рога. Недалеко от них лежало тело одного из моих преследователей — огромная стрекоза была мертва. Её крылья были оборваны, а хитиновый панцирь проломлен.
«Надеюсь, они не сочтут меня врагом», — мелькнула мысль. Если нет — придётся сидеть под корнями вечность.
Я выбрался наружу. Насекомые не обратили на меня внимания, занятые своими делами. Это значительно упрощало задачу. Тело слушалось идеально, как хорошо смазанный механизм. Меньше минуты — и я уже стоял на краю оврага, жадно вдыхая свежий воздух. Живот предательски заурчал. Пора было искать еду.
Ещё в первые часы своего пребывания здесь я наткнулся на ягоды. Тогда голод пересилил страх. К моему удивлению, они оказались съедобными, хотя вкус был странным: слишком крупные плоды имели кисловатый, невыразительный привкус.
Сейчас мне повезло больше. В поисках похожих ягод я наткнулся на деревья с огромными плодами, напоминающими яблоки. Их кожица была мягкой и податливой, а мякоть — пресной, но сытной. Подкрепившись и восстановив силы, я понял: пора перестать бежать сломя голову. Нужно составить план.
Усевшись под деревом рядом с надкушенным «яблоком», я начал рассуждать:
1. Найти надёжное убежище.
2. Обеспечить себя едой и водой.
3. Создать хоть какую-то одежду — привычный уклад вещей помогает сохранить рассудок.
4. Сделать оружие для защиты от этих тварей.
Я решил не уходить далеко от знакомого оврага. Нужно было найти место получше корней, чтобы дождь не превратил моё пристанище в могилу.
Вскоре удача улыбнулась мне. Я увидел два дерева, стволы которых причудливо переплелись, словно их закрутил невидимый вихрь. Подойдя ближе, я заметил у их корней огромные норы. Судя по размерам входов, там жил кто-то покрупнее мышонка.
Стараясь не шуметь, я обогнул подозрительные норы и легко вскарабкался на дерево. Это оказалось до смешного просто — новая сила тела поражала. На высоте трёх переплетённых ветвей образовалась ровная платформа. Идеально.
«Здесь будет мой новый дом», — решил я.
Я уже мысленно прикидывал, как можно обустроить это место для безопасности, когда снизу донёсся звук. Тихий шорох... нет, ритмичный топот тысяч крошечных лапок по земле. Я замер и выглянул из-за листвы вниз...
Внизу, из темноты одной из нор, медленно выползала она. Многоножка. Увидев её истинные размеры, меня невольно бросило в дрожь. То, что я по ошибке принял за топот тысяч крошечных лапок, оказалось звуком её огромных, мощных конечностей. Они с лёгкостью вспарывали землю, словно это было мягкое масло, оставляя за собой глубокие борозды.
Я не мог оторвать взгляда от этой мерзости, парализованный ужасом. И тут до меня дошло: она здесь не одна. Вокруг дерева я насчитал как минимум пять таких же нор, а может, и больше. В голове зазвенел тревожный колокол.
Пока тварь была занята своим выходом и не смотрела наверх, у меня появилось время. Нужно было действовать. Я схватил два самых острых камня и принялся яростно тереть их друг о друга. Время словно остановилось. Медленно, час за часом, подушечки пальцев стирались в кровь, но я добился своего. Камень приобрёл форму грубого, но смертоносного наконечника. Осталось найти древко.
Мой взгляд упал на листья. Их толстые черенки — «ножки», соединявшие лист с веткой, — выглядели достаточно прочными. Идеально.
Я осторожно подобрался к ближайшему огромному листу. Взмах заточенного камня — и зелёный парус полетел вниз. Затем я начал рубить сам черенок. Работа шла медленно, дерево сопротивлялось. Вдруг раздался протяжный скрип. Древко накренилось и начало падать прямо на меня. Я едва успел сгруппироваться и отпрыгнуть в сторону. Кувырок в бок, и я оказался в паре метров от места падения. Гигантская палка с грохотом врезалась в ветку ровно там, где секунду назад был я.
Вытерев рукавом холодный пот со лба и отбросив панические мысли, я вернулся к работе. Теперь предстояло самое сложное: соединить наконечник с древком. Из упавшего вместе с палкой листа я нарезал тонкие, но прочные ленты — импровизированную верёвку. После нескольких попыток крепление получилось на удивление надёжным.
Я взвесил копьё в руке. Оно вышло на славу: древко оказалось гибким и упругим, а каменный наконечник — достаточно острым, чтобы оставлять на коре дерева глубокие, рваные борозды. Я сделал несколько пробных выпадов, привыкая к балансу оружия.
И в этот момент, когда я уже почти поверил в свою безопасность, сзади раздался тихий, едва различимый шорох. Я замер. Сердце пропустило удар. Медленно, очень медленно я обернулся...