Когда-то он был просто мальчишкой, который разглядывал то, что другие не замечали. В школу он ходил как обычный ребенок — письменные работы давались ему легко, будто кто-то диктовал правильные ответы прямо в голову. Материалы он схватывал на лету. А вот с сочинениями на свободные темы… была беда.
Его вызывали к доске. Зачитывали вслух. Потом вызывали к директору.
— Объясни, что здесь написано? — спрашивали взрослые, тыча пальцем в строчку.
Автор смотрел на текст и искренне не понимал, что именно требует объяснений. Всё же было понятно. Ну, почти всё. Некоторые фразы действительно могли показаться двусмысленными, если читать их с определенным настроем. Но разве это его проблема?
— А почему у тебя «она приоткрыла губы, и капли одна за другой проникали внутрь, наполняя её»? — взрослый замолкал и краснел.
— Это про дождь. А что здесь не так?
Беседа заканчивалась. Ему ставили тройку и советовали «думать, что пишешь».
В университете всё повторилось. Тот же взгляд, шепотки за спиной, улыбка, которую надевали, как маску, чтобы лишний раз не привлекать внимание. С ним говорили только в крайнем случае. А если говорили — улыбались так, как никогда в жизни не улыбались.
Но он учился хорошо. В итоге — красный диплом. Кто бы мог подумать.
А потом настало время работы.
Три месяца после университета он рассылал резюме. Три месяца беззаботной жизни. А потом — звонок. Собеседование.
Он зашел в светлый офис, сел на стул, который скрипнул под ним, будто предупреждая: «Осторожно, сейчас начнется».
— Здравствуйте, — сказал человек напротив. — Что вы умеете?
Автор подумал. Потом улыбнулся.
— Я могу всё. Кроме того, чего не могу.
Человек напротив замер. Потом решил, что это шутка.
— Это очень хорошо, что у вас есть чувство юмора. А можно… поконкретнее?
— Конечно. Если я вижу задание, я его выполняю. А вот если я его не увижу… — он развел руками, — то, увы.
Собеседователь вытаращил глаза. Сразу видно, заинтересовался.
— Может, покажете? Решите пару задач? Для подтверждения слов.
Автор согласился. Задачи были решены. Все до одной.
— Теперь про зарплату, — сказали ему под конец. — Сколько хотите получать?
Автор задумался. По-настоящему задумался. Не о цифре, а о смысле вопроса.
— Столько, чтобы я успевал её потратить.
Смех смехом, а взяли. Видно, в мире, где все говорят правильные слова, странные звучат как честные.
— А как с командой? — спросили напоследок.
— А тут вообще проблем нет, — ответил Автор искренне. — Мне каждый рад. И улыбка у всех до ушей.
Так его и приняли.
Первый год прошел незаметно. Он выполнял задачи. Его повышали.
На втором году всё изменилось.
Его пытались уволить.
Не потому, что он плохо работал. А потому, что он пугал. Пугал всех. Началось с мелочей: тапочки вместо офисной обуви, рубашка в клетку, кепка, которую он отказывался снимать даже в переговорных. Потом — смех. Вечный, непонятный, возникающий там, где никто не ждал. Он смеялся, когда смотрел в потолок, потому что видел там сюжеты, которых никто не замечал. Смеялся, когда рушились планы — потому что хаос веселее порядка. Смеялся, глядя в окно на серый город, потому что город делал вид, что он серьезный, а на самом деле был просто смешным.
А однажды случилось то, что запомнили все.
В кабинете, пока руководитель вышел, Автор подошел к аквариуму. Запустил руку в воду. Пытался достать рыб.
— Вы что делаете? — спросили с ужасом.
Автор обернулся. Рука так и осталась в воде. Рыбы шарахались от него по углам.
— Им там скучно, — сказал он спокойно. — Они просили их выпустить.
Рыбы, надо отметить, ничего не просили. Но Автор был уверен в обратном.
Его пытались уволить три раза. Трижды оформляли бумаги. Трижды вызывали к руководству. Но каждый раз оказывалось, что причины нет. Он выполнял план. Перевыполнял. Он делал больше всех. Задачи, которые давали специально сложные — чтобы завалить, — он щелкал как орешки.
Тогда решили перевести его на удаленную работу.
Автор собрал вещи. Кепка, тапочки, кружка с динозавром. Коллеги облегченно выдохнули.
Но дома появилось время. Много времени.
Однажды, листая интернет, он увидел простую истину: «Кто-то придумывает миры, а кто-то в них живет». Он задумался. До этого он только жил в чужих. А потом решил попробовать придумать свой.
Просто из любопытства.
Он сел за стол. Открыл ноутбук. И начал.
Первые строки рождались в муках. Фразы ломались, мысли ускользали, предложения распадались на полуслове. Но постепенно они начали дышать сами.
Он писал о магии. Не о той, что в книгах про волшебников, а о той, что рядом. О героях четырех стихий. Огонь достался герою с бесконечной канистрой бензина. Воздух — вечно дымящему персонажу с папиросой в зубах. Вода — герою с зонтиком, который всегда раскрывался в нужный момент. А главный герой, герой земли… у него была лопата.
К концу года набралось пятьдесят глав.
Он не думал о читателях. Не думал о славе. Он просто писал. Для себя. Как всегда.
Однажды раздался звонок в дверь. А потом пришел его лучший друг. Если быть точнее — подруга.
Они знали друг друга с детства. Она была той самой подругой, которая не сбежала. Которая просто «случайно» после школы переехала в тот же район, где поселился Автор.
Ее звали Эмили Кес.
Она была невысокой, с длинными темными волосами, которые вечно выбивались из-под шапки, и глазами, которые смотрели так, будто она уже все про тебя поняла и пока не решила, смеяться или молчать. Она носила длинное пальто, которое помнило еще студенческие годы. Женственности в ней было меньше, чем холодного расчета. Она была из тех, кто сначала думает, а потом уже решает, стоит ли улыбаться. И улыбка у нее, когда она все-таки решалась, была редкой и оттого ценной.
Она вошла в квартиру, огляделась. Увидела стопки распечатанных листов на столе. Заметила лопату, стоящую в углу комнаты.
— Это то, о чем я думаю? — спросила она.
— Зависит от того, о чем ты думаешь.
Эмили подошла к столу, взяла первую страницу. Прочитала. Потом еще одну.
— Это… — она замолчала, подбирая слова. — Тут что-то не так. Она помолчала, перелистнула еще несколько страниц. — Но это хорошо. По-своему.
Автор пожал плечами. Ему было все равно. Нет, не все равно — он был рад, что Эмили не ушла. Но её мнение не изменило бы того факта, что он пишет для себя.
— Слушай, — сказала она вдруг, покосившись на лопату. — А она тебе зачем? У тебя же нет машины.
Автор посмотрел на лопату. Та стояла в углу, прислонившись к стене, как верный оруженосец, готовый к бою.
— Не для машины, — ответил он. — Для другого.
Эмили не стала уточнять. Она давно усвоила: когда он говорит «для другого», лучше не спрашивать.
— А ты не думал… ну… показать кому-то? Опубликовать? — спросила она.
Он посмотрел на неё с недоумением.
— Зачем?
— Ну, — она замялась, — всё равно ты это для себя написал. А если кому-то еще станет интересно — хуже не будет.
Автор не ответил. Он смотрел на стопку листов, потом на лопату, потом на Эмили. Она сидела на краю стула, обхватив ладонями кружку с чаем, который уже давно остыл.
— Ты чего замолчал? — спросила она.
— Думаю.
Эмили поставила кружку на стол. Посмотрела на него тем самым взглядом, который он знал с детства.
— Ладно, мне пора. Завтра рано вставать.
— Можешь остаться.
Эмили посмотрела на часы на стене. Потом на него.
— В другой раз.
Она накинула куртку, поправила воротник. У двери обернулась.
— Тогда до встречи.
— До встречи, Эми.
Дверь закрылась. Он остался стоять посреди комнаты, слушая, как затихают ее шаги на лестничной клетке. Потом подошел к окну. Через минуту увидел ее фигуру в длинном пальто — она вышла из подъезда.
Автор смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Взгляд упал на стопку листов, задержался на лопате в углу, вернулся к экрану ноутбука.
— Подумаю, — повторил он вслух. Уже не ей. Себе.
Он не ответил тогда. Но слова застряли в голове.
Два дня он ходил по квартире, смотрел на стопку листов, на лопату в углу, на экран ноутбука. Два дня сомневался. А потом — нажал кнопку.
«Опубликовать».
Сначала ничего не произошло. Тишина. На счетчике просмотров застыл ноль.
А потом… ничего не произошло.
Никто не пришел, никто не написал, никто даже не открыл. Автор обновлял страницу раз за разом, но счетчик просмотров упрямо показывал ту же цифру.
— Ну и ладно, — сказал он вслух. Никто не услышал. Даже лопата в углу промолчала.
Он закрыл ноутбук и лег спать.
Утро следующего дня началось как обычно. Чай. Бутерброд. Потом он все-таки открыл страницу.
Три просмотра.
Автор смотрел на экран. Разочарования не было.
— Три, — повторил он. — Три человека. Или один, который три раза зашел.
Он хотел закрыть вкладку, но в последний момент заметил кнопку «Комментарии». Нажал.
Ничего.
Автор захлопнул ноутбук и решил, что больше туда не зайдет.
Конечно, он зашел. В тот же вечер.
Просмотров стало семь. И появился первый комментарий.
user_4732 — «Это вообще что?»
Один комментарий. Автор перечитал его пару раз.
— Хотя бы не «бред», — сказал он лопате. Лопата молчала.
На следующий день просмотров стало сто тридцать. Комментариев — пять.
user_4732 — «Это вообще что?»
сын_маминой_подруги — «Я один это понял?»
критик_на_час — «Автор, ты под чем?»
детский_тролль — «Очень интересно, но ничего не понятно»
anonymous — «Кто дал этому человеку смартфон?»
Через неделю цифра на счетчике перевалила за две тысячи. Комментаторы развлекались как могли: кто-то угорал, кто-то ждал продолжения, кто-то писал эссе о том, как этот текст убивает литературу.
Он писал дальше.
В одной из глав Лаур, главный герой — герой земли, прорыл подземный ход под стены вражеской крепости. Димоны, которые его призвали, такого не ожидали. Ангелы, считавшие себя добрыми, показали свое истинное лицо. А лопата треснула в тот самый миг, когда до цели оставалось всего ничего.
— И что теперь? — спросила Эмили, когда пришла в следующий раз и застала его за ноутбуком.
— Теперь он берет другую лопату.
— А у него есть другая?
Автор задумался.
— Будет.
Эмили усмехнулась. Заварила чай. Села рядом и начала читать свежие главы. Автор не возражал.
— Почему Димоны? — спросила она однажды.
— Проверочное слово к димон — димоны, — ответил он.
— Это не проверочное слово, это множественное число.
Эмили посмотрела на него. Взгляд говорил: «С тобой не поспоришь». Она вернулась к чтению.
Шли дни. Просмотры прибавлялись. Комментарии становились все длиннее. Одни кричали: «Снимайте кино!», другие — «Уберите этот позор!». Автор читал, кивал, изредка усмехался, но не спорил. Его мир был на страницах. Всё остальное — просто фон.
Потом случилось то, что изменило все.
Однажды вечером он снова махал лопатой во дворе. На этот раз отрабатывал новый прием. Кто-то снял его на телефон. Видео улетело в интернет. Книга, которую до этого читали мало, вдруг захлестнула волна новых читателей.
«Тот самый псих с лопатой».
«Автор, который машет лопатой во дворе».
«Он что, серьезно?»
Комментарии под видео были еще жестче, чем под книгой. Но среди них попадались и такие: «Я понял. Он делает это, чтобы писать реалистичнее. Это гениально».
Автор прочитал этот комментарий. Потом встал, подошел к лопате, взял ее в руки и вышел во двор. На этот раз не для тренировки. Просто чтобы подышать.
Небо было чистым. Звезды — яркими. Лопата в руках казалась продолжением его самого.
— Кажется, они начинают понимать, — сказал он тихо.
Лопата не ответила. Но в тот вечер Автору показалось, что она стала чуть легче.
Так начался его путь — путь лопаты, о которой он пока еще ничего не понимал.