Чтобы понять, как родилась эта книга, нужно вернуться в тот момент, когда Автор остался без работы и понятия не имел, что делать дальше.
Когда его перевели на удаленку, у него появилось больше свободного времени. Сначала он пытался заняться спортом — купил гантели, нашел программу тренировок, даже продержался целую неделю. Потом переключился на прогулки по вечерним улицам. Маршруты, свежий воздух, пейзажи — всё это хорошо ровно до тех пор, пока не понимаешь, что идешь в никуда и возвращаешься в то же самое место.
Так он остался в четырех стенах. Вечерами выходил во двор, но это было не спасением, а просто сменой декораций. Было тоскливо. Он бездумно листал ленту, смотрел на чужие успехи и чувствовал, как дни утекают, не оставляя следа.
Он пересмотрел все фильмы, какие мог найти. Переиграл во всё, во что можно поиграть. А после решил, что лучше почитать.
Читал и читал, пока не наткнулся на одну странную фразу: «Кто-то придумывает миры, а кто-то в них живет». Безделье ему уже надоело.
Так он и решил создать свой собственный мир. Может, не самый оригинальный, не самый продуманный — зато такой, в который самому захочется вернуться.
Современная жизнь — сплошная скука. Никто на тебя не нападает, не нужно добывать огонь, защищать пещеру. Всё уже придумали, всё разложили по полочкам. Иди в школу, потом в институт, потом работай. А раньше не было никакой страховки. Сегодня ты охотник, завтра — добыча.
Что если добавить чудовищ и магию?
Так это же будет фэнтези.
Но всегда всё начинается с огня, воды, земли, воздуха — это базовые стихии. Иногда добавляют свет и тьму либо оружие: лук, меч, копье, щит.
А почему бы огонь не дать герою с канистрой бензина? Герою воды — конечно же, зонтик, чтобы укрываться от нее. Воздух будет выпускать человек с папиросой. А земля — тут уже совсем просто, это лопата.
Герой лопаты. Звучит ничего.
Но что им там делать? Обычно героев призывают, чтобы победить Владыку Димонов — существ, которые олицетворяют тьму и хаос, разрушают всё на своем пути и хотят поработить всех.
Но никто не думает, а кто вообще сказал, что Димоны — тьма, а Ангелы — свет?
Всё на самом деле решает территория. У Димонов нет земли — они вынуждены грабить, воровать, отбирать, чтобы выжить. А Ангелы живут в раю, но вместо того чтобы делиться, требуют подношений, веры, поклонения. Бедные люди отдают последнее тем, у кого и так всё есть. Это как если бы бездомный подавал милостыню миллионеру, а тот еще обижался бы, что мало.
Это чистое лицемерие.
Вот поэтому для спасения своего рода Димоны и призывают в противовес героям других рас своих воинов. Точнее — Вестников Тьмы.
Так герой лопаты Лаур попадает последним. И, казалось бы, он самый слабый среди вестников. Если герой огня может создать моря бензина и сжечь всё вокруг (правда, и сам сгорит), герой воды возьмет зонтик и сможет отразить всё — ведь в этом мире любая вещь подобно энергии жизни является водой, а герой воздуха создаст огромные дымовые облака, которые отравят миллионы других существ, то герой лопаты мог лишь копать.
Автор сидел и смотрел на экран ноутбука. Текст был, мир был, герои были — но чего-то не хватало.
Лаур копал. Он копал так, будто от этого зависело всё. Но Автор понятия не имел, что чувствует человек, когда держит в руках лопату. Он описывал удары, повороты, стойки, но все это было выдумано. А разве так можно?
Автор закрыл ноутбук. Чтобы писать правду, нужна настоящая лопата.
— Ладно. Пора копать по-настоящему.
Зарплата у Автора была хорошая. На жизнь хватало, и на лишнее тоже.
И вот настал момент выбора той самой, заветной и чудесной лопаты.
Открыв дверь в магазин, Автор увидел множество инструментов, но его интересовали только лопаты. И лишь одна привлекла его взгляд. Та самая. Стоила пять тысяч.
Но перед оплатой Автор взял лопату, взмахнул и еще раз взмахнул, потом выкрикнул:
— Кия!
В итоге всё внимание в магазине оказалось приковано к одному человеку. Продавцы замерли с открытыми ртами. Покупатели отступили на шаг. Кто-то из подсобки выглянул на шум. Автор невозмутимо поставил лопату на прилавок и достал карту. Кассирша, не поднимая глаз, пробила чек.
После покупки Автор не спеша вернулся домой, освободил место в углу и поставил лопату.
Настал вечер, и он взял лопату с собой.
Зачем? Всё просто — конечно же, махать.
Это было прекрасное лето. Солнце садилось рано, стоял великолепный закат — и человек, орущий «кия» посреди двора с лопатой в руках. Все прохожие косились на него и старались не приближаться. Бабушки на лавочке крестились. Дети показывали пальцами, пока родители не одергивали их и не ускоряли шаг.
Прямой. Боковой. Рубящий.
Для начала нужно научиться копать. Копать и еще раз копать. А если ошибешься — нужно разгребать свои ошибки. И наконец, нужно пробить защиту с помощью прямых, боковых и рубящих выпадов лопатой.
Первые дни Автор выглядел так, будто впервые в жизни взял в руки что-то длиннее ложки. Лопата не слушалась, выскальзывала. Он злился, поправлял хват и продолжал.
А вечером, когда руки отказывались сжиматься, а спина напоминала о каждом неудачном взмахе, Автор садился за ноутбук. Потому что утренние удары лопатой вдруг начинали звучать в голове иначе — и вчерашние строки казались фальшивыми.
Сначала казалось, что тренировки — это подготовка к тексту. Но Автор ошибался. Тренировки были не для текста. Они были для него.
Когда Автор впервые после тренировки перечитал главу про Лаура, то рассмеялся. Это писал человек, который понятия не имел, что такое лопата в руках.
Так прошла неделя. Лопата и ноутбук — два конца одной веревки. Спина, ладони, легкие — всё теперь знало, о чем писать.
Месяц спустя Автор перестал чувствовать разницу между ударом лопаты и нажатием клавиши. И текст наконец-то стал правдой.
Так и герой его произведения тренировался и тренировался. Копать, копать и копать — пока не прорыл путь от города Димонов до ближайшего моря.
А потом, в один из вечеров, сидя на лавочке с лопатой в руках, Автор вдруг понял. Всё, что он делает, укладывается в три движения.
Первое — копать. Самое трудное — начать. Потому что первый удар лопатой — он всегда неточный. Первый шаг — всегда не туда, но без него не будет и второго.
Второе — разгребать. Самое нудное — исправлять. Ты ошибся, перекопал. Теперь разгребаешь, убираешь лишнее, переписываешь. Скучно, больно — но без этого никуда.
Третье — пробивать. Самое страшное — ударить. Стена. Преграда. Страх. Лень. Ты бьешь, пока стена не треснет. Не потому, что ты сильный. А потому, что отступать уже поздно.
Так родился принцип: копать — значит начинать; разгребать — значит исправлять; а пробивать — значит не отступать перед стеной, потому что завершить можно только то, что пробил до конца.
Автор посмотрел на лопату. Потом на ноутбук. Потом снова на лопату.
— Принцип лопаты, — сказал он вслух.
Лопата не ответила.
Так дни шли. Герой рос, сражался с монстрами. Автор на улице размахивал лопатой. Только герой не уставал от движений, и орудие его было куда прочнее.
Прошло полгода. Пятьдесят глав были дописаны.
Автор сидел и смотрел на стопку распечатанных листов — пятьдесят глав, полгода жизни, лопата в углу, ноутбук на столе. И думал: а что дальше?
Вспомнились слова Эмили, которые застряли в голове еще тогда, когда он только начинал: «А ты не думал… ну… показать кому-то? Опубликовать?»
Автор уже однажды нажал эту кнопку. Книга вышла в свет, получила свои комментарии, даже принесла первых читателей. Но он знал — она была фальшивой, ведь он писал о том, чего не знал.
Теперь, глядя на переписанную стопку, он понимал…
Книга, которую он уже однажды выложил в сеть, теперь обрела настоящую жизнь. Переписанная заново, с лопатой в руках и принципом в голове, она стала другой.
Автор снова нажал кнопку «Опубликовать» — теперь уже без сомнений.
Но известность пришла не из-за текста. Или не только из-за него.
Автор продолжал выходить во двор. Теперь уже не для того, чтобы научиться. А потому что это стало частью его. Лопата и Автор — они были одним целым. Он махал, потому что не мог не махать. Текст рос вместе с мозолями на ладонях.
Кто-то из соседей снял Автора на телефон. Вечерний двор, закатное солнце, фигура с лопатой, рубящие удары и крик «кия», разносящийся между панельными домами. Видео ушло в интернет.
«Псих машет лопатой».«Безумец орет посреди улицы».«Новый герой мемов».
Ролики множились. Автора снимали из окон, с балконов, проезжающие мимо машины. Он появлялся в пабликах, в каналах, в нарезках странных видео. Кто-то ржал в комментариях, кто-то требовал вызвать санитаров, кто-то всерьез интересовался, что за технику он оттачивает.
Книга, которую до этого читали мало, вдруг захлестнула волна новых читателей. Люди приходили посмотреть на «того самого психа с лопатой». Оставались ради текста.
Бывали моменты, когда Автора забирали по жалобам соседей. «В обезьянник», как он сам это называл. Участковый, который уже знал его в лицо, вздыхал, оформлял бумаги и вез в отделение. Там его осматривали, задавая одни и те же вопросы.
Автора быстро выпускали. Махать лопатой во дворе не запрещено. Кричать «кия» — тоже.
Так и продолжался его путь. Путь лопаты и ее принципов.
По ощущению произведение было похоже на обычное клише, но встречались моменты, которые выделялись. Читатели больше всего не понимали смысла. Кто-то смеялся от этого абсурда, кто-то ничего не понял, а кто-то говорил: «Всё понятно, просто вы глупые».
Прошли годы. Снег, лето, снова снег. Книга получила премию. Автора называли гением и идиотом в одних и тех же рецензиях. Журналисты брали интервью. Он говорил, что просто махал лопатой.
Премия стала неожиданностью даже для Автора. Он не писал для жюри, не гнался за оценками. Он просто копал, разгребал и бил. А они вдруг решили, что это искусство. Может, искусство — это когда ты не притворяешься.
Эмили позвонила первой. Автор слышал в трубке ее усмешку.
— Ну что, гений. Теперь тебя будут узнавать на улице.
— Уже узнают. Обычно кричат вслед: «Псих с лопатой!»
— Это своего рода популярность. Просто другого рода.
Она помолчала. Потом добавила:
— А помнишь, я говорила, что это странно?
— Помню.
— Странность иногда становится гениальностью.
Автор не знал, что ответить. Лопата в углу хранила молчание, но ему показалось, что она чуть заметно кивнула.
Читатели писали письма. Не в комментариях — настоящие, длинные. Кто-то благодарил, кто-то ругался, кто-то спрашивал, где можно купить такую же лопату. Один человек написал: «Я понял ваш принцип. Я перестал бояться начинать». Автор перечитал это письмо, потом встал, подошел к лопате, провел рукой по черенку.
— Слышишь? — сказал он тихо. — Работает.
Лопата не ответила. Но в тот вечер Автор вышел во двор снова. Не потому, что надо было тренироваться. Просто потому, что не мог иначе. Лопата и Автор — это уже не привычка, а способ дышать.