Бар оказался ближе, чем я думал.
Не "бар" в смысле места, куда люди идут выглядеть взрослыми. Скорее небольшое помещение на углу, с мутными окнами, жёлтым светом и вывеской, которая держалась на честном слове и, видимо, на привычке. Внутри было тепло. Слишком тепло после улицы. От этого сразу тяжелели волосы, лицо, мысли.
Пахло пивом, жареным маслом, мокрыми куртками и чем-то сладким, что пыталось перебить всё остальное, но проигрывало.
Виктор зашёл первым.
Не оглянулся, не проверил, иду ли я за ним. Просто толкнул дверь плечом и прошёл внутрь так, будто между курилкой, коридором и баром не было никакой связи. Как будто "достаточно" действительно было кнопкой, после которой сцена выключилась.
Я вошёл следом.
И сразу почувствовал себя человеком, который оказался здесь по ошибке.
Не потому что бар был страшный. Обычный бар. Столики, стойка, шум, чужие разговоры, кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то уже слишком громко рассказывает историю, которая, судя по лицам остальных, была не такой интересной, как ему казалось.
Просто я снова был не там, где у меня есть роль.
В университете я студент. В аудитории я тот, кто сидит. В коридоре я тот, кто проходит. В курилке я хотя бы был тем, кто не курит.
А здесь?
Здесь надо было просто быть.
И это, как всегда, оказалось самым сложным.
Виктор сел за стол у стены. Не выбирал долго. Не искал "лучшее место". Просто увидел свободный стол и занял его. Снял куртку, бросил на спинку стула, сел чуть боком и глянул на меню так, будто меню уже успело его разочаровать.
Я сел напротив.
Несколько секунд мы молчали.
Я почему-то ждал, что сейчас продолжится разговор. Про Катерину. Про "достаточно". Про то, почему я пошёл за ним. Про то, что я сам не понял, зачем это сделал.
Но Виктор просто открыл меню, пробежал взглядом пару строк и закрыл его.
— Тут пиво нормальное? - спросил я зачем-то.
Он посмотрел на стойку.
— Нет.
— Тогда зачем ты его будешь брать?
— Иногда хочется не качества, а подтверждения низких ожиданий.
Я посмотрел на него.
Он сказал это совершенно спокойно. Без тяжести. Без тени мысли о курилке. Не как человек, который пытается отвлечься. Не как человек, который скрывает вину. Просто как человек, который пришёл в бар и оценил вероятность плохого пива.
И почему-то именно это раздражало.
Я всё ещё был там, у окна курилки.
Катерина с почти догоревшей сигаретой. Её лицо, снова закрытое. Викторово "я понял". Моё собственное решение уйти за ним.
А он уже выбирал напиток.
Официантка подошла к нам почти сразу. Молодая, уставшая, с лицом человека, который уже видел всех возможных студентов и теперь просто сортирует их по скорости оплаты.
— Что будете?
Виктор даже не посмотрел в меню второй раз.
— Пиво.
Официантка перевела взгляд на меня.
Я хотел сказать "тоже". Просто чтобы не выбирать. Чтобы не занимать место даже в заказе - боже, какой жалкий уровень существования.
Но почему-то сказал:
— Сидр. Яблочный.
Официантка кивнула и ушла.
Виктор никак это не прокомментировал.
Вообще.
Не сказал "ого". Не улыбнулся. Не сделал из этого маленький урок про самостоятельность. Просто принял факт, что я заказал сидр.
И это почему-то было страннее, чем если бы он съязвил.
— Ты ничего не скажешь? - спросил я.
— Про сидр?
— Ну… да.
— А что?
Он действительно не понимал, что тут можно обсуждать.
Я отвёл взгляд.
— Ничего.
— Тогда удачный разговор, - сказал он. - Все сэкономили силы.
Я почти усмехнулся, но не успел.
Откуда-то справа раздалось:
— Миллер?
Я вздрогнул так, будто меня поймали на краже.
За соседним столом сидели Адам, Оля и Марк.
Они уже успели разложиться по месту так, будто заняли его давно и теперь бар должен был подстраиваться: куртки на стульях, бокалы на столе, телефоны, пачка сигарет возле Оли, салфетки, недоеденная картошка.
Адам смотрел на меня с таким выражением, будто обнаружил школьного библиотекаря на рейве.
— Ты здесь? - спросил он.
Я мог бы ответить нормально.
"Да."
Всего одно слово.
Но мозг, конечно, решил устроить совещание комиссии по чрезвычайным ситуациям.
Я уже почти сказал: "Да, мы просто зашли", но остановился.
Мы.
Вот оно. Прячусь за Виктора раньше, чем успеваю понять.
— Похоже на то, - сказал я.
Адам усмехнулся.
— Не ожидал.
— Я тоже.
Оля рассмеялась. Коротко, не громко, но по-настоящему.
— Садитесь к нам, - сказала она. - А то вы там выглядите как два человека, которые пришли в бар обсуждать завещание.
Я посмотрел на Виктора.
Зачем? Не знаю. Наверное, ждал, что он решит.
Он даже не посмотрел на меня.
Просто взял бокал, который официантка уже успела поставить перед ним, и поднялся.
Не потому что Оля его убедила. Не потому что он захотел быть в компании. Просто, видимо, ему было всё равно, за каким столом пить.
Я поднялся следом.
Мы пересели к ним.
И я снова почувствовал себя чужим. Только теперь уже при свидетелях.
— Так это Монтейро? - спросил Адам, глядя на Виктора.
Виктор сел рядом со мной, поставил бокал на стол и посмотрел на него.
— Да.
— Тот самый, которого отмечают, даже когда его нет?
Оля хмыкнула. Марк чуть улыбнулся, но сразу сделал вид, что просто поправляет рукав.
Я напрягся.
Вот сейчас, подумал я.
Сейчас Виктор что-то скажет. Холодное, точное, неприятное. Поставит Адама на место. Срежет его одной фразой.
Но Виктор просто сделал глоток пива.
Пауза растянулась.
Адам всё ещё улыбался, но улыбка начала выглядеть лишней.
— И всё? - спросил он.
Виктор посмотрел на него.
— Что всё?
— Ну… тебя это не бесит?
— Нет.
— Почему?
Виктор пожал плечами.
— Ты сказал факт. Просто с лицом, будто это атака.
Оля прыснула в стакан.
Адам на секунду завис.
— Ладно, - сказал он. - Удобная позиция.
— Удобнее твоей.
— Это какой?
— Делать вид, что тебе всё равно, хотя ты уже третий вопрос задаёшь.
Адам улыбнулся, но теперь осторожнее.
— Ты всегда такой весёлый?
— Нет.
— А сейчас что?
— Сейчас пиво плохое.
Оля засмеялась громче.
— Ты же сам его заказал.
Виктор повернулся к ней.
— Я не говорил, что выбор был хорошим. Я говорил, что он был ожидаемым.
— То есть ты пришёл сюда специально разочароваться?
— Иногда полезно подтвердить стабильность мира.
— Плохое пиво как якорь реальности?
Виктор посмотрел на неё чуть внимательнее.
— Примерно.
Оля улыбнулась.
— Звучит почти как философия бедного студента.
— Нет, - сказал Виктор. - Бедный студент надеется, что будет лучше. Я пришёл без иллюзий.
— Скучно живёшь.
— Зато редко удивляюсь.
— А это плюс?
— Для меня да.
— Для окружающих?
— У окружающих было достаточно времени снизить ожидания.
Она рассмеялась.
И я вдруг заметил, что с ней Виктор говорит иначе.
Не мягко. Нет. Не теплее. Не "по-человечески" - господи, не будем портить вечер такими ужасами.
Но нормально.
Он не отмахивается. Не отвечает одним словом. Не смотрит сквозь неё. Он действительно реагирует на её фразы, потому что она не пытается его уколоть. Не доказывает, что не боится. Не делает вид, что ей всё равно.
Оля просто говорит.
Быстро, энергично, иногда слишком резко, но без этой дешёвой попытки ударить первой.
И Виктору это, кажется, не скучно.
Адам тоже это заметил.
— Подожди, - сказал он, переводя взгляд с Оли на Виктора. - То есть с нами ты почти не говоришь, а с ней нормально? Понравилась?
За столом повисла смешная, липкая пауза.
Оля подняла брови.
Марк спрятал улыбку в стакан.
Я напрягся раньше, чем понял почему.
Виктор посмотрел на Адама.
Спокойно.
Почти лениво.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Тогда почему?
Виктор сделал глоток пива, поморщился почти незаметно и поставил бокал обратно.
— Приятно говорить с энергичным человеком, который не пытается уколоть.
Оля чуть прищурилась.
— Это комплимент?
— Нет.
— А что?
— Объяснение.
— Такое себе.
— Как и это пиво.
Оля снова рассмеялась.
Адам откинулся на спинку стула.
— То есть я пытаюсь уколоть?
Виктор посмотрел на него.
— Да.
— И что, плохо получается?
— Достаточно плохо, чтобы я отвечал.
Адам открыл рот, потом закрыл.
Оля рассмеялась первой. Марк улыбнулся уже открыто, но всё равно аккуратно - будто даже смех у него проходил внутреннюю модерацию.
На этот раз шутка почему-то оказалась за счёт Адама.
Я сидел рядом и чувствовал странное напряжение. Не потому что Виктор "победил". Он даже не пытался. И именно это делало всё неприятнее. Он не соревновался с Адамом. Не защищал себя. Не доказывал, что выше.
Он просто отвечал там, где видел смысл, и не отвечал там, где смысла не было.
Адаму приходилось стараться.
Виктору нет.
Адам ещё пару минут пытался держать разговор на себе, но быстро понял, что там нечего брать. Виктор не оправдывался, не злился, не кормил его реакциями. Оля уже переключилась на Марка, споря с ним о чём-то слишком громко для такой темы. Марк отвечал спокойно, но не сдавался.
Адаму такая публика была бесполезна.
Он посмотрел к барной стойке и сразу изменился. Плечи чуть расправились, улыбка стала шире. Там стояла девушка в светлом свитере, одна, с телефоном в руке и стаканом перед собой.
— Ладно, - сказал Адам, уже вставая. - Я отойду.
Оля даже не повернулась.
— Спасать вечер?
— Украшать.
— Себя?
— Её жизнь.
— Бедная.
Адам показал ей средний палец без злости и пошёл к стойке. Через пару секунд он уже что-то говорил девушке, наклонившись чуть ближе, чем нужно. Она сначала смотрела настороженно, потом всё-таки улыбнулась.
Оля проводила его взглядом.
— Удивительный человек. Всегда найдёт место, где его ещё не устали слушать.
— Полезный навык, - сказал Виктор.
— У тебя такого нет? - спросила Оля.
— Нет.
— Завидуешь?
— Нет.
— Врёшь?
— Тоже нет.
— Скучно.
— Ты уже говорила.
— Я повторяю важное.
— Значит, у тебя проблемы с аргументацией.
Оля улыбнулась так, будто именно этого и хотела.
— Миллер, - сказала она, поворачиваясь ко мне. - А ты чего молчишь? Ты с ним пришёл, значит, должен хоть как-то объяснить явление.
Я чуть не сказал: "Я сам не понимаю".
Это было бы честно.
Но слишком легко.
— Я бы объяснил, - сказал я. - Но у явления нет инструкции.
Оля улыбнулась.
— Слабовато.
— Я только начал.
— Это угроза?
— Скорее предупреждение о низком качестве.
Марк, который до этого слушал вполуха, посмотрел на меня внимательнее.
— Низкое качество обычно заранее не предупреждает, - сказал он. - Оно просто случается.
— Значит, я лучше среднего, - сказал я.
Оля хлопнула ладонью по столу.
— Вот. Уже почти человек.
Я чуть не ответил: "Не особо".
Старая привычка поднялась сразу. Как собака, которую позвали по имени.
Но я удержал.
— А до этого не был? - спросил я.
— Типа того, - ответила Оля.
— Спасибо.
— Обращайся.
— Чето не хочеться.
Оля снова улыбнулась.
И я вдруг понял, что разговор идёт.
Не идеально. Не свободно. Я всё ещё думал слишком много. Всё ещё выбирал слова. Всё ещё чувствовал, как внутри сидит маленький паникёр и держит табличку "мы все умрём".
Но разговор шёл.
Без скрипта.
Без повода.
Без того, чтобы Виктор подталкивал меня сзади своей сигаретной философией.
Он сидел рядом, пил своё плохое пиво и почти не участвовал. Иногда отвечал Оле. Иногда коротко бросал что-то Марку. На меня не смотрел.
И это, наверное, было полезнее всего.
Потому что рядом с ним я привык чувствовать себя наблюдаемым.
А сейчас я просто был рядом.
Разница маленькая.
Неприлично важная.
В какой-то момент Виктор повернул голову в конец бара.
У стены висела мишень для дартса. Старая, потёртая, с несколькими дротиками в подставке рядом. Возле неё как раз никого не было.
Виктор смотрел на неё пару секунд.
Потом сказал:
— Там дартс.
Оля оживилась сразу.
— И?
Виктор встал.
— Пойду промажу.
Он сказал это так спокойно, будто уже знал результат, но всё равно считал его достаточно развлекательным.
— Промажешь? - переспросила Оля.
— Скорее всего.
— Уверенно звучит.
— Я трезво оцениваю ситуацию.
Он пошёл к мишени.
Не позвал меня.
Не позвал вообще никого.
Просто встал и пошёл, потому что захотел.
Оля поднялась следом почти сразу.
— Ну это я должна увидеть.
Я тоже почти встал.
Почти.
Тело уже сделало первое движение. Стул тихо скрипнул.
Но Виктор не обернулся.
Вообще.
Он уже стоял у мишени и вытаскивал дротики из подставки.
Меня никто не звал.
Никто не ждал.
И это было неприятно.
Но в этой неприятности вдруг появилось что-то свободное.
Я поднялся не сразу. Не за ним. Уже после Оли. Уже когда там появилась маленькая сцена, в которую можно было войти не как тень, а как ещё один человек.
Виктор встал на линию броска. Держал дротик уверенно. Даже красиво. Так, будто сейчас опять подтвердит то, что я и так успел о нём придумать: что он везде одинаковый. В разговоре, в походке, в движении. Человек, который знает, куда попадёт, ещё до броска.
Он бросил.
Дротик ударился в стену слева от мишени.
Не рядом с центром.
Не в край.
В стену.
Пауза.
Оля прикрыла рот ладонью.
Не чтобы скрыть смех полностью. Скорее из вежливости к умершей иллюзии.
— Монтейро, - сказала она. - Это было сильно.
Виктор посмотрел на дротик. Потом на мишень.
— Стена больше.
— Рационально.
— Спасибо.
Он взял второй дротик.
Бросил.
Этот попал в мишень, но в самый внешний сектор. Так далеко от центра, что это выглядело почти издевательством со стороны физики.
Третий снова ушёл мимо. Не так позорно, как первый, но достаточно.
Виктор стоял спокойно.
Не раздражался.
Не оправдывался.
Не говорил, что не старался.
Просто смотрел на результат так, будто ему сообщили температуру воздуха.
— Ты реально плох, - сказала Оля.
— Да.
— И тебя это не смущает?
Виктор посмотрел на неё.
— Нет.
— Почему?
— Я был плох ещё до зрителей.
Она рассмеялась.
Потом забрала у него дротик.
— Дай сюда. На это уже больно смотреть.
Оля встала на линию.
Я ожидал, что она будет бросать так же, как говорит: быстро, резко, почти хаотично.
Но она вдруг стала другой.
Не тише. Не серьёзнее. Просто собраннее.
Дротик лёг в её пальцы легко, будто давно там был. Она не прицеливалась долго. Не строила лицо человека, который сейчас совершит великое. Просто подняла руку и бросила.
Попала близко к центру.
Второй чуть ниже.
Третий почти рядом с первым.
— Вот, - сказала она, поворачиваясь ко мне. - Теперь ты.
Я посмотрел на мишень.
— После этого?
— Да. Чтобы сразу смирился с разочарованием.
— Утешительно.
— Я не психолог. Я честная.
Она протянула мне дротик.
Я взял его слишком крепко.
Оля сразу поморщилась.
— Господи, Миллер. Ты его держишь так, будто он должен признаться.
— Я просто не хочу уронить.
— Ты хочешь не промахнуться. Поэтому и промахнёшься.
Я посмотрел на неё.
— Это звучит как что-то, что сказал бы Виктор.
— Фу, - сказала она. - Не оскорбляй мои методы.
Виктор положил оставшиеся дротики на столик рядом с мишенью.
— Достаточно.
Слово зацепило сразу.
После курилки оно уже не могло быть просто словом.
Я посмотрел на него.
— Всё?
— Да.
— Из-за игры?
— Нет. Просто достаточно.
Он сказал это спокойно. Не раздражённо. Не смущённо. Как будто мир не обязан был становиться драмой каждый раз, когда ему что-то надоедало.
Потом Виктор развернулся и пошёл обратно к столу.
Не к выходу.
Не из бара.
Просто к столу.
И я всё равно почти пошёл за ним.
Вот что было хуже всего.
Дело было не в том, что он уходил.
Дело было в том, что он двигался.
А я привык двигаться следом.
— Миллер, - сказала Оля. - Ты ещё играешь или тоже "достаточно"?
Я остановился.
Виктор уже сел за стол. Взял бокал, сделал глоток и снова поморщился.
Марк смотрел на него с лёгким интересом.
— Ты заранее знал, что будешь плохо играть? - спросил он.
Виктор поставил бокал.
— Да.
— Тогда зачем пошёл?
— Проверить, стало ли лучше.
— И?
— Нет.
Марк чуть улыбнулся.
— Любопытство иногда сильнее страха выглядеть глупо.
Виктор посмотрел на него внимательнее.
Не резко. Не опасно. Просто так, будто фраза не прошла мимо.
— Ты это сейчас придумал?
Марк моргнул.
— Что?
— Фразу.
— Какая разница?
— Большая.
Оля щёлкнула пальцами у меня перед лицом.
— Миллер. Земля вызывает человека с дротиком.
Я моргнул.
— Да. Я здесь.
— Нет, ты там. У них. А дротик у тебя здесь.
Я посмотрел на Виктора.
Он уже не смотрел на меня. Говорил с Марком.
Не ждал.
Не проверял.
Не давал мне роль.
И, возможно, именно поэтому я наконец взял её сам.
— Кидаю, - сказал я.
Оля протянула мне дротик.
— Тогда держи легче. Ты опять его душишь.
Я расслабил пальцы.
За столом Марк спросил:
— Почему большая?
— Если ты придумал это сейчас, неплохо, - сказал Виктор. - Если принёс с собой, скучно.
Марк не ответил сразу.
Вот это было странно.
Обычно он отвечал быстро. Не как Адам, который бросал слова первым, чтобы занять место. И не как Оля, у которой фразы будто вылетали быстрее, чем она успевала их разрешить.
Марк отвечал так, будто уже держал несколько вариантов в голове и выбирал самый безопасный.
— Ты считаешь, подготовленная мысль хуже? - спросил он наконец.
— Нет.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты ею прикрываешься.
Я встал на линию.
Оля стояла рядом, чуть сбоку.
— Не думай так долго, - сказала она. - Мишень от этого умнее не станет.
— Я не думаю.
— Врёшь.
— Думаю немного.
— Тоже врёшь.
— Думаю слишком много.
— Вот теперь похоже.
Я бросил.
Дротик попал в мишень.
Не в центр. Даже не близко. Но попал.
И это было настолько неожиданно, что я несколько секунд просто смотрел на него.
Оля кивнула.
— Уже что-то.
— Это комплимент?
— Нет. Минимальная фиксация реальности.
— Ты с ним общалась десять минут и уже заразилась.
— Я была такой до него. Не обесценивай мой труд.
За столом Марк говорил чуть тише, но я всё равно слышал.
— Может, человеку просто нравится говорить точно.
— Может, - сказал Виктор. - Но ты говоришь не точно. Ты говоришь безопасно.
Марк поднял взгляд.
— А ты нет?
— Нет.
— Ты просто называешь безопасность скукой.
— А ты называешь страх аккуратностью.
Пауза.
Короткая.
Но я её услышал.
Не ушами даже. Кожей.
Я взял второй дротик.
Оля сказала:
— Плечо ниже. Ты будто собираешься не бросать, а выносить приговор.
— Мне казалось, это помогает.
— Кому? Дротику?
Я опустил плечо.
— Лучше?
— Менее трагично.
Я бросил.
Второй дротик попал хуже. Почти в край. Но всё равно в мишень.
— Видишь? - сказала Оля. - Когда перестаёшь хоронить бросок заранее, он иногда живёт.
— Ты точно не психолог?
— Я хуже. Я человек, который хорошо играет в дартс.
За столом Марк снова заговорил:
— Не все хотят говорить сыро.
— Конечно, - сказал Виктор.
— И что в этом плохого?
— Ничего.
— Тогда почему ты говоришь так, будто это слабость?
Виктор сделал глоток пива.
— Потому что ты выдаёшь это за силу.
Марк замолчал.
Я взял третий дротик.
Рука дрожала меньше.
Не потому что я стал увереннее. Нет. До уверенности там было как до центра мишени. Просто тело начало понимать, что это не казнь.
Оля смотрела на мою руку.
— Легче.
— Я уже легче.
— Нет. Ты просто меньше заметно паникуешь.
— Спасибо.
— Не за что.
Я бросил.
Дротик ударился о проволоку, отскочил и упал на пол.
Оля хлопнула в ладони.
— Прекрасно.
— Я промахнулся.
— Зато без выражения лица человека, который подвёл весь род.
Я наклонился, поднял дротик.
И вдруг понял, что почти улыбаюсь.
Не потому что было весело.
А потому что я промахнулся.
При людях.
Трёх человек вполне хватало, чтобы тело решило: поздравляю, у нас публичная казнь.
И всё равно это не стало концом.
За столом Марк сказал:
— Ты всё сводишь к страху.
— Не всё.
— Большую часть.
— Потому что большая часть людей пахнет страхом, если перестать верить их фразам.
Марк чуть усмехнулся.
— Красивая фраза.
Виктор посмотрел на него.
— Видишь? Ты умеешь замечать.
— Что?
— Когда фраза красивая вместо честной.
Марк открыл рот, но не ответил.
Оля протянула мне ещё один дротик.
— Слушай меньше. Бросай больше.
Я посмотрел на неё.
— Ты всегда такая?
— Какая?
— Быстрая.
Она пожала плечами.
— Если стоять, становится скучно.
— А если не знаешь, куда идти?
— Тогда хотя бы двигайся криво. Всё лучше, чем красиво гнить на месте.
Я посмотрел на неё внимательнее.
Оля говорила это легко. Почти шутливо. Но в этой лёгкости не было пустоты. Она не пыталась казаться глубокой, и именно поэтому фраза почему-то попала.
Не как у Виктора.
Не как нож.
Скорее как толчок в плечо.
— Ты слишком хорошо играешь, - сказал я.
— В дартс?
— Вообще.
Оля рассмеялась.
— Миллер, не начинай звучать так, будто сейчас признаешься мне в любви через метафору.
Я почувствовал, как лицо нагрелось.
— Я не это имел в виду.
— Я знаю. Поэтому и смеюсь.
Она забрала дротики, встала на линию и бросила снова.
Первый - хороший сектор.
Второй - почти центр.
Третий - чуть ниже, но всё равно лучше всего, что я сегодня видел.
Она играла так, будто разговор вокруг вообще не мешает. Будто шум, люди, смех, плохое пиво, Виктор за столом, Адам у стойки, Марк с его аккуратными формулировками - всё это не исчезало, но становилось фоном.
Она не убегала из мира, чтобы попасть.
Она попадала прямо внутри него.
Вот это было странно.
Я всегда думал, что для нормального действия нужна тишина. Подходящий момент. Внутреннее разрешение. Правильная фраза. Безопасный вход.
Оля просто брала дротик и бросала.
Нагло, почти оскорбительно просто.
За столом Марк вдруг сказал:
— Он постоянно смотрит на тебя.
Я понял не сразу, что речь обо мне.
Виктор не повернул головы.
— Кто?
— Даниель.
Пальцы сами сжали дротик крепче.
Оля заметила.
— Эй. Не души.
Я расслабил руку.
За столом Виктор сказал:
— Многие смотрят туда, где думают увидеть инструкцию.
Марк ответил:
— А ты инструкция?
— Нет.
— Но он так думает.
— Это уже его ошибка.
— Тебя это не раздражает?
— Нет.
— Почему?
— Ошибаться можно долго. Иногда это даже продуктивно.
Я бросил.
Попал в мишень.
Край.
Но попал.
Оля кивнула.
— Лучше.
Я не сразу ответил.
Потому что внутри что-то неприятно сдвинулось.
Марк был прав.
Я действительно смотрел на Виктора слишком часто. Перед фразой. Перед действием. Перед выбором. Как будто где-то на его лице должно появиться разрешение.
И самое мерзкое - Виктор не давал его.
Никогда.
Я сам его там искал.
— Ты опять ушёл в голову, - сказала Оля.
— Да.
— Возвращайся. Тут дротики.
Я посмотрел на неё.
— Ты всё упрощаешь.
— А ты всё усложняешь. Видишь? Мы почти команда.
За стойкой Адам уже смеялся вместе с девушкой в светлом свитере. Он что-то показывал ей на телефоне, активно жестикулировал, наклонялся слишком близко, потом отстранялся, чтобы дать ей пространство ровно настолько, насколько нужно. Он был там в своей стихии. Быстрый контакт. Реакция. Игра на лице.
Я вдруг понял, что он не просто шумный.
Он тоже умеет.
Просто его умение другое.
Марк умеет прятаться так, чтобы это выглядело как точность.
Оля умеет двигаться, пока остальные ещё формулируют.
Виктор умеет не входить туда, где ему неинтересно.
А я?
Я пока учился хотя бы не бросать дротик как заявление в суд.
Смешно.
Почти.
За столом Марк сказал:
— Ты его не учишь.
Виктор сделал глоток пива.
— Нет.
— Но он всё равно учится.
— Это уже его проблема.
Марк тихо усмехнулся.
— Готовая фраза.
Виктор посмотрел на него.
Марк, кажется, сам удивился, что сказал это.
Потом чуть выпрямился.
— Извини.
— Не извиняйся, - сказал Виктор. - Впервые за вечер ты ответил, а не оформил.
Марк замолчал.
И эта тишина была лучше любого спора.
Оля встала рядом со мной.
— Последний на сейчас, - сказала она.
— Почему последний?
— Потому что ты уже начал думать лицом. Надо остановить, пока не стало поздно.
Она вложила мне дротик в руку.
— Легче.
Я посмотрел на пальцы.
Разжал их чуть-чуть.
— Ещё легче, - сказала она.
— Он выпадет.
— Пусть. Это не младенец.
Я выдохнул.
Виктор за столом говорил с Марком уже тише. Я слышал только отдельные слова: "готовое", "безопасно", "сырость", "страх выглядеть глупо".
Адам у стойки смеялся.
Музыка играла чуть громче, чем надо.
Пиво пахло плохо.
Сидр оказался слишком сладким.
Оля стояла рядом и смотрела на мою руку так, будто именно там находился весь сюжет.
Виктор сидел недалеко.
Не за спиной.
Не впереди.
Просто рядом, в том же помещении.
И впервые это не означало, что я должен быть там же, где он.
Я встал ровнее.
Не уверенно.
Просто ровнее.
— Бросай, - сказала Оля.
Я бросил.
Дротик попал в мишень.
Внешний сектор.
Смешной, почти жалкий результат по меркам Оли.
Но не стена.
Не пол.
Не отказ.
Оля кивнула.
— Жить можно.
Я посмотрел на мишень.
Потом на стол, где Виктор говорил с Марком и даже не смотрел в мою сторону.
И вдруг понял: я не ждал, что он посмотрит.
Не до конца.
Не навсегда.
Не надо устраивать парад в честь одной секунды нормального существования.
Но сейчас - не ждал.
Я взял следующий дротик сам.
Без Олиной руки.
Без Викторова взгляда.
Без внутреннего разрешения, выписанного на бланке и заверенного печатью.
Просто взял.
— Ещё? - спросила Оля.
— Ещё, - сказал я.
И это слово почему-то прозвучало лучше, чем "достаточно".