Глава 1. Разбитая тишина
Двадцать один год.
Харуто сидел на старом, сильно потрескавшемся и покосившемся деревянном заборе на самой дальней окраине деревни, лениво и устало глядя, как огромное красное солнце медленно и величественно опускается за далёкие, покрытые густым лесом холмы, окрашивая всё вокруг в глубокие багрово-оранжевые, тёмно-фиолетовые и постепенно угасающие тона. Лёгкий прохладный вечерний ветерок тихо и настойчиво трепал его длинные, необычные чёрно-белые волосы, которые всегда так сильно выделялись на фоне окружающего серого и скучного мира. За эти долгие и тяжёлые годы он сильно вырос и физически окреп — стал высоким, жилистым, с сильными, покрытыми мозолями руками, которые были закалены бесконечной тяжёлой работой в поле от самого раннего рассвета и до позднего заката, а также многочисленными жестокими драками с местными парнями, которые никогда не упускали возможности напомнить ему его место в этой деревне. Однако его взгляд, как и раньше, оставался холодным, усталым и полным скрытой, глубокой и давно накопившейся горечи.
Он услышал знакомые, лёгкие и немного торопливые шаги позади себя и медленно повернул голову в ту сторону.
По узкой, заросшей высокой травой и полевыми цветами тропинке к нему подходила Лирия. Девушка примерно его возраста, с мягкими, красивыми каштановыми волосами, которые слегка переливались и блестели в тёплом свете уходящего солнца. На её лице сияла искренняя, тёплая и светлая улыбка — единственное настоящее светлое пятно в его серой, тяжёлой и почти беспросветной жизни за последние несколько лет.
— Харуто, — позвала она мягко и немного обеспокоенно, останавливаясь прямо рядом с забором и слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. — Я знала, что снова найду тебя именно здесь. Ты ведь обещал сегодня встретиться со мной у старого дуба сразу после работы в поле, помнишь?
Харуто молча спрыгнул с забора, отряхнул руки от пыли и сухой травы, а потом тихо ответил, глядя куда-то в сторону:
— Прости меня. Хозяин поля сегодня был особенно злым и заставил меня доделывать всю оставшуюся работу практически до полной темноты. Я не хотел оставлять её на завтра.
Лирия сделала ещё один шаг ближе к нему и осторожно, но уверенно взяла его за руку своей тёплой и немного шершавой от постоянной работы по хозяйству ладонью. Это простое прикосновение, как всегда, действовало на него успокаивающе и заставляло хотя бы ненадолго забыть о всей той тяжести, которая постоянно лежала на его плечах.
— Я очень волновалась за тебя сегодня, — призналась она честно, глядя ему прямо в глаза своим тёплым и заботливым взглядом. — Особенно после того, что произошло вчера с Марком и его компанией. Ты же знаешь, как они все на нас смотрят и что говорят за спиной. Я правда не хочу, чтобы ты всегда оставался один в этом мире. Для меня ты никогда не был каким-то там ублюдком или проклятым. Ты — Харуто. Просто мой Харуто, и этого для меня достаточно.
Они медленно и не спеша пошли вместе по узкой деревенской тропинке, которая пролегала между старыми, покосившимися деревянными домами и небольшими огородами. Вечерний воздух был наполнен множеством разных запахов — дымом из печных труб, свежескошенной травой, землёй и приближающейся прохладной осенью. Некоторое время они просто шли рядом в комфортном молчании, наслаждаясь этими редкими и такими ценными минутами относительного спокойствия вдали от злых взглядов и насмешек других жителей деревни.
Но это хрупкое спокойствие продлилось, к сожалению, совсем недолго.
Из-за угла ближайшего старого дома внезапно и довольно шумно вышли трое парней. Впереди них, как всегда, уверенно и нагло шагал Марк — сын главы деревни. Высокий, крепко сложенный, широкоплечий парень с самоуверенной и крайне неприятной ухмылкой на лице. Двое его постоянных приятелей шли чуть позади, посмеиваясь и переглядываясь между собой.
— Ого, кого это мы тут встретили в такой прекрасный вечер, — громко и насмешливо протянул Марк, намеренно преграждая им путь и скрещивая руки на груди. — Чёрно-белый ублюдок снова гуляет со своей девкой. Скажи-ка нам честно, Лирия, что ты вообще в этом жалком отродье нашла? Он же сын деревенской шлюхи, всеми презираемый и проклятый выродок, которого нормальные люди даже близко к себе не подпускают.
Харуто мгновенно напрягся всем телом, чувствуя, как внутри него начинает закипать тяжёлая, холодная ярость. Он сделал шаг вперёд, надёжно закрывая собой Лирию, и холодно, тяжело посмотрел прямо в глаза Марку.
— Не лезь к ней, — произнёс он ровным, но крайне опасным и низким голосом. — Проходи своей дорогой и не создавай нам проблем сегодня.
Марк громко и издевательски рассмеялся, и его грубый смех разнёсся далеко по тихой деревенской улице.
— А если я не захочу проходить мимо? — с вызовом спросил он, делая шаг ближе. — Может, сегодня я тоже хочу нормально развлечься с ней. Раз такое ничтожество, как ты, может ходить с такой симпатичной девкой — почему я должен отказывать себе в этом удовольствии?
Приятели Марка громко и мерзко засмеялись, поддерживая своего лидера. Лирия крепко, почти до боли сжала руку Харуто. Её пальцы заметно дрожали от сильного страха.
— Пожалуйста, Харуто… — тихо прошептала она дрожащим от волнения голосом. — Давай просто уйдём отсюда подальше. Не надо ничего начинать, прошу тебя.
Харуто сжал зубы так сильно, что почувствовал острую боль в челюсти, но всё же отступил, уводя Лирию как можно дальше от этой опасной троицы. Марк же долго и тяжело смотрел им вслед своим недобрым, полным злобы и тёмных намерений взглядом.
---
**На следующий вечер** Лирия так и не пришла на условленное место встречи у старого дуба.
Харуто ждал её там больше двух с половиной часов под холодным ночным небом. Солнце давно уже полностью скрылось за горизонтом, наступила густая ночная темнота, а она всё не появлялась. Это было совсем не в её характере. Особенно после вчерашнего неприятного столкновения с Марком. Тревога внутри него росла с каждой минутой, постепенно превращаясь в тяжёлое, давящее и очень неприятное предчувствие большой беды.
Он отправился искать её, обходя одно место за другим.
Сначала зашёл к её дому. Отец Лирии, уставший после тяжёлого рабочего дня и уже слегка выпивший крестьянин, сказал ему, что дочь ушла вчера вечером прогуляться и до сих пор так и не вернулась домой. Харуто почувствовал, как холодная рука страха всё сильнее и сильнее сжимает его сердце.
Он обыскивал деревню, потом окрестные поля, а затем и близлежащий лес, освещая себе путь старым, тусклым и мигающим фонарём. Искал всю ночь напролёт. И только когда небо на востоке начало медленно светлеть, в небольшой тихой и укромной роще за деревней он наконец нашёл её.
Лирия лежала на холодной, влажной земле среди сильно примятой и испачканной кровью травы. Её одежда была грубо и жестоко разорвана в нескольких местах, юбка задрана вверх, а блузка практически полностью сорвана с тела. Всё тело девушки покрывали многочисленные тёмные, страшные синяки, следы от сильных ударов, царапины и следы грубого насилия. Её ноги были неестественно раздвинуты, а на внутренней стороне бёдер виднелись следы крови. Глаза были широко открыты, но в них уже не осталось никакой жизни.
Харуто почувствовал, как весь его мир в одно мгновение рушится и погружается в абсолютную, беспросветную тьму. Ноги предательски подкосились, и он тяжело, словно мешок, рухнул на колени прямо рядом с телом любимой девушки. В горле встал ком, дыхание перехватило, а в груди разливалась невыносимая, жгучая боль.
— Лирия… — хрипло, едва слышно и с огромной болью прошептал он, протягивая дрожащие руки. — Нет… пожалуйста… только не ты… только не это…
Дрожащими от шока и горя руками он осторожно коснулся её уже ледяной щеки, затем попытался приподнять безжизненное тело и прижать его к своей груди. Кровь девушки обильно испачкала его руки, рубашку и даже лицо. Он уже почти ничего не замечал вокруг. Внутри него что-то надломилось окончательно и бесповоротно. Перед глазами стояли ужасные картины того, что здесь произошло: как Марк и его приятели, скорее всего, затащили её сюда, как они издевались над ней, как насиловали снова и снова, пока она не перестала сопротивляться, а потом задушили, чтобы скрыть следы.
Слёзы, которых он не знал за собой уже много лет, медленно потекли по его щекам, смешиваясь с кровью Лирии.
Именно в таком состоянии — стоящем на коленях с телом мёртвой девушки на руках и полностью перепачканным в её крови — его и нашли крестьяне, которые рано утром вышли на поиски пропавшей.
…Именно в таком состоянии — стоящем на коленях с безжизненным телом Лирии на руках и полностью перепачканным в её ещё не до конца засохшей крови — его и нашли крестьяне, которые рано утром вышли на поиски пропавшей девушки.
Первым подбежал отец Лирии — крепкий, но уже немолодой мужчина по имени Громир. Его лицо, обычно суровое и усталое, в одно мгновение исказилось от нечеловеческой боли и ярости. Он увидел свою дочь, лежащую в луже крови, с разорванной одеждой и следами чудовищного насилия, а рядом — Харуто, перемазанного в этой же крови.
— Ты… ты! — зарычал Громир хриплым, полным ярости голосом.
Он бросился к Харуто, схватил его за воротник разорванной рубашки обеими сильными руками и резко рванул вверх, поднимая с колен. Харуто даже не сопротивлялся. Его тело было словно пустым, а взгляд — совершенно пустым и отрешённым.
— Что ты сделал с моей дочерью?! — заорал отец Лирии, яростно тряся Харуто так сильно, что голова того моталась из стороны в сторону. — Отвечай, проклятый ублюдок! Что ты с ней сделал, тварь?!
Громир продолжал трясти его, словно хотел вытрясти душу. Его глаза были полны слёз и безумной ярости, лицо покраснело, а руки дрожали от напряжения.
— Я… я нашёл её уже такой… — едва слышно прохрипел Харуто, голос его был сломан и безжизнен. — Я не… я не делал этого…
Но его слова утонули в криках приближающейся толпы. Крестьяне, услышав шум, быстро собирались в роще. Кто-то уже кричал «убийца!», кто-то плевал в сторону Харуто. Женщины ахали и закрывали лица руками, увидев обезображенное тело Лирии.
Громир ударил Харуто кулаком в лицо, потом ещё раз, и ещё. Кровь из разбитой губы смешалась с кровью его дочери.
— Не ври мне, чёрно-белый выродок! — ревел он, продолжая трясти и бить. — Ты всегда заглядывался на неё! Ты, сын шлюхи, не мог смириться, что она слишком хороша для тебя! Ты изнасиловал её, а потом задушил, как собаку! Признавайся!
Толпа быстро подхватывала его слова. Люди окружали место происшествия плотным кольцом, их лица были искажены гневом и страхом. Кто-то уже бежал в деревню за главой.
— Это он! Точно он! — кричала пожилая женщина. — Я всегда говорила, что от этого проклятого ублюдка ничего хорошего не будет!
— Сын шлюхи наконец-то показал своё истинное лицо! — поддержал её коренастый крестьянин.
Харуто стоял на коленях, опустив голову, и молчал. Он уже почти ничего не чувствовал. Боль от ударов Громира казалась далёкой и неважной по сравнению с той пустотой, которая теперь поселилась у него внутри. Перед глазами всё ещё стояла Лирия — живая, улыбающаяся, держащая его за руку всего лишь вчера. А теперь она лежала здесь, сломанная, осквернённая и холодная.
Вскоре в рощу прибыл сам глава деревни — отец Марка. Высокий, седеющий мужчина с тяжёлым взглядом и властным лицом. Он оглядел место преступления, посмотрел на тело Лирии, затем перевёл тяжёлый взгляд на Харуто, которого всё ещё держал за воротник трясущийся Громир.
— Довольно, — властно произнёс глава. — Отпусти его.
Громир нехотя разжал руки, но продолжал тяжело дышать, сверля Харуто ненавидящим взглядом.
Глава деревни подошёл ближе, внимательно осмотрел Харуто с ног до головы — перепачканного кровью, с пустым взглядом и разбитым лицом.
— Всё ясно, — холодно сказал он. — Чёрно-белый ублюдок, сын блудницы, наконец-то совершил то, чего от него все давно ждали. Жестокое убийство и насилие над невинной девушкой. Доказательств более чем достаточно — ты был найден с телом, весь в её крови, а вчера вас видели вместе.
Харуто медленно поднял голову и посмотрел на главу деревни.
— Я не убивал её… — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я любил её…
Его слова вызвали новый взрыв негодования в толпе. Кто-то засмеялся, кто-то снова начал кричать «убийца!».
Глава деревни поднял руку, призывая к тишине.
— Завтра на рассвете мы соберём совет. Но уже сейчас я вижу, что вина этого отродья очевидна. До суда ты будешь сидеть в деревенском амбаре под охраной. А потом… потом мы решим, что делать с тобой.
Его взгляд был холодным и окончательным.
Харуто не сопротивлялся, когда его грубо схватили за руки несколько крепких мужчин и повели обратно в деревню. За спиной он слышал рыдания отца Лирии, крики толпы и шёпот: «Наконец-то избавимся от этого проклятия…»
В этот момент он понял — его уже осудили. Без суда. Без доказательств. Просто потому что он был «чёрно-белым ублюдком».
---