«Наследник Непробужденного»

Солнечные лучи освещали побережье, восходя над пучиной моря. Они разливались алыми цветами на прибрежные скалы и старый обветшалый пирс. Под ненавязчивый шум моря двое мужчин в возрасте удили рыбу. То и дело — всплеск, и очередная серебристая туша летела в огромное деревянное корыто.

Первый, коренастый, с обветренным лицом и кривоватыми пальцами, хмыкнул.

— Слыхал? У Ноя этой ночью сын родился.

Второй — выше, худее, с аккуратной седой бородкой — поправил шляпу, не отрывая взгляда от поплавка.

— Слышал уже. Жена сказала, завтра он всех праздновать зовёт.

— А чаго не сегодня-то?

Второй помедлил, дёрнул удочку. Пусто.

— Тяжёлые были роды. Нисси едва не отправилась к праотцам. Повезло, что барон наш успел лекаря из города привезти.

Первый присвистнул, почесал затылок.

— Ох, ужас какой. Как вспомню, как моя рожала, аж дрожь пробирает.

— Моя жена им помогала, — сказал второй, перематывая леску. — Она под утро вернулась, я как раз на рыбалку собирался. Говорит, худшее уже позади. Лекарь всю ночь с ней сидел, божьим чудом исцеления благословлял.

— Ну а Нисси-то чаво?

— Жива. Ребёнка подержала уже, поела даже. Сил набирается.

Первый улыбнулся в усы.

— Да, Нисси сильная девочка. Завтра уже бегать будет похлеще тебя, старый хрыч.

Второй усмехнулся, покачал головой.

— Ох, надеюсь. Благослови их, Господь наш Расгар.

Он поднял глаза к небу, где уже начинало золотиться утреннее солнце. Поплавок дёрнулся, и он резко подсек — на крючке заплясала серебристая рыба.

Солнце уже начинало припекать и друзья, собрав снасти, поплелись домой, едва волоча свои вещи и рыбу. Сегодня улов был не сильно богатым, но это было не важно. Приятная компания и счастливые вести не давали им грустить. Завтра они вновь соберутся, чтобы наловить рыбы к пиршеству. Хоть каждый из них и не подавал виду, но они с нетерпением ждали завтрашнего дня, когда они смогут поздравить родителей и, наконец, узнать имя ребенка.

Наступил заветный вечер. Народ потихоньку собирался на площади. Барон уже позаботился о празднестве и наказал своим слугам подготовить все нужное. Простые, но вкусные блюда из рыбы и овощей виднелись на столах. Мужики несли бочки пива из собственных запасов, местный бард уже разминался перед пением, кто умел играть музыку, доставали свои инструменты. Все вокруг пребывали в предвкушении от предстоящего пиршества, однако же, на лице молодого отца виднелось смятение.

— Ты чего, шутишь? — голос Ноя дрогнул. — Как так «пропала»?

Староста провёл ладонью по лицу, выдохнул.

— Ной, мы на минуту отошли. Воды набрать, дров. Возвращаемся — а её нет. Ни лекарши, ни вещей её. След простыл.

Ной стоял, не двигаясь. Кружка в руке замерла на полпути ко рту.

— Мы даже спасибо не сказали, — промямлил он тихо, будто самому себе. — Даже денег не предложили. Как же так?

— Понятия не имею, — староста потёр виски. — Но ты не забивай себе голову сейчас. Я разберусь. Попрошу торговцев в городе поспрашивать.

— Лекарей в нашем районе мало. Быстро найдут, если она там.

— Найдут, — твёрдо сказал староста. — А сейчас иди к жене, к сыну. Пей с мужиками, да целуй свою Нисси.

Ной хотел возразить, но староста уже развернул его за плечи и легонько подтолкнул в сторону гуляющей толпы.

— Иди, говорю. Не порти себе праздник. Я всё решу.

Ной шагнул вперёд, потом обернулся.

— Найди её, — сказал он. — Она моих жену и сына спасла. Она... она заслужила хотя бы слова благодарности.

Староста кивнул.

— Найду.

Он смотрел, как Ной медленно идёт к столам, как его хлопают по спине, как он заставляет себя улыбаться. И только когда Ной сел рядом с женой и взял её за руку, староста выдохнул и отвернулся к темнеющему лесу.

Ной отбросил сомнения и наконец присоединился к гулянью. Молодым супругам несли подарки — кто чем богат. Звенели кружки, гремели тосты. Новоиспечённые родители сияли. Особенно Ной — он едва не поседел за эти дни, а теперь смотрел на жену и сына и не мог наглядеться. Все в деревне были уверены: имя наследника непробуждённого Ноя ещё войдёт в историю.

***

С тех пор прошло пять лет. Многое изменилось в рыбацкой деревушке у моря. Рождение сына у местного героя укрепило её положение, в это же время поселение официально перешло во владения баронства Корфус, относящегося к клану Истариил, что служит богу военной стратегии.

С того дня сюда потянулись люди. Авантюристы, беженцы, крестьяне, ищущие тишины. В мире, где сила решает всё, эта деревня стала редким островком покоя. Здесь не было места жестокости — только взаимопомощь и удивительное единство.

Постепенно деревня оживала. Появились лавки, построили церковь, открылась гильдия авантюристов. Некогда забытый уголок у моря превращался в место, о котором заговорили за пределами баронства.

— Нэви, Лили, возвращайтесь домой. — донёсся голос мамы с крыльца, мягкий, но настойчивый.

— Да, мама! — первым откликнулся Нэвер, отряхивая колени от пыли и поднимаясь с травы.

— Да, тетя Нисси! — подхватила Лили, уже на бегу хватая друга за рукав.

Ребята с веселыми криками побежали домой кушать. Они переглянулись, будто делясь маленькой тайной, и, не сговариваясь, сорвались с места. Под ногами зашуршала трава, где-то вспорхнула испуганная птица. Смех разливался по двору — звонкий, беззаботный, такой, что даже ветер будто становился теплее.

Дом встречал их запахом свежей выпечки, каши, специй и чем-то ещё, уютным и родным. Ребята, не сбавляя скорости, взлетели по ступенькам и распахнули дверь, наперебой рассказывая о своих приключениях.

— Я нашёл самое большое дерево!

— А я почти поймала того жука!

— А я… А я еще больше поймал! Просто отпустил потом…

— Нет это я поймала! А твое дерево маленькое, я еще больше видела!

Слова их путались и смех перебивал фразы.

— Садитесь уже кушать, детки. — Мягко, но уверенно позвала Нисси, стараясь скрыть улыбку.

Она легко подхватила их озорное настроение, и в её голосе зазвучала та же тёплая радость. На столе уже всё было аккуратно накрыто: простые блюда, без изысков и лишних ингредиентов, но приготовленные с такой заботой, что их вкус давно стал предметом гордости всей деревни

— Ах да, Лилиан, — будто между делом добавила она, — твой папенька передавал тебе скорее возвращаться. Заканчивай с обедом и беги скорее домой.

Девочка лишь быстро кивнула, даже не отрываясь от еды — она ела поспешно, словно боялась не успеть, и только ускорила движения ложкой.

Нэвер же, напротив, вдруг притих. Его плечи слегка опустились, а взгляд застыл на тарелке, будто он больше не видел того, что перед ним.

— Папа и сегодня с нами не будет обедать? — тихо спросил он, не поднимая глаз.

Нисси на мгновение задержалась, затем обернулась к нему с мягкой, ободряющей улыбкой.

— Ты же знаешь, что твой папа очень сильный, — спокойно ответила она. — Он защищает деревню. Это его работа.

— Но почему тогда Лили каждый день завтракает со своим папой и… и даже иногда ужинает! Он ведь тоже защитник!

Нисси задержала черпак над миской. На мгновение взгляд её ушёл куда-то в сторону, к окну, за которым чернела полоса леса. Она моргнула, поправила упавшую прядь и улыбнулась. Но улыбка вышла чуть короче, чем обычно.

— Сынок, папа Лилиан в первую очередь барон и уже только потом наш защитник. Он тоже очень занят, просто его работа — сидеть в своём кабинете и каждый день читать горы бумажек. Представляешь?

Нэвер скривился.

— Фу, ненавижу буквы. Но всё равно, он же в прошлое нашествие монстров тоже сражался вместе с папой! Тогда почему папа не читает бумажки у нас дома? Это потому что у нас нет кабинета? Давай я отдам ему свою комнату, а спать буду вместе с вами!?

Нисси тихо рассмеялась, но в смехе слышалась горечь.

— Нет, сынок, кабинет тут ни при чём. Просто наш папа защитник. А работа защитника — охранять деревню и охотиться на страшных монстров в лесу.

Лили дожевала кусок хлеба и резво вскрикнула:

— Мама мне говорила, что папа и дядя вдвоём защищают нашу деревню, но каждый своим способом!

— Умничка, что запомнила, Лили, — кивнула Нисси. — Твоя мама права. Они оба очень важны для всех нас. Ведь именно благодаря им у нас так безопасно, и к нам приезжают новые жители из других поселений и даже городов.

Она помедлила, взглянула на Нэвера.

— Сынок, ты помнишь того высокого дядю со странными ушками, которого видел на рынке?

Нэвер нахмурился, вспоминая. В голове всплыло лицо: большие золотые очки, длинные уши, чуть заострённые на концах.

— С большущими такими очками?

— Верно. Я недавно с ним разговаривала. Он рассказал, что переехал сюда из-за слухов о том, как хорошо простым людям живётся в нашей деревне. Его семья уже давно странствовала после начала войны на границе. Они искали тихое место. И нашли его здесь, под защитой наших непробуждённых.

Нэвер нахмурился ещё сильнее.

— Непробуждённых? А я пробуждённый?

Нисси на мгновение замялась.

— Ты ещё маленький, сынок. Когда придёт время — мы всё объясним. А пока просто знай: твой папа родился с даром. Но пробудить его не смог. Однако он всё равно стал сильным — сильнее многих, у кого дара нет вовсе. Поэтому он защищает нас и деревню.

Нэвер уставился в тарелку. Горячий суп уже остывал. Он сжал ложку так сильно, как мог.

— Это несправедливо, — голос его стал тише, но твёрже. — Папа защищает их. А они даже не знают, как он пахнет. Он пахнет доспехами и лесом. А я хочу, чтобы он пах домом, как ты, мама.

Он поднял глаза на мать. Нисси стояла к нему спиной, помешивая что-то в кастрюле, хотя там уже ничего не было. Плечи её чуть вздрагивали.

Лили, зачем-то прикусив губу, положила свою маленькую ладошку поверх кулака Нэвера.

— Мой папа говорит, что твой — самый сильный воин во всём баронстве.

Девочка, почувствовав грусть друга, старалась поддержать его.

Нэвер промолчал. Он просто сидел и смотрел на дверь. Ждал, что она откроется. Ждал шагов. Ждал голоса. Но дверь молчала.

***

Дни тянулись медленно, и, в последнее время, все чаще, когда отец уходил на охоту надолго, Нэвер убегал в гости к Лилиан. А через неделю, в один из таких дней, они играли на заднем дворе поместья барона.

Поместье — единственное в деревне двухэтажное здание — стояло плотно, приземисто, но смотрелось важнее остальных домов. С задней стороны оно встречало гостей ветхим дощатым забором, сколоченным наспех и давно не знавшим ремонта. Одна доска шаталась, другой и вовсе не хватало — в проём свободно пролезал даже взрослый. Внутри двора теснились несколько кустов сирени, старых и дающих густую тень, стояла пара лавочек с облупившейся краской, а в центре гордо разрослось большое красивое дерево — разлапистое, в тени которого в жару всегда было свежо.

Погода стояла на удивление жаркая — небо выцвело до белесого оттенка, и даже лёгкий ветерок не спасал от зноя. Но детям было не до духоты.

На днях Ной рассказывал детишкам, как они с воинами повергли в лесу огромную ядовитую змею. Настолько здоровенную, что, по словам отца, двух воинов едва хватило, чтобы завалить её набок. Нэвер слушал, раскрыв рот, и потом ещё два дня пересказывал эту историю Лилиан, каждую деталь смакуя на разные лады.

И сегодня, когда солнце припекало так, что даже кузнечики затихли, они решили, что пора сыграть в рыцарей.

Место выбрали быстро: задний двор поместья. Там было где развернуться, можно было прятаться за кустами, пролазить в дыры в заборе и даже устраивать засады за лавочками. И никто из взрослых не мешал — только старый пёс барона, лениво перевалившийся с одного бока на другой, поглядывал одним глазом, но даже он быстро уснул в прохладе тени, зарывшись носом в траву.

Нэвер нашёл прямую и крепкую палку — почти как папин меч, только легче. Он сжимал её обеими руками, чувствуя, как шершавая кора чуть царапает ладони. Лилиан подобрала длинную, гибкую ветку, больше похожую на плеть, и теперь размахивала ею, издавая грозное шипение и пригибаясь к земле.

— Я самый страшный змей в этом лесу! — прокричала она, скрываясь за кустом сирени. — Моя голова больше твоей, а хвост ядовитый! Я убью тебя одним укусом!

Нэвер выпрямился. Он вспомнил, как стоял отец, когда рассказывал эту историю, — широко расставив ноги, не сгибаясь, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Нэвер попытался сделать так же. Сердце колотилось, и он вдруг понял, что играет не просто так. «Вот как папа себя чувствует, когда стоит перед чудовищем».

— Не бойся, деревня! — крикнул он, обращаясь к невидимой толпе, что пряталась за его спиной. — Я защищу вас! Даже если змей будет в сто раз больше меня!

Лилиан захихикала из кустов, но тут же снова зашипела — страшно и грозно.

— Ааа-аа! Сейчас я тебя съем!

И тут же она выскочила из зелени, высоко подпрыгнув, пытаясь сбить Нэвера с ног.

Мальчик отшатнулся, чуть не споткнувшись о корягу, что торчала из земли у старого дерева. Палка взметнулась вверх, он ударил — и ветка просвистела прямо над головой Лили.

— Я одолею тебя! — крикнул он, чувствуя, как азарт разливается по груди. — Я защищу маму! И папу защищу! Всех защищу!

На одно мгновение он представил, что на месте Лили — настоящий монстр. Там, за лесом. Отец сражается с таким сейчас. Тяжело, в поту, со сталью в руке. И если он, Нэвер, сможет победить сейчас, значит, он уже почти как папа. Значит, папа не будет таким одиноким. Сердце забилось быстрее, и он снова замахнулся, на этот раз сильнее.

Лилиан ловко уклонилась. Она отпрыгнула в сторону, перекатилась по траве и, не теряя ни секунды, взобралась на одну из лавочек. Оттуда, с высоты, она зашипела громче, раскинув руки, будто крылья.

— Теперь ты точно погиб, герой! Я с высоты вижу все твои уловки!

Нэвер замер на секунду, оценивая расстояние. Вместо того чтобы бежать к ней, он резко метнулся влево — там была дыра в заборе. Он перепрыгнул через неё легко, как птица, и оказался с другой стороны, а затем, сделав круг, зашёл Лили за спину.

— Сзади! — закричал он и с разбегу прыгнул на неё.

Но Лили оказалась проворнее. Она спрыгнула с лавочки, и Нэвер, пытаясь скорректировать свои движения пролетел мимо, зацепившись ногой за ножку. Палка вылетела из руки, он потерял равновесие и, взмахнув руками, рухнул прямо в траву. Лили, с криком торжества, плюхнулась сверху.

На мгновение они замерли. Солнечные пятна плясали прямо перед глазами Нэвера, и где-то далеко, над головой, качались листья старого дерева, перешептываясь на ветру. Он смотрел вверх, и вдруг ему показалось, что на втором этаже, в окне, чуть приоткрытом, мелькнул кто-то. Барон Корфус? Или служанка? Но он не успел разглядеть — Лили ткнула его в бок, и смех разорвал тишину.

— Я победила! — закричала она, пытаясь встать, но он схватил её за рукав и потянул обратно.

— Нет! Ты промахнулась! Герой всегда выживает!

— А змей всегда возвращается!

Они покатились по траве, не разжимая объятий, смеясь так громко, что даже старый пёс проснулся и, завиляв хвостом, подошёл к ним, тычась мокрым носом в щёки и руки.

Нэвер наконец отпустил Лили, сел и провёл ладонью по лицу. Трава кололась, и казалось, что в волосы набился целый ворох сухой листвы. Он поднял глаза. Сквозь дыру в заборе виднелась дорога, что вела к лесу.

Там показался знакомый силуэт. Отец! Он шёл широко, тяжело переставляя ноги, но в походке его не чувствовалось усталости — только привычная, въевшаяся в кости уверенность. За ним плелись трое охотников — запыхавшиеся, с потными лицами, едва волоча ноги в тяжёлых доспехах. Один припадал на левую ногу, другой держался за бок. А Ной нёс на плече тушку огромного кабана — настолько крупного, что та почти волочилась по земле, оставляя в земле неглубокую борозду. В другой руке он сжимал тканный мешок, дно которого покраснело от крови.

Нэвер сорвался с места. Он не думал, не планировал — просто рванул вперёд, раздвигая руками высокую траву, перепрыгивая через коряги. Голос вырвался сам собой — что-то неразборчивое, громкое, похожее и на плач, и на смех одновременно.

— Папа! ПАПА!

Ной повернул голову и, увидев бегущего сына, остановился. Он опустил мешок на землю — осторожно, чтобы не расплескать, — и, когда мальчик влетел в него, едва не сбив с ног, обхватил его свободной рукой, второй удерживая кабана. Солдаты позади выдохнули с облегчением, сгрудившись у забора, и один из них даже присел на корточки, стаскивая шлем.

— Тихо-тихо, — проговорил Ной, и голос его, хоть и хриплый от долгого пути, звучал ровно, без напряжения. — Я здесь. Живой, целый.

Нэвер уткнулся носом в отцовский плащ. Тот пах потом, лесом, железом и чем-то горьким — может, кровью. Но это был папин запах. Самый родной в мире. Мальчик сжал пальцами грубую ткань так сильно, как мог, и не отпускал.

— Ты два дня не приходил, — прошептал он, и голос сорвался. — Я думал…

— Всё хорошо, — Ной погладил сына по голове, и ладонь его, широкая, грубая, в мозолях, была такой тёплой и тяжёлой, что Нэвер почувствовал, как по спине разливается спокойствие. — Я же обещал вернуться.

Сзади, у самого входа в поместье, остановилась Лилиан. Она видела, как Нэвер сорвался с места, и специально не побежала следом. Она знала — сейчас Нэверу нужно побыть с отцом одному. И она подошла только через минуту, когда мужчины уже двинулись к поместью. Она молча встала рядом, не мешая, и только коротко кивнула Ною в знак приветствия.

— Здравствуйте, дядя Ной, — тихо сказала она.

— И тебе здравствовать, Лилиан, — ответил Ной, улыбнувшись одними глазами. — Присматриваешь за моим сорванцом?

Девочка кивнула и чуть заметно улыбнулась.

Как оказалось, Ной с мужчинами возвращался с вылазки и собирался доложить о выполнении задания барону и гильдии авантюристов, а позже — отнести трофеи на разделку. Трофеи оставили у входа — кабан и кровавый мешок. Пока Ной стряхивал с плеча пыль, Нэвер стоял рядом и не сводил с него глаз, будто боялся, что если моргнёт, отец снова исчезнет.

Внутри поместья было прохладно. Барон Брайан уже ждал их в гостиной — сидел в кресле у камина, листал какие-то бумаги. Он поднял голову, коротко кивнул Ною и, заметив детишек, чуть улыбнулся.

— Подожди с детьми в приёмной, — сказал он. — Я закончу с отчётами и позову тебя.

Ной кивнул и положил руку на плечо сына, уводя его в соседнюю комнату. Лилиан, чуть помедлив, последовала за ними.

В приёмной Нэвер сел на краешек старого дивана, сжимая руки в кулаки. Внутри всё бурлило — он хотел задать отцу тысячу вопросов, но не мог подобрать слова. Ной, заметив это, усмехнулся и потрепал его по волосам.

— Только не говори, что ты уже соскучился, — сказал он. — Я всего на два дня ушёл.

Нэвер промолчал. Он просто сидел, прижавшись к отцу плечом, и слушал. Ной начал рассказывать про кабана — как нашёл след, как загоняли зверя, как тот развернулся и чуть не подмял под себя одного из солдат.

— Я его в одного завалил, — небрежно бросил Ной, но в голосе послышалась гордость. — Солдаты только кричали да отбегали. Он на них пошёл, а я сбоку, раз — и в глаз. Одним ударом. Тупой зверь.

Нэвер слушал, раскрыв рот, и думал: «Вот бы я тоже так. Вот бы когда-нибудь я смог».

Но не успел он дослушать историю до конца — в дверях появилась служанка.

— Ной, — сказала она, — барон Брайан ждёт вас в кабинете.

Ной кивнул, поднялся и вышел, оставив Нэвера одного с Лилиан.

Нэвер посидел минуту, потом встал и заходил по комнате, накручивая прядь волос на палец.

Что-то внутри него ёкнуло. Ему не нравилось, когда отец уходил в кабинет — это всегда означало, что его опять куда-то отправят.

— Надо идти к ним, — сказал он, повернувшись к Лилиан.

Та нахмурилась.

— Зачем?

— Просто… надо, — он взял её за руку. — Пойдём. Я знаю короткий путь. И я хочу есть. На кухню заглянем, а потом к кабинету.

Лилиан усмехнулась.

— Ты хитрый, — сказала она, но руку не отдёрнула.

Они прошли через узкий коридор, где обычно ходили слуги, и на цыпочках пробрались на кухню. Там было жарко и пахло свежим хлебом. Повариха, пожилая женщина с красными от пара щеками, обернулась и, увидев детей, недовольно покачала головой.

— А ну брысь отсюда, охальники! Барон велел детей на кухню не пускать!

Но Нэвер уже тянул руку к корзине с булочками. Он схватил две, сунул одну Лилиан, вторую зажал в кулаке. Повариха вздохнула и, махнув рукой, отвернулась к печи, делая вид, что не заметила. Лилиан быстро спрятала булочку за пазуху и выскользнула из кухни следом за Нэвером.

Они пробежали ещё один коридор и, наконец, оказались у массивной двери кабинета. Изнутри доносились голоса — мужчины говорили громко, и слова были слышны даже сквозь дубовые доски.

Нэвер приложил ухо к дереву, затаив дыхание. Лилиан придвинулась ближе, пытаясь тоже расслышать, но он случайно пихнул её плечом, и она едва не потеряла равновесие, ухватившись за его рукав.

— Тихо! — прошипел он, не оборачиваясь.

— Сам тихо! — огрызнулась она, вставая рядом и тоже прижимаясь ухом к двери.

— Отдыхай три дня, — услышали они голос барона, ровный и тяжёлый. — А затем я выдам вам новое задание.

— Не нужно, — голос Ноя был резче, жёстче. — Я могу выдвинуться уже сегодня.

Нэвер замер. Сердце сжалось, и булочка, зажатая в кулаке, вдруг перестала казаться такой аппетитной. Он нервно сглотнул.

— Подумай о мальчишке, — сказал барон. — И о жене своей. Проведи с ними время. Дела подождут.

— Я как раз и думаю, — ответил Ной, и в голосе его послышалась глухая злость. — Именно поэтому хочу приступить к охоте как можно скорее. Что будет, если монстры доберутся до деревни, не думал?

Нэвер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сжал зубы так, что заныла челюсть. Ему хотелось ворваться в кабинет, закричать: «Папа, не уходи! Останься!». Но тело не слушалось. Он стоял, прижавшись к двери, и внутри него боролись две силы — страх и обида.

— Ты не один воин в деревне, — спокойно ответил барон. — Мужики и без тебя справятся. Ты вчера сам, считай, кабана завалил, дай им хоть раз в себя поверить!

Ной недовольно буркнул что-то неразборчивое, и послышался звук шагов — он собирался уходить. Но барон, немного промедлив, окликнул его:

— Тебя не было два дня, наверное, новостей не знаешь. Глава фракции прислал оценщика в деревню. Завтра будут проводить ритуал оценки всех детей старше трёх лет. Приходи со своим мальчиком.

Нэвер нахмурился. Оценщик? Ритуал? Он не понял ни слова, но голос Ноя вдруг стал каким-то странным — не злым, не усталым, а… задумчивым.

— Ага, глава, ритуал… Понятно. Бывай! — буркнул отец, но в голосе уже не было прежней резкости.

Шаги приближались к двери. Нэвер рванул назад, увлекая Лилиан за собой, и они отскочили в коридор, притворившись, что разглядывают старую картину на стене — потёртый портрет какого-то бородатого мужчины в латах. Нэвер даже не видел, что на ней нарисовано, он просто смотрел в одну точку и пытался дышать ровно.

Дверь открылась. Ной вышел, увидел сына и усмехнулся. Он всё понял, но ничего не сказал. Только покачал головой, как будто говоря: «Хитрый лис, и откуда в тебе это?».

— Пойдём домой, Нэвер! — сказал он, протянув руку. — Папочка соскучился по вам с мамой. Наверное, она уже начинает готовить ужин.

Нэвер подбежал к отцу и вцепился в его ладонь — крепко, так, что пальцы побелели. Он сжал её изо всех сил, будто хотел сказать: «Не уходи снова. Пожалуйста».

— Да! — крикнул он, и голос его дрогнул. Он обернулся к Лилиан и быстро махнул рукой. — До завтра, Лили!

Она не ответила. Только смотрела им вслед, и на лице её застыло странное выражение — будто она знала что-то, о чём Нэвер даже не догадывался. Или просто грустила. Нэвер не мог разобрать.

На выходе из поместья их догнал барон Брайан. Он вышел на крыльцо, опираясь на изгородь, и окликнул друга.

— Ной! — голос его был твёрдым, но в нём слышалась усталость. — Возьми три дня. Я серьёзно. Не спорь. Ритуал — важное дело. Сынок должен знать, что отец рядом. А после — дела, они никуда не денутся.

Ной остановился. Он хотел возразить — Нэвер видел, как сжались его плечи. Но барон смотрел на него выжидающе, и в этом взгляде было что-то, что заставило Ноя выдохнуть.

— Хорошо, — сказал он глухо. — Три дня. Но потом — я первый в списке.

— Договорились, — кивнул барон и ушёл в дом.

Нэвер поднял голову, глядя на отца. Сердце билось часто-часто, и на губах сама собой заиграла улыбка.

— Три дня? — переспросил он шёпотом.

Ной посмотрел на сына и, наконец, улыбнулся — широко, по-настоящему, так, что в уголках глаз собрались морщинки.

— Три дня, — ответил он. — Целых три дня, сорванец.

Нэвер не сдержался. Он подпрыгнул, повис на отцовской руке и засмеялся — громко, счастливо, так, что даже птицы в кустах взлетели.

Они пошли домой. Ной нёс на плече кабана, в другой руке — окровавленный мешок. Нэвер шёл рядом, вцепившись в полу отцовского плаща. Он доедал уже остывшую булочку и чувствовал, что на этот раз всё будет по-другому. Отец останется. Хотя бы на три дня.