Герцог Ревель сидел в своем кабинете, отвечая на
запросы граждан. Одни лишь жалобы и требования, порой даже наглые и
самонадеянные, что заставляло мужчину все чаще хмуриться и поправлять очки на
переносице. Но Дитрих ответственно подходил к работе. Он принимал свои
полномочия с должностью, ведь его с детства готовили стать герцогом. В отличии
от своих двух непутевых братьев Дитрих отличался большей ответственностью и
умом.
Сейчас он обучает этому и своего сына, Эрнеста, однако
все проходит крайне медленно, и это волновало герцога. Ещё более его огорчала
дочь, Мирабель. Когда она появилась на свет, он был рад, что наконец, после
трёх мальчуганов у него появилась девочка, его принцесса. Он и сам себя винил в
том, что избаловал ее, потакал желаниям. И менять что-либо уже слишком поздно.
Как странно, но прежде Дитрих снисходительно относился
к ее выходкам и был только рад исполнять любой каприз своей маленькой рубиновой
принцессы. Но в какой-то момент…все резко изменилось. Ему неожиданно стало
как-то отвратительно от ее присутствия. В какой-то момент в его сознание
прокралась мысль, что это не его дочь вовсе, но этого попросту не могло быть — Микаэла
ни за что бы не изменила Дитриху, он это знает.
Однако сегодня, ему показалось, что Мирабель стала
тянуться к знаниям, что значительно смягчило его к ней отношение. Да и сама
девочка будто стала какой-то…иной. Будто вот — это его любимая дочь стоит прямо перед ним.
Однако что-то все равно сдерживает его. Невидимые оковы.
Та книга, которую он ей дал, была довольна сложна, но
несмотря на это девочка прочитала ее до конца. Странно, подумал герцог. И что
же могло заинтересовать её в такой науке?
«Простое детское любопытство,» —
подумал про себя Дитрих. Он вспомнил, как и сам будучи пятилетним сорванцом
тайком бегал в отцовскую библиотеку и читал различные книжки, поскольку те
учебники, которые ему давали, были очень неинтересными и чересчур простыми.
Но за ужином она оказалась такой же, как и всегда:
надоедливой, капризной и шумной. Очень шумной. Он и сам, если честно, не
понимал, почему сердился каждый раз. Микаэла призывала его успокоиться, ведь он
по факту злился по пустяку, из-за мелочи.
Когда несколько дней назад она упала в озеро, его сердце,
казалось, остановилось. Всё произошло так быстро, что он не заметил, как
оказался полностью мокрым, держа в руках малютку. Тогда в герцогстве происходил
банкет, и Дитрих, увидев, как маленькая Мирабель падает в воду, незамедлительно
прыгнул за ней. Он злился на нее, но это было совсем иначе. В его сердце
закрался страх, что его маленькая девочка уже не очнется. О боги, как же он был
напуган, что не спал всю ночь, сидел у ее кровати, следя за каждым ее вдохом,
ведь в какой-то момент, она могла перестать дышать.
— Тебе нужно отдохнуть, дорогой, — ласково отозвалась
герцогиня, аккуратно касаясь плеча мужчины. — Доктор говорит, что ей просто
нужно отдохнуть.
— Она ударилась головой о камень…у нее может быть
сотрясение мозга…
— Доктор сказал, что ранение было несерьезным. Не
волнуйся и иди поспи.
Она очнулась, когда герцог спал. Пробудившись, он
тотчас отправился в покои дочери, но застал ее вновь спящую, лежащую в своих же
разбросанных по комнате платьях и улыбающаяся. В этот момент, что-то
неизвестное вновь откликнулось в его сознании, и ему тотчас стало дурно от
одного ее вида. Он поспешил удалиться, прежде потрепав ее лохматые волосы.
В этот вечер у лисёнка, кажется, прорезались зубки.
Эта маленькая девчонка вмиг осмелела и посмела перечить отцу. Тем более, что
теперь она называла его исключительно герцогом. Это его волновало гораздо
больше.
Стук в дверь отвлёк мужчину.
— Да?
Нэнси, словно мышка, шмыгнула в кабинет. Герцог
выпрямился и с вопросом посмотрел на молодую служанку. Она, кажется, всегда
заступалась за Мирабель.
— Как она? — спросил он.
— Юная госпожа в порядке. Мы обработали рану. Но я
пришла, чтобы сказать... — служанка закусила губу в нерешительности. Она может
жестоко поплатится за такие слова, но ведь это леди приказала ей. — Чтобы
передать, что госпожа отныне будет завтракать, обедать и ужинать у себя в
комнате.
Герцог вздрогнул и сжал зубы.
— Что значит, будет есть у себя в комнате? Неужели мое
общество ее не устраивает? — процедил мужчина. Нэнси вжала голову в плечи,
сглотнула ком в горле и пискнула:
— Так изволила юная госпожа.
Дитрих ещё долго сверлил взглядом бедную служанку. Эта
девчонка и вправду решила, что может перечить главе дома.
— И в чем же тогда причина? — недобро оскалился
герцог.
— Г-госпожа сказала, что не хочет более вас беспокоить.
Думаю, юная госпожа испугалась осколков, да и эта давящая атмосфера…
Черные густые брови свелись к переносице. Дитрих шумно
выдохнул и шепотом выругался. Он понимал, что причина, стало быть, была
непосредственно в нем. Не надо было тогда кричать на Мирабель.
— Хорошо, иди, — сказал мужчина, и только после того,
как Нэнси исчезла, добавил: — Посмотрим, долго ли ее хватит.
* * *
Прошло уже три недели с моего прибывания в этом мире.
Что ж, за это время я успела узнать много интересного. Правда, это было
нелегко. Мне не стоит так резко меняться в глазах других. Это вызовет большие
проблемы.
Итак, что мне удалось узнать.
Как я уже говорила, в Эглинтоне четыре герцогства.
Между ними распределены определенные обязанности. Например, как, дом Ревель
отвечает за экономику в королевстве. Есть даже центральный банк Ревель. Какое
удачное стечение обстоятельств.
Изимбрады отвечают за защиту королевства. От кого,
правда, не понятно. Но также мне удалось (потом и кровью) узнать, что раньше
эта обязанность лежала на плечах Ревель. Но что-то случилось, и они поменялись
местами. Вообще, между Ревель и Изимбрадами уже несколько столетий ведётся
межродовая война. Они оба борятся за место под солнцем, а именно под короной.
Оба сильнейших рода. Неудивительно.
На Бар-ле-Дюк лежит правосудие. Все наследники их
семьи являются либо судьями, либо адвокатами, прокурорами, а бывает и
жандармами. Если не ошибаюсь, нынешняя королева как раз-таки из этого рода. По
крайней мере медовые волосы — отличительная особенность этой семьи.
На ответственности Тортасов лежит духовная сфера жизни Эглинтона. То есть
церкви, искусство, музыка, поэзия. Они являются меценатами и помогают развитию
творчества и таланта у перспективных людей. Откуда у них деньги на все это? Мне
не знать.
Так же я узнала, что главная героиня всего этого мира,
Амелия, принадлежит роду маркизов Арганте. Они, между прочим, ассоциируются с
аметистом. Красивый камень. А наша «Золушка» как раз обладательница глаз цвета
этого прелестного камня. Ужас!
Порывшись в воспоминаниях Мирабель, я вдруг вспомнила,
что год назад умерла ее мать, а отец после глубокого уныния женился во второй
раз на вдове из рода Изимбрадов. И та вместе со своей дочерью унижали бедную
девочку. Что-то это мне напоминает...
Да и их первая встреча с Даниэлем очень уж похожа на
знакомую в моем мире сказку. Грандиозный бал, таинственная красавица в
прелестном платье, один танец, и между ними пробежала искра. А потом она
убегает, когда понимает, что мачеха с сестрой узнали ее.
Ненавижу Золушку. Всегда она казалась мне странной.
Если не нравилось жить с мачехой и сестрами — так ушла бы и жила себе. Ну, или
она могла бы подстроить несчастный случай, а потом все наследство перешло бы по
праву ей. Честно, не понимаю такую логику.
— Леди Ревель, не отвлекайтесь, — выдернула из потока
мыслей мадам Нэйрис.
— Ах, простите меня.
Мадам Нэйрис улыбнулась и продолжила урок арифметики.
Я попросила ее усложнить уровень учебы, ведь сложение и вычитание я могу
сделать и закрытыми глазами. Сейчас она объясняет мне дроби, легкая тема.
Раньше я любила математику, хоть она и давалась мне несколько трудно. Но все же мне необходима была арифметика, как квалифицированному экономисту.
Итак, я пыталась как можно больше узнать про семьи
аристократии. Всё-таки это важно мне в первую очередь, как всякой прилежной
леди.
Четыре виконта — Цолерн, Трэвизо, Херефорды и Жуайез.
Все они, как я и говорила, находятся на границе в разных частях света. Цолерны
живут на востоке, Трэвизо — на юге, Херефорды — на западе, а Жуайез,
соответственно, — на севере. Ну, ладно, буду знать хотя бы кто где обитает.
— Что вы бы хотели ещё узнать? — спросила гувернантка,
проверив мою работу и поставив, конечно же, пятерку.
Мои глаза заблестели. Другого шанса может и не
выпасть.
— Мира хочет знать про денежки!
— Вы хотите изучить валюту? — уточнила мадам Нэйрис.
— Ага. Мира хочет знать, сколько стоят ее платья и
игрушки! — пропела я, не выходя из образа маленькой девочки.
— Что ж, раз вы так хотите, — беспомощно улыбнулась гувернантка
и достала из кармашка кошелек. — Раньше, жители Эглинтона платили золотом,
серебром. Но ваш предок, Вайнерсберг Ревель, ввел валютную реформу. Это один
золотой пьюар, — мадам Нэйрис достала жёлтую монетку с изображением дракона, а
рядом положила серебряную. — В нем двадцать серебряных пьюаров. За один золотой
пьюар можно купить мелкие бытовые вещи. Ах, а мороженое стоит пятнадцать
серебряных. Какая это часть от золотого пьюара?
Я приложила пальчик к губам, делая вид, что
задумалась, а потом ответила:
— Третья часть!
— Правильно! Вы молодец, — мадам Нэйрис погладила меня
по голове. Мне, пожалуй, всегда нравилось, когда меня хвалят. — Для покупки
одежды, обуви используют юканты, — гувернантка достала монету побольше с
изображением единорога. — Также есть серебряные юканты. В одном золотом юканте
пятьдесят серебряных юкантов.
— А чтобы купить дом?
— Здесь обычно используют свитки. Но есть ещё и
эльверы. В них тысяча золотых юкантов. Ах, также большинство лордов и леди
расплачиваются чеками. Вам нужно лишь написать дом, к которому вы принадлежите,
и поставить подпись
Вроде поняла. В принципе, ничего сложного нет. Пьюары,
юканты, эльверы. Золотые и серебряные. Скорее, мне придется расплачиваться
чеком, так как я леди из знатного рода. Так даже и удобней.
Как я и сказала ранее, теперь я ем в своей комнате.
Герцог был не против. А как же, я ведь ему как бельмо на глазу. В итоге, я
думаю, мы нашли компромисс. Самой бы не хотелось видеть его.
— Приятного вам аппетита, госпожа, — сказала Нэнси,
поставив на столик тарелку с пирожным.
— Спасибо, Нэнси.
Трое служанок стояли рядом у стола, ожидая, пока я не
попрошу чая. Им всем я доверяю. Нэнси пугливая, но всегда добрая ко мне. Жаль,
что Мирабель в прошлом выгнала ее. Кэсси, милая девочка, правда, сплетница, но
мне же лучше, ведь она станет моим источником информации. Андреа просто милая и
к тому же умная и рассудительная. Она может мне помочь потом. Они все милые и
ценят меня, как свою госпожу. Надеюсь.
Я много думала насчёт планов на эту жизнь. В прошлой я
полагалась течению судьбы, и к чему это меня привело? В этот раз все будет
по-другому.
Я думала о роли, которую мне придется играть. Все же,
я — центральная фигура в этом мире. И вот у меня получились варианты. Первый:
истинная Мирабель. Сразу отпадает, я не смогу играть роль избалованной и
завистливой девчушки. Чему мне завидовать? У меня есть деньги, красота, в
скором все мужчины будут от меня без ума. Я из знатного рода. Глупая Мирабель
совсем не понимала преимущества своего
положения.
Второй: милашка-скромняшка. Нет, я не против
оставаться тише воды ниже травы, но подражать Амелии я не собираюсь. Пролетает.
Третий: настоящая умница. Я люблю читать, и в принципе
могла бы многому научиться, стать гением. Но тогда я буду потакать желаниям
герцога, ведь он всегда мечтал об умных детях. Пошел он к черту. Не подходит.
Ну и четвертый: коварная злодейка. Это амплуа меня
больше прельщает. Будучи Мирославой, я любила читать книги, где герои
поддерживают серую мораль, коварно хитрили, и это было так восхитительно! Я могу
быть умной, но не показывать этого. Могу отомстить всем своим обидчикам:
герцогу, Эрнесту, Даниэлю, Амелии, а также другим леди, кто нелестно отзывался
о Мирабель. Да, я выбрала свой путь!
Что насчёт будущей профессии. Я знаю, мне, как леди из
благородного рода, можно не задумываться об этом. Когда мне исполнится
девятнадцать лет, я должна выйти замуж за богатого мужчину. Но я не хочу быть
безвольной куклой, инкубатором наследников для мужа. Я хочу быть
самодостаточной личностью.
Итак, я родилась в семье экономистов. Считаю, эту
возможность нельзя упускать. Тем более, что я до сих пор помню пары в
университете и азы точно должна знать. У меня нет практики, но я могу
попробовать. Почему бы нет?
— Госпожа, я принесла ту книгу, которую вы просили
достать, — сказала Кэсси, вбежав в комнату.
К слову, хоть я и отмела жизнь настоящей умницы, но не
быть же тупицей. Мое чтение улучшается с каждым днём. Так как я не желаю более
сталкиваться с Дитрихом лишний раз, мне приходится посылать служанок за книгами.
— Спасибо, Кэсси. Положи на туалетный столик. После
обеда я почитаю ее.
— Госпожа, я понимаю, это не мое дело, но не слишком
ли вы нагружаете себя? — спросила Кэсси, подойдя к туалетному столику. — А то
так вы и детство пропустите.
— Ты абсолютно права — это не твое дело, — премило
улыбнулась я, показывая служанке ее место.
Хотя, в чем-то она была права. В прошлой жизни у меня
и детства как такового не было. Моим родителям на меня было откровенно все
равно, поэтому мне приходилось учиться жить самостоятельно. А сейчас — это же
мой второй шанс. Я обещала, что на этот раз я проживу совсем другую жизнь.
— Простите, госпожа, я просто волнуюсь за вас, —
сказала Кэсси. — Молодой господин Себастьян в последнее время тоже усердно
занимается, вам так одиноко. Разве вам не хочется завести друзей? Кого-нибудь
из достопочтенных юных леди?
— Может и хочу, — не подумав, пожала плечами и оттопырила
мизинчик, взяв чашку чая. — Не знаю.
В прошлом, у Мирабель не было друзей. Неудивительно.
На самом деле в этом даже не ее вина. Просто про нее говорили, распространяли
неподобающие слухи, зная, что она стоит рядом и все слушает. Своеобразная игра
на выживание в высшем свете. И побеждает тот, кто сможет с гордо поднятой
головой выдержать тысячи презренных взглядов и сквернословий.
Хотя была одна девочка, с которой Мирабель смогла
сблизиться. Но с ней Мирабель встретилась на дебюте по случаю
четырнадцатилетия. Подруги по несчастью, так скажем.
Дебют. Важное событие в жизни каждой леди. Его
проводят перед Рождеством в честь девушек из аристократии, которым в этом же
году исполнилось четырнадцать. После дебюта леди может посещать чаепития, иметь
свой счёт в банке, обручаться.
Как по мне, все это ужасно! Сотни тысяч глаз прикованы
к тебе и ждут, когда ты оступишься, совершишь малейшую ошибку. Дебют стал самым
худшим днём в жизни Мирабель (конечно, после дня ее смерти).
— Будет лучше, если до дебюта вы найдете себе подруг.
У них могут быть братья, и тогда, вы найдете себе партнёра, — согласилась
Андреа.
К сожалению, я знаю кто должен быть моим партнером.
Даниэль.
У меня есть надежда, что помолвки с кронпринцем не
состоится, и я его вообще не встречу. Но в любом случае он встретит Амелию, и будут
они жить долго и счастливо. Так оно
должно случиться!
В покои зашел дворецкий.
— Герцог зовёт вас на чаепитие, — сообщил он.
— Опять? — удручённо вздохнула я. Это уже не первый
раз, когда Дитрих зовёт меня к себе. — Скажи, что я занята чтением.
— Герцог сказал, что ваши дела могут и подождать. Он
ждёт вас в беседке.
Вот же паразит! И что ему от меня надо? Он вроде переносить
меня не может, а тут сам зовет поговорить.
— Хорошо. Сообщи герцогу, что мне нужно переодеться. Я
приду через полчаса.
Пусть помучается и подождёт. Я не буду против, если он
не выдержит, разозлится и просто уйдет. Так будет даже очень хорошо!
— У герцога плотный график, поэтому господин приказал
вам прямо сейчас спуститься.
Дважды паразит! Ну, неудивительно. Я уже две недели
как избегаю его и придумываю любые причины, чтобы не идти к нему. Но это не
могло продолжаться вечно.
Сад, между прочим, был невероятно красив. Большие
розовые кусты, вымощенная плиткой дорожка, несколько белокаменных статуй. У
герцогства Ревель большая территория, и сад занимает ее половину. Вообще, здесь
стоит такая умиротворенная атмосфера. Не хватает ещё музыки арфы для полноты
картины. Кажется, это сам райский сад.
Вот, я уже подошла к беседке. Белые балюстрады
обвивают вьюнки с розами. Внутри находился стол с четырьмя стульями, на одном
из которых расположился Дитрих, собственной персоной. Он уже мирно попивал свой
чай. Его взгляд мелькнул ко мне. Мне кажется, или в тени его глаза
действительно светятся?
— Добрый день, Ваша Светлость, — я отвесила кроткий
поклон, не пытаясь даже смотреть на него — до того он был мне противен.
Он долго молчал, заставляя меня проклинать его за боль
в спине. Но потом соизволил заговорить:
— Садись.
Какой ты у нас сегодня многословный.
Я не заставила себя ждать. Дворецкий, как полагается
истинному джентльмену, задвинул мне стул.
— Спасибо, Франциск, — кивнула я.
На стол поставили сладости, чашку с ароматным чаем.
Герцог внимательно следил за моей реакцией.
— Эм, на самом деле, я только что пообедала, поэтому
не голодна, — заметила я, отодвигая от себя угощения.
— Советую тебе выпить этот чай. Его привезли из
поселения фэйри. Там отличные травы, — сказал герцог.
Чего? Он позвал меня, чтобы дать попробовать чай? А
вдруг он отравлен? Откуда я знаю?
Однако запах у этого чая просто восхитителен, что я не
удержалась перед искушением и поднесла чашку к губам, вдохнула ещё раз этот
чудный аромат и сделала глоток. Божественно! Словно цветы распускаются прямо во
рту. Знаю, глупо звучит, но чувствуется это так.
Я посмотрела на герцога. Тот улыбался, как бы смеясь
надо мной. Неужто у меня все на лице написано?
— Я же говорил, — в голосе прозвучала усмешка.
Я сразу же взяла себя в руки и поставила чашку на
стол.
— На самом деле, у меня были дела, как и у вас,
герцог. Поэтому я прошу вас перейти сразу к делу, — и голос не дрогнул. Дитрих
сразу же помрачнел, отвёл взгляд.
— Ты уже три недели у меня ничего не просишь.
А?
— В-вы о чем?
— Я слышал, сейчас в моду вновь вошли кружевные
платья. Узнав об этом, я подумал, что ты сразу же побежишь просить их у меня.
Но ты даже служанку не послала ко мне. Это странно.
Да, я помню: Кэсси рассказывала мне о последних
новинках моды. Я как-то не особо обратила внимания. У меня, итак, полно
красивых платьев, зачем мне ещё десяток?
— Я просто не хочу беспокоить герцога. Недавно мы с
мадам Нэйрис проходили валюту и немного экономики, и я поняла, что это весьма
затратно. Я не хочу делать урон бюджету нашей семьи, — невинно улыбнулась я.
Дитрих нахмурился. Что, слишком много умных слов?
Ладно, скажу, что много читаю и...
— Ты думаешь, мне не по карману какие-то чёртовы
платья? — процедил герцог, сжимая кулаки. Я съежилась. Кажется, он рассердился.
— Да я могу миллион тебе таких платьев купить и ещё целую сокровищницу... Нет!
Целых две! Я могу построить для тебя дворец, и все равно у меня останутся
деньги.
— Я не сомневаюсь. Просто я не хочу быть обузой, — мне
пришлось виновато улыбнуться. Может он перестанет злиться?
— Обузой? Ты никогда не была для меня обузой. Если я
могу позволить своей дочери роскошь, почему я не могу сделать этого?
Да неужели? Никогда-таки не была?
— Но разве я не раздражаю вас?
Мужчина застыл. Казалось, даже дышать перестал.
Нависла гнетущая тишина. Дитрих смотрел на меня, а я, в свою очередь, — на
него. Мне было страшно. Очень страшно.
Что он скажет? Опять закричит? А может, все не так
плохо, как я думаю?
— Я тогда вспылил, — наконец сказал Дитрих, отводя
взгляд. — Я не привык к шуму, а от тебя его излишне много.
Да ну? У тебя в доме четверо детей. Сомневаюсь, что от
моих братьев не было шума. Хотя... Скорее Дитриху стоило только рыкнуть, как
мальчики становились тише воды ниже травы. А Мирабель, будучи избалованной
девчонкой, не слушалась.
Ну, как не слушалась. Мирабель сама по себе всегда
требовала к себе внимания. Теперь я понимаю, почему она ходила на эти чёртовы
семейные трапезы. Именно там она могла увидеться и поговорить с отцом. В
остальное время он просто избегал ее.
— Знаете, а это первый раз, когда вы позвали меня сами
на чаепитие, — я как-то грустно улыбнулась, не контролируя эмоции.
Снова тишина. Похоже, Дитрих анализирует ситуацию. В
конце концов он встал, обернулся ко мне.
— Чтобы к вечеру на моем столе лежал список,— твердо
сказал (приказал) герцог. Мне оставалось только кивнуть и пожелать удачного
дня.
Сегодня я начала жалеть Мирабель. И это даже иронично,
ведь меня тоже не замечали в семье, но в отличие от нее я и не навязывалась.
Никогда. Я выбрала другую тактику — учебу. Мне хотелось, чтобы родители
обратили на меня внимание, хоть раз похвалили. Но в возрасте шестнадцати лет я
поняла, что мои усилия напрасны, и даже если я стану гением, они и бровью не
поведут.
Но это в прошлом. Здесь у меня есть мама и братик
Себа. Они любят меня, и я, похоже, люблю их тоже.
Ладно, напишем небольшой список. Раз уж он заговорил о
платьях, закажу-ка ему их. Пять штук будет достаточно. Что ещё? Эфирные масла,
парочку украшений, ленточки, бантики. Все, что бы захотела маленькая девочка.
Игрушек у меня полным полно, и кажется скоро комната взорвется от такого
количества.
Ну все, список готов.
— Нэнси, отнеси это к герцогу в кабинет и положи на
стол.
— Как прикажете, госпожа.
— Госпожа, вы же попросили у герцога те кружевные
платья, о которых я говорила? — засияла Кэсси.
— Да, разумеется.
Через месяц герцог доставил мой заказ. Все бы ничего,
но... Почему вещей в четыре раза больше, чем я планировала? Куда мне девать
двадцать платьев, пять шкатулок с украшениями и десять баночек с эфирными
маслами? Я знаю, что у них нет определенного срока, но не многовато ли?
— Тебе нравится? — спросил Дитрих, внезапно
оказавшийся в коридоре.
— Д-да, конечно. Спасибо вам, — сказала я с нервной
улыбкой.
— Ты не написала ничего про игрушки. Я подумал, что ты
просто забыла, поэтому купил самостоятельно.
Да куда мне их? Кажется, у меня вся комната ими
обставлена.
— Госпожа, не хотите ли вы устроить примерку прямо сейчас?
— спросила светящаяся от счастья Кэсси.
— Пока просто перенесите все ко мне. Потом найдите им
место в гардеробной.
— Разве вы не хотите примерить даже это желтенькое?
Оно вам будет очень к лицу, — досадно проговорила служанка.
— Глупая Кэсси! Мне все пойдет к лицу, — надула щеки
я.
— Несомненно, госпожа. Но всё-таки...
— Выполняй приказы, Кэсси. Я не люблю, когда меня не
слушают, — сказала я, сверкнув взглядом.
— Да, простите. Я опять позволила себе лишнее, —
поникла девушка и принялась помогать другим слугам. Я промолчала. Она и впрямь
болтливая. Иногда это надоедает.
— Мирабель, почему ты заказала так мало? — спросил
герцог, напоминая о своем присутствии. Я даже вздрогнула.
— У меня, итак, всего достаточно. Я счастливый
ребенок. Не беспокойтесь, герцог. Когда мне исполнится четырнадцать, вам
действительно придется потратиться, ведь мне придется ездить на всякие чаепития
и искать себе жениха, — в конце я не сдержала смешок. Отчего-то Дитрих
помрачнел, отвёл взгляд, задумавшись.
— Тебе не стоит с этим торопиться. Ты из знатного
рода, так что предложений о замужестве будет достаточно. До девятнадцати лет ты
успеешь найти себе достойного мужчину.
В Эглинтоне совершеннолетие состоится в девятнадцать
лет. Именно к этому времени у всех пробуждаются способности. Если они не
проснулись раньше, то уже не проснуться никогда.
— А вы не будете против, если я сама выберу себе
жениха?
Меня действительно интересовал этот вопрос. Ведь если
мне удастся избежать помолвки с кронпринцем, я должна буду найти себе другого
жениха. Вдруг герцогу взбредёт в голову женить меня на старике.
Сама я планирую остаться до самой смерти старой девой!
Это было бы просто моим хорошим прикрытием.
— Конечно нет. Тебе же с ним жить, а не мне, — пожал
плечами Дитрих.
Ну и хорошо.
— О чем разговариваете? — к нам незаметно подошла
мама. Она была в черном платье с красными кружевами и рубиновой брошью.
Я впервые вижу ее с украшениями и косметикой на лице.
Обычно мама ходит в простеньких платьях. Что же сегодня? Даже волосы завиты и
убраны в элегантную прическу.
— Мама! — подбежала к ней я и обняла. Она погладила
меня по голове, ласково глядя в мои глаза. — Ты такая сегодня красивая!
— Спасибо, Мира. Это все папа. Дитрих, в этот раз ты
сильно потратился.
— Не волнуйся, Мика. В этом месяце я получил хорошую
награду от короля, так что могу позволить себе сделать приятное моим девочкам.
Моим девочкам? Что за сладкие речи, Дитрих? Или это
из-за мамы? И за что такая награда от короля?
— Я слышала, ты подарил Себастьяну меч. Не рановато ли
ему ещё? — сказала обеспокоенно мама.
— Он давно просил меня об этом. Да и я не вижу ничего
плохого в том, что он раньше начнет заниматься фехтованием, — пожал плечами
герцог.
— Ах, Мира, папа купил тебе много платьев, не так ли?
— улыбнулась мне матушка.
— Да, их была це-елая гора! — я даже руками показала.
— Будет печально, если они будут пылиться в
гардеробной. Может прогуляемся вместе? Примеришь платья. Куда бы ты хотела?
Я задумалась. Это будет мой первый раз, когда я
покидаю владения Ревель. У меня есть на примете места, которые я хотела бы
посетить, но...
— Я хочу в храм, — уверенно заявила я.