Когда я лежал
напряженный, ожидая начала следующего раунда пыток, я утешался тем фактом, что
отдал все ради своего народа. Все, что я делал, было для улучшения моей
империи- Зобрус.
Конечно, мой тяжелый труд и жертвы остались незамеченными простолюдинами.
До меня доходили слухи,
что они обсуждали мой ненасытный аппетит к изысканным пирам, нарядам и дворцам,
и это правда, что я переходил из постели одной дворянки в постель другой, но я
был молодым императором процветающего королевства. Кто может винить меня в том,
что я попробовал все лучшее, что давало мне моё положение?
Эгоистичный, избалованный Кронос, так они называли меня. Как неблагодарно.
И все же, возможно, в том, что они сказали, была доля правды. Возможно, я мог
бы сделать больше: быть более милосердным, более чутким, более добрым. Но даже
если все, что они говорили обо мне, было правдой, конечно, ничто из того, что я
сделал, не было достаточно ужасным, чтобы оправдать агонию, которую собирался
обрушить на меня человек, тянувший ко мне руки. Я отчаянно пытался отвернуться
от него, предсказывая, что будет дальше, но это было бесполезно.
«Агууу-агууу-гууу!» - смеялся мужчина, при этом щекоча меня.
Я не знал почему, но несколько недель назад я
обнаружил, что переродился в
теле ребенка, какого-то совершенно другого мира. По-видимому, это мир
садистов-идиотов, со склонностью издеваться над беззащитными душами, такими как
я!
Мужчина резко вдохнул, прежде чем продолжить: "Ах, гу-гу-гу-гу-гу!"
Приказать крестьянину отпустить меня, оказалось неудачной попыткой. «Пожалуйста!
Нет, остановись!» -хотел сказать я, но слова просто эхом отозвались в моей
голове, и даже хихиканье не сорвалось с моих губ.
"Как лорд этого дома, я приказываю… " Щекотка прекратилась, но теперь
мужчина дул прямо мне на живот, издавая ужасный, оглушительный звук. Прекратите
это немедленно! Я член королевской семьи! И кажется, я сейчас описаюсь!
И снова мой язык предал меня, вместо слов вырвался неконтролируемый смех. Я
пошевелил своими крошечными ручками, но мои мольбы остались либо
проигнорированными, либо незамеченными.
-"Хорошо, Криг, я думаю, на сегодня хватит играть", - сказала
женщина, лежащая в постели. "Дай мне подержать его немного".
Мужчина, Криг, как назвала его женщина, смягчился и перенес меня к ней.
"Ладно, малыш, на этот раз ты легко отделался! Проведи немного времени с
мамой."
Наконец-то хоть какая-то
передышка! Я хотел поблагодарить крестьянку и объяснить, что обычно я не из
тех, кого ловят на таких унизительных поступках, но прежде, чем я успел
сформулировать эту мысль, она набросилась на меня.
"Боги небесные, посмотри на эти крошечные пальчики на ногах! Я просто хочу
скушать их все. Ням-ням-ням-ням-ням!"
Обманщица!
Женщина поднесла мои ноги к своему рту и чередовала поцелуи. И снова у меня
вырвалось несколько смешков, но тактика женщины оказалась намного хуже методов
Крига по принуждению к смеху.
Если бы я не был прикован к этому слабому, инфантильному телу, я бы вызвал
огненную бурю, чтобы поглотить твою плоть и освободиться от
этой муки! Однако, учитывая мое нынешнее состояние, мне просто придется
использовать те небольшие ресурсы, которые у меня есть. К счастью, это, похоже,
включает в себя и мою изобретательность.
Собрав свою волю в кулак, я обнаружил, что могу сопротивляться желанию
хихикнуть, и вместо этого мог начать плакать.
"О нет, не плачь, Ворон", - сказала она. "Мама просто дразнила
тебя. Никто не собирается кушать твои ноги, я обещаю." Женщина держала
меня и раскачивалась взад-вперед, тихо напевая. Я перестал плакать.
Да, они действительно назвали меня Вороном. У крестьян этого мира странное
чувство юмора, если они всерьез считают крылатого переносчика болезней
подходящим именем для своего ребенка.
Я начинал вспоминать фрагменты из моей жизни в качестве императора, но детали
моего перерождения в этот мир все еще ускользали от меня. Я не мог вспомнить,
как засыпал или просыпался в детстве. Были аспекты моей жизни, которые я
помнил с кристальной ясностью, но другие фрагменты начинали исчезать. Последнее
воспоминание, которое я помню, было в тронном зале. Я шел куда-то, а потом…
Кажется, у меня закружилась голова... и…
Ах! Попытка вспомнить
что-то вызывает у меня невероятные головные боли. Неужели я просто упал и умер?
Существует ли более трагическая судьба для молодого красивого императора?
Я посмотрел на женщину,
которая держала меня на руках, ее рыжие волосы, выбившиеся из неаккуратного
пучка, ее полные и веснушчатые щеки. Ее улыбка.
Я не знал ее, как и этого парня- Крига.
Если бы это был сон, разве люди, утверждающие, что они мои родители, не были бы
на самом деле похожи на них?
Я попытался ущипнуть себя за щеки, просто чтобы убедиться, но вместо этого
шлепнул по ним - будь прокляты эти детские ручки, - но дом и его обитатели не
исчезли, и я не проснулся императором.
Я не мог понять этого! Особенно с этим проклятым, непрекращающимся гудением. Я
зевнул и почувствовал, как мои веки отяжелели.
Когда борьба с моими закрывающимися веками показалась мне тщетной попыткой, я
почувствовал, что меня забирают из объятий женщины. "Я держу его,
Гвен", - сказал Криг, неся меня. Он поцеловал ее в лоб, прежде чем отвести
меня
к кроватке и уложить в нее. "Спи спокойно, Ворон", - сказал Криг,
оставляя на моем лбу свой поцелуй.
"По крайней мере, они добрые", - подумала я, проваливаясь в сон. Даже
если они и простолюдины.