Далёко‑далеко, за тридевять земель, где не ступала нога людская, под сенью древа, коему века казались мигом, покоился юноша лет двадцати двух. Голова его лежала на мшистом корне — словно на алтаре, а тело нежилось на изумрудной траве, что, будто живое существо, ласкала его спину, вливая в сон неведомую силу.
Ветер, дышавший тайнами ушедших эпох, играл с его волосами — чёрными, как безлунная ночь. В воздухе витали звуки: трели кузнечиков, пение неведомых птиц, шорох листвы, словно шёпот духов предков. Под эту колдовскую симфонию природы юноша спал — глубоко, безмятежно, будто погружённый в сон, посланный самими небесами.
Пышные кроны древа, подобные стражам из древних преданий, оберегали его от палящих лучей солнца. В этом зачарованном месте он спал до самого заката. Когда первые лучи заходящего солнца коснулись его лица, они пробудили его, словно прикосновение невидимой длани.
Юноша открыл глаза — и первым увидел небо, пылающее жёлто‑огненными облаками, будто холст, на котором закат рисовал прощальный аккорд дня. Медленно возвращаясь к реальности, он поднялся, опираясь на могучий корень древнего дерева. Встав во весь рост, он воздел руки к небу, и тело его наполнилось живой энергией, изгоняя сонливость и слабость.
Вдыхая аромат леса — смесь смолы, мха и неведомых трав, — он шагнул вперёд, но нога его зацепилась за корень. Он едва не упал, но рефлексы, отточенные годами, спасли его. Покачав головой с неловким выражением лица, юноша попытался вспомнить: где он? Почему у него нет части левой руки?
Воспоминания возвращались медленно, словно сквозь вязкий туман. Разум сопротивлялся, будто не желая пробуждаться. От попыток сосредоточиться в голове нарастала боль, но он не обращал на неё внимания. И вдруг — словно стекло, разбивающееся вдребезги: мысли хлынули потоком, воскрешая прошлое.
Но это были не только его воспоминания. Чужие образы, чужие знания вторгались в его сознание: язык, неведомый ему прежде, сведения о кольцах пространства, путях культивации, тайнах, скрытых от простых смертных.
— Я что, всё ещё сплю? — прошептал он, потянув себя за ухо.— Вроде больно… Но что не так с моим телом? Я же вроде умирал… — произнёс он, глядя на ветви, качающиеся в такт ветру.— Мне нужно освежиться, а то я сойду с ума, — решил он и направился туда, где слышался шум бегущей воды.
***
Юношу звали Али. Жизнь его была полна противоречий: спокойный и рассудительный, он обладал чувством юмора и неиссякаемым оптимизмом. Депрессия никогда не властвовала над его душой, а в конфликтах он стремился успокоить и себя, и зачинщика. Но стоило затронуть его мать — и внутри него пробуждался вулкан ярости, способный испепелить всё вокруг. Лишь двое‑трое могли удержать его от рокового шага.
За внешней безмятежностью скрывалась буря. Он умел укрощать её, но каждый раз, подавляя гнев, оставлял в душе тяжёлый осадок, терзавший его годами.
Али встречал на своём пути разных людей: добрых и злых, щедрых и жадных, спокойных и неистовых. Многие были чужеземцами, с которыми он сталкивался на работе. Он научился находить общий язык с каждым, хотя порой его резкость отталкивала и его самого, и окружающих.
Дни, полные стресса, он переносил стойко: не курил, не пил, а справлялся с напряжением единственным способом — путешествиями. Одинокими походами в горы, где он мог дышать полной грудью и созерцать величие вершин.
Однажды осенью Али решил отправиться в горы — жажда уединения звала его. Он тщательно подготовился: собрал рюкзак, проверил снаряжение, изучил маршрут. Небо обещало ясный день, а воздух — свежесть и покой.
Первые два дня похода были блаженством. Он наслаждался одиночеством, красотой природы, тишиной, нарушаемой лишь ветром и журчанием ручьёв. Поднимаясь всё выше, он чувствовал, как груз прошлого постепенно покидает его.
На третий день он свернул с тропы, чтобы исследовать боковой хребет. Уверенность в своих силах подвела его: местность оказалась коварнее, чем он предполагал. Крутые склоны, осыпающиеся камни, узкие карнизы — всё это стало испытанием, которого он не ожидал.
Когда он начал спускаться по каменистому склону, под ногой сдвинулся валун. Он попытался ухватиться за выступ, но камень тоже оказался ненадёжным. Потеряв равновесие, он покатился вниз по осыпи.
Он отчаянно пытался зацепиться за что‑то, но камни продолжали осыпаться. Через мгновение он сорвался с края уступа и полетел в бездну. Падение было стремительным: удары о выступы, кувырки — и вот он рухнул на дно ущелья.
Тишина. Лишь отдалённый шум горного потока нарушал безмолвие. Али лежал на камнях, не в силах пошевелиться. Боль пронзала тело, дыхание становилось всё тяжелее. Он поднял глаза к небу — оно казалось бесконечно далёким и безмятежным.
В сознании проносились образы: лицо матери, смех друзей, мгновения радости и гордости. Он не жалел о прожитой жизни — она была наполнена смыслом. Лишь мысль о том, что мать и семья будут горевать, терзала его душу.
Сознание угасало. Он знал: это конец. Но в сердце было спокойствие. Он закрыл глаза, и последнее, что почувствовал, — прохладный горный воздух, напоённый ароматом хвои и свежести.
Спустя несколько дней поисковая группа нашла его тело на дне ущелья. Друзья и близкие долго не могли смириться с потерей, но помнили Али как человека, который жил с большим оптимизмом, и ушёл из жизни одиноким.
***
В небольшом ручейке, что тихо и медленно тёк сквозь века, погрузив в прохладную, кристально‑чистую воду стопы свои, на берегу сидел Али и взирал на ночное звёздное небо вдали.
Он полностью освоил знания, внедрённые в разум его. Но вопросы оставались ещё: отчего избрали именно его? Чем он отличился? Какая судьба суждена ему в сем сказочном и дивном мире?
Тело ощущалось иным — более сильным и рослым: два метра ростом. Али понял, что ныне он уже не человек, хоть и обликом подобен ему. Чуть сомкнув очи, можно было даже ощутить связь с природою.
Глубоко вздохнув, Али очистил разум от помыслов и решился заняться культивацией — дабы изведать, каково это.
Вынул он ноги из воды и сел в позе лотоса на нежно‑зелёной траве, сомкнув очи. Совершал он сие по памяти, что перешла к нему от Елены. Поначалу ничего не происходило, но вскоре Али ощутил, как некая плотная, неведомая субстанция коснулась его, затем проникла сквозь кожу в тело и начала струиться по меридианам, наполняя тело теплом и силою.
Столь приятны были новые ощущения, что он потерял счёт времени, поглощая энергию. Остановился он, лишь когда почувствовал, будто в теле прорвалась плотина энергии, что разлилась по жилам, делая его крепче и сильнее.
Али открыл багровые очи: стояла глубокая ночь, на небесах сияли яркие, словно бриллианты, звёзды; полумесяц где‑то на краю горизонта взирал, будто скучая по земле. Звуки медленно текущей речки, шуршание природы под ночным ветерком, тьма и неизвестность… В сей миг Али ощутил, как сердце забилось от предвкушения и неизведанности грядущих свершений.
Хоть и не имел он на себе никакой одежды, сие не мешало ему в сей час передвигаться. Спать также не хотелось. Посидев немного на камне, он лёг на спину, воздев правую руку и взирая на кольцо. Оно было древним, с архаическими письменами, заставляя ощущать некое чарующее чувство, будто взираешь на далёкое эхо минувших времён.
Медленно направил Али энергию в кольцо — и оно начало мерцать, затем сиять тусклым желтоватым светом. В тот же миг сознание его помутилось на мгновение, и видение внезапно переменилось.
Очутился он в странном месте: кругом — тёмная пустота, впереди — километровые горы каких‑то светящихся кристаллов и прочего дивного. Словно заворожённый, он взирал на эти горы, медленно приближаясь.
В некий миг он, изумлённый, не в силах поверить в увиденное, обратил взор в сторону. Боковым зрением узрел Али кристалл бледно‑алого цвета. Самым дивным в нём был размер: он превышал гору… По приблизительным подсчётам Али, высота его составляла более пятидесяти километров. И таких там было неисчислимое множество.
Некоторое время он взирал то на одно, то на другое. Затем взял в руки кристаллы духа размером с кулак, ощущая энергию, заключённую в них. Маленький кристалл он даже поглотил. Сам не ведал Али, отчего возжелал совершить сей опрометчивый шаг, но, ощутив, как по телу разливается энергия, приписал сие новой способности духовного тела.
Далее он изучил гору пилюль. Они были разного вида и цвета, иные украшены узорами, а аромат, что исходил от них, был столь прекрасен, что кружил разум. Однако имелась отдельная груда пилюль, плотно закупоренных в маленьких склянках, а число склянок было неисчислимо. Разум Али отказывался принимать хоть приблизительное число.
Немного поразмыслив, Али оставил попытки представить огромные числа. Затем взял он несколько пилюль — не ведал он ни названий их, ни предназначения, — но видом они казались вкусными, потому поглотил пару штук. После собрал он немного кристаллов среднего достоинства и белую ткань, дабы прикрыть чресла, и возжелал покинуть область кольца.
Очнулся Али в том же месте, лёжа на камне.
Медленно поглощая пилюли, начал он размышлять, что делать далее. Решился он пока дойти до сферы Истока. Ведь с достижением сего царства человек переходит на новый уровень бытия: продлевается жизнь, многократно возрастает сила и крепость тела. Также с сего царства утраченная рука начнёт процесс возрождения.
Но было одно «но»: в зависимости от дара на сие может уйти немало лет, тем паче что Али поглощает исконную энергию вселенной, а не энергию неба и земли, порождаемую планетой, — что ещё более удлиняет срок.
Али немного поразмыслил и усмехнулся. Со всеми сими кристаллами и пилюлями он может значительно сократить сей срок. С этими помыслами начал он вспоминать первые царства пути культивации:
1. Закалка тела.
2. Закалка духа.
3. Исток.
4. Земное царство.
5. …
Из обретённых знаний ведал Али, что первые два царства он культивирует одновременно, ибо новое тело его — весьма плотная душа. По примерным подсчётам понял он, что сие может занять от десяти до двадцати пяти лет культивации.
К тому же Али решил заниматься боевыми искусствами прародителя — ведал он их по памяти Елены. Превосходящее царство культивации не означает, что противник силён и одержит стопроцентную победу. Можно одолеть могучего врага лишь искусством боя, если тело выдержит. Боевые искусства звучат красиво… но суть их — искусство изящно убивать или калечить.
Вздохнув от обуревающих чувств и от нереальности происходящего, Али решил погрузиться в бездну сна.
Прошло четыре часа, а Али всё ещё пытался уснуть. Прошло ещё два часа — и он оставил попытки, ощутив тщетность их. Тем паче уже светало.
Когда первые лучи коснулись леса, Али всем нутром почувствовал, как оживает природа. Ощущение было странным — не телесным, а иным, более глубоким.
Али, за краткий срок ощутивший то, что не изведал за два десятка с лишним лет смертной жизни, почувствовал себя дитятей, открывая всё новое и новое.
Искупавшись в речке, пошёл он вверх по течению, где виднелась скала, уходившая ввысь, сквозь облака. Прошло несколько часов, и Али стоял перед пещерой, внутри коей царила тьма.
Поразмыслив и взвесив всё за и против, прикинув, сколько времени проведёт он в сем лесу, решил, что пещера сия довольно просторна и станет его жилищем. «Придётся вести аскетичный образ жизни», — пронеслось у него в мыслях.
Обследовав окрестность, неподалёку от пещеры нашёл он горячий источник. Довольный находкой, вошёл он в пещеру.
Как только переступил он порог, Али замер: из тьмы на него взирали два жёлтых глаза с вертикальным зрачком.
Ощутил Али, как сердце пропустило удар, а тело сковал страх. В тот же миг, когда явился страх, родилось и иное чувство — ярость. Ярость оттого, что прародитель испытал страх. И унижение оттого, что прародитель устрашился какого‑то зверя.
Глаза Али засветились кроваво‑алым светом, взор стал иным — более древним. Разум отошёл на второй план, инстинкты возобладали над телом.
От Али начало исходить столь первобытное и жуткое давление, что скалы вокруг затрещали, а грунт уплотнился. Огромные валуны, лежавшие поблизости, поднялись в воздух и рассыпались в пыль.
Змея, что отдыхала в тени пещеры и вот‑вот готовилась напасть на существо, вошедшее в её владения, в тот же миг замерла от ужаса. Первобытный страх проник в каждую клеточку её огромного тела.
Али воздел правую руку — и в тот же миг семидесятиметровая змея поднялась в воздух. Затем Али сжал ладонь — и под хруст костей змея сжалась в одну маленькую красную сферу, после чего исчезла без следа.
Когда змея сгинула, разум Али вернулся, давление сошло на нет, цвет глаз потускнел, став прежним — багровым. Он задышал прерывисто, упав на колени.
— Что это было?! — вскричал он истерично в пустоту.
Услышав эхо своего вопроса, он немного успокоился и, отдышавшись, поднялся на ноги. Медленно вышел он из пещеры, держа руку у сердца.
От своей силы и от исходящей ауры он ощутил, что свергнуть небеса — не столь уж и сложная задача. В сей миг он окончательно уверился в реальности сего нереального мира.
Выйдя наружу, Али всё ещё ощущал эманации своей силы. Также он почувствовал страх природы — странное и необычное чувство.
Надоев ощущать отголоски своей оплошности, Али зашагал по траве к горячему источнику. Найдя его, нахмурился: ожидал он увидеть некое озеро, а не щель в скале.
Немного поразмыслив, извлёк Али из своего пространственного кольца чёрное копьё длиной два с половиной метра.
Копьё с громким звоном упало на скалы и, отягощённое собственной тяжестью, раздробило валун, Али схватил его посредине и поднял. Ощущая тяжесть оружия и то, с какой лёгкостью он его воздел, впал в некий диссонанс: более десяти тонн весило сие копьё, вне всякого сомнения.
Удивляться тому у Али уже не хватало сил. С копьём в руке начал он расширять трещину горячего источника.
Спустя несколько часов удалось ему из капающих капель сотворить ручеёк. Затем, взяв копьё, принялся он выдалбливать углубление в скале для накопления горячей воды.
К исходу дня свершилось задуманное: Ударив по перегородке, разбив её он впустил горячую воду в углубление.
Хоть и не был он восточным азиатом, но время от времени омываться в горячей воде было благостно для снятия моральной и телесной усталости.
Глубокой ночью, в полудрёме, сомкнув глаза и покоясь в горячей воде, лежал Али и размышлял, что делать далее.
В сознании его всплывали обрывки знаний, дарованных Еленой, — Образы древних техник, законы движения энергии, ступени восхождения духа. Он вновь и вновь перебирал их, словно чётки, пытаясь выстроит путь, ведущий к вершине силы.
«Исток... Земное царство... Что ждёт за ними?» — вопрошал он себя.
Перед его взором возникали картины грядущих испытаний: битвы с чудищами, странствие по неведомым землям, встречи с мудрецами и еретиками и другие испытания.
Внезапно он ощутил, как энергия внутри него зашевелилась, словно пробудившийся вулкан, тёплая волна прокатилась от ступней до макушки, а в груди возникло чувство, будто сердце стало вторым солнцем — малым, но неугасимым.
Али открыл глаза. Вода вокруг него слегка мерцала, отражая багровый отблеск его взгляда.
Поднявшись из воды, он обтёрся белой тканью и обернулся к лесу. Деревья, казалось, склонялись перед ним, а ветер шептал древние слова, которые он пока не мог разобрать.