Из света во всесущую тьму, казалось бы, уже ставшую
такой родной. Фонарик вырывал куски этой матовой черноты, задевал краем
какие-то непонятные фигуры, созданные разгулявшимся воображением. В этих
бесконечных тоннелях время растягивалось до невообразимых размеров, что
невольно внушало путешественнику, будто он тут бродит уже несколько тысячелетий
и никак не может прийти к своей цели. Как там говорилось? «У самурая нет цели,
есть только путь»… Монотонное покапывание воды, стук ботинок по бетону и редкие
непонятные звуки: то какие-то всхлипы, то рычание, то и вовсе разговоры
каких-то людей на непонятном языке. Это сводило с ума.
Драк поймал себя на мысли, что он никогда не мог
привыкнуть к этой выедающей глаза темноте. Всегда хотелось дотянуться до Солнца
и остаться там навсегда, в испепеляющем всё живое огне. Но такой шанс потерял
не только он один, но и всё человечество. Хотя кто знает — остался ли кто-то за
пределами Москвы живой или нет?
«Может, когда закончим с 4В, то отправимся в
экспедицию к ближайшему городу?» — мечтал сталкер.
Дальнейший путь к родным станциям прошёл довольно
гладко и быстро, никаких преград. Сталкеры Тройственного Союза узнали старого
друга, которого не видели уже где-то года два.
Тройственный Союз — государство, чья идеология
пытается возродить СССР, а точнее идеи политика Льва Троцкого, и одноимённой
идеологии «троцкизм». Троцкизм заключался в том, что нужно доводить
коммунистические революции до конца и, фактически, без передышек строить новый
мир. Из-за такой философии их группировка достаточно агрессивно настроена по
отношению к другим частям Метро. Их цели полностью сходятся с их идеологией —
расширение и захват, но это получается с большим трудом. Их соседи — скинхеды, инквизиция
и «чистые» с одной стороны, сектанты, НКБ и холопы с другой стороны. В такой
ситуации развитие этого строя идёт коту под хвост. Единственный плюс — война с
фашистами на время прекратилась, что давало возможность хоть для какого-то развития
своего «государства». Но связи свои у них были ещё и с Менделем, которые
поддерживают своих «красных» друзей уже очень давно…
Парню всё же пришлось рассказать вкратце своим
коллегам по ремеслу историю о том, как он оказался у них на станции без
документов и с какой-то маленькой девочкой.
— Печально, конечно… — пособолезновал один из
сталкеров группы ТС. — Иван Ильич, может помянем друзей?
— Тебе лишь бы выпить, Берман, — откликнулся мужчина
преклонного возраста, с полностью седыми волосами и полностью прокуренным
голосом. Командир 2-го отряда Тройственного Союза, Иван Ильич Керимов, строгий,
но понимающий старик. — Да, нужно помянуть. Ты же потом пойдёшь их хоронить?
— Видимо так, — как-то бесчувственно ответил Драк. —
Главное, чтобы их никто не сожрал до того, как я приду.
— И то верно… Ну что ж, Берман. Неси нам самогону,
проводим ребят в дальний путь.
Солдат — коими называли сталкеров в ТС — уже готовился
идти за чем-нибудь покрепче, чем чай, и мигом помчался из столовой к своей палатке.
После нескольких часов болтовни ни о чём Драк всё же
попросил помочь своих коллег с документами, которые слишком важны в данный
период. На Рынок просто так без них никто не пустит — крупнейшая в Метро
торговая площадка. Целых пять станций(даже перегон между Трубной и Сретенским
бульваром весь забит) занимают самые разные прилавки с совершенно отличающимися
друг от друга товарами: от обычного тряпья и до, по слухам, рабов. Да что уж
там, это наверное ни для кого не секрет, только вот правду никто кроме богачей
не узнает. Один бродячий торговец рассказывал, что работорговля там ой как процветает,
и находится это всё, скорее всего, аж на Марьиной Роще, где у них якобы
«склады» и разгрузочные терминалы. Рабов оттуда выводят в клетках по технологическим
путям, специально для этого оснащённых. Неудивительно, ведь на Трубной и
Цветном бульваре располагаются «магазины» для высшего класса — цены там
заоблачные, но товар им соответствует. Поэтому богатенькие мальчики и девочки
не брезгуют побаловать себя каким-нибудь щупленьким дикарём, которого кинут на
какую-нибудь дуэль с мутантами или, чего хуже, отдадут на пытки безумному
врачу, если раб окажется мутировавшим.
Старые друзья-добытчики откликнулись на просьбу, ведь
за ними был должок перед Драком из-за одной очень неприятной истории, которую
никто не хочет вспоминать. Но просто так вписывать в паспорт реальные имена и
место проживания никто не будет. По той же самой истории, которую придумал
сталкер ранее, они сделали им липовые документы, которые должны хоть как-то
обезопасить парочку по пути в Конгломерат. Уже на родных станциях им сделают
нормальные документы, ведь станционный смотритель Драка помнит прекрасно.
— Ну, Драк, удачи вам! — как брату командир сталкеров пожал
руку Драку. — Заходите как-нибудь, если все в живых останемся.
— Все непременно, Иван Ильич! И вам удачи, до
свидания.
...
— Эй, Драк, — обратилась девушка к своему напарнику.
— Что?
— Ты на Октябрьской так уверенно говорил про станции
ТС, потому что знал их правила?
— Ага, — сталкер подтвердил догадки Алисы. — Ну,
вообще я половины из того, что сказал, не совсем помню. Просто наугад кинул. Мало
ли повезёт? Повезло, видимо, я тогда всё правильно сказал.
— Ты издеваешься?! — возмутилась девушка, притопнув
ногой. — А если бы не получилось? Ты же знал, что он что-то ещё спросит!
— Нет, — спокойно ответил Драк, — не издеваюсь. Ну а
что бы я ему сказал, если бы вообще не знал, что происходит у тех сталкеров? Мы
в любом случае рисковали, проходя через НКБ. Лучше было бы, если бы мы пошли по
поверхности? Ну, хорошо, даже если у тебя есть иммунитет к вирусу, и у нас есть
комбинезоны. Что с фильтрами будешь делать? У тебя из так много? Мы шли бы к
Конгломерату около двух дней, не считая перевалы. Многие наши схроны и форты
уже давно могли разворовать, и не факт, что нас не поймал бы какой-нибудь
сверхопасный. Ладно, с нами всё это не случилось, ты знаешь что сейчас с моими
станциями? А вдруг там их всех перестреляла мафия? Почувствовали, что обученные
сталкеры уже не будут проблемой, и грохнули своих недругов. Думай, деточка.
— Да, не подумала… — тихо сказала Алиса после долгих
раздумий. Видимо, стыдно стало. — Прости.
— Ничего. Ты всего этого не знала, поэтому прощаю. Не
забивай голову, ещё будет время подумать.
Китай-город пролетел так же незаметно, как время
проведённое у троцкистов. Вполне спокойные и тихие станции, на которых люди
просто хотели жить. Охранники даже не спрашивали документы, спросили только,
какими судьбами, и провели конвоем до противоположного выхода. А вот Рынок
отличился…
«Джонни, они на деревьях!» — вспомнил Драк фразу из
фильма.
И в самом деле, куда не посмотри — везде люди 4В. Как
их отличить? Всё совершенно просто: кончик левого мизинца солдата отрублен.
Такая процедура считалась посвящением в мафиозные семьи синдиката. Если сын
провинился, то ему дорубают палец до конца, а если отличился каким-то делами —
дарят ручной работы колечко. Когда-то давно Драк был одним из таких услуг синдиката,
только вот Василий Кириллович — один из отцов 4В — распорядился так, чтобы самые
первые вошедшие в состав семьи не проходили такое «посвящение». Но только вот
Драк не по собственной воле решил примкнуть к мафиози, а был «засланным
казачком» от прошлого руководства Менделя, про что очень быстро узнали. Это
одна из причин вражды этих группировок.
В то время, как Драк расспрашивал и пробовал на ладонь
новые модификации АК от местных производителей, Алиса рассматривала какие-то
странные игрушки. На одной из полок в один ряд лежали восьмилапый мишка, какого
фиолетового цвета, бескрылый рогатый попугай и большой кот без глаз и ушей, но
с утиным клювом на спине. Такими ужасами можно было пугать детей до войны, но
никак не нынешних — это поколение привыкло про вечные байки сталкеров,
находивших на поверхности с каждым разом всё больше и больше всяких разных
страшил, из которых они делали легенды, чтобы дети не выходили ночью на
станцию. Было как-то ностальгически грустно смотреть на этих необычных плюшевых
зверей, одиноко скучающих на хлипкой полке.
— Понравились? — вернулся Драк к своей спутнице.
— Да нет… — как-то смущённо ответила Алиса.
— Выбирай какую хочешь, монет хватает.
Она взглянула на сталкера такими глазами… Кажется, она
была счастлива. Девушка указала пальцем на игрушку в крайнем правом углу —
старый медвежонок с оторванной лапой и погрызанным ухом. Отсыпав немного монет
на прилавок продавца, мужчина забрал игрушку и вручил её Алисе. Но она
попросила, чтобы тот оставил её у себя на хранении.
***
Каким должен быть человек, что свободен в своём
выборе? Чем руководствуется он совершая какое-либо действие? Как он достиг
такого уровня жизни и что может встать у него на пути? А что если все его
действия, это какой-то хорошо продуманный план, который не может нарушится
никакими обстоятельствами: ни погодными условиями, ни живыми организмами, ни
мыслями? Может быть, даже это было продумано наперёд кем-то, не поддающимся здравой
логике и законам этого мира. Но зачем? Ради одного человека? А что если не ради
одного, а всех? Есть ли в этом смысл? Распоряжаемся ли мы своей судьбой
по-настоящему сами? Нужно ли идти против правил, которые ими могут вовсе и не
быть, или плыть по течению в надежде на какое-то светлое будущее?..
Последний перегон этого нелёгкого и крайне удачливого
пути был уже почти полностью пройден, что не могло не радовать «искателей
приключений на своё мягкое место». Ещё буквально один час и станции
Конгломерата озарят этот мрачный тоннель, приглашая странников в свои тёплые
объятия. Но растянется это время очень надолго, ведь есть у этого перегона одна
крайне важная особенность.
— Почему мы так долго идём? Мне надоело. Уже же должны
были прийти, — изнывала от скуки Алиса.
— Ну, видимо не получилось пройти без заминок. Чтобы
нам дойти до Менделя нужно кое-что сделать, — Драк коснулся какой-то затёртой
до блеска трубы. — Когда увидишь, что у меня из носа начнёт течь кровь, –
постарайся оторвать меня от трубы и намазать кровь на рельсы. Обязательно с
двух сторон. Потом всё объясню.
Чёрная перчатка утонула в кармане штанов, а рука
коснулась металлической трубы, обжигающей своим холодом. Казалось, что ничего
не происходит, — Драк просто стоит и ничего не делает. Вдруг в ушах Алисы начал
появляться какой-то очень тихий звук, будто из самых глубин земли разносился
страшный гул. Он нарастал, становился всё более слышимым и различимым,
превращался то в крики ужаса, то в жуткий вой, то в плач. Так могло бы
продолжаться очень долго, пока всё это в миг не затихло, словно ничего и не
было. Драк всё так же стоял возле стены, ухватившись за блестящую трубу. Алиса
перевела взгляд в ту сторону, где должна была быть станция, и не смогла понять,
что происходит.